детям, и внукам. Ко всему он откроет свое торговое дело, хотя с юности мечтал стать

полководцем, подобно великому Тимуру.

- Вот и прекрасно. В этом деле мне нужен весьма надежный человек, как ты. Другим я

не доверяю. Ты был всегда честен и предан, а такие люди встречаются редко. Теперь

потолкуем о деле. Но прежде ты дашь клятву, что об этой тайне не узнает ни одна живая

душа.

И эмир подвел его к столику с зеленным сукном, там лежал ветхий, увесистый Коран,

обшитый кожей.

- Это очень древний Коран, ему тысяча лет. Клянись!

С трепетом опустив ладони на святыню книгу, Султанбек склонил голову и начал:

- Я, Султанбек, сын Ахрорбека, клянусь перед лицом святого Корана хранить тайну Его

величества, доверенную мне, верному слуге Аллаха. Для подтверждения своих слов

призываю в свидетели великих святых Хызр-хазрата и Яссави. Если же я нарушу данную

клятву, пусть карает меня Творец смертью и муками в аду.

И затем он тихо прочитал молитву и в завершении трижды поцеловал Коран, низко

опустив голову.

Эмир был доволен. Они вернулись на прежнее место, к дивану. Командир приготовился

слушать его речь.

94

- Одиннадцать лет назад, перед захватом Бухары, - начал Алимхан, - я спрятал в горах

Байсуна часть казны Бухарского эмирата. И вот теперь ты должен отыскать то место и

привезти казну в Афганистан. Как я говорил, караван будет большой, из ста лошадей. Но

если каким-нибудь образом Советы проведают об этом караване, они бросят против вас

большие силы. В этом случае сражение неизбежно.

- Ваше величество, мы военные люди, и наша жизнь всегда в опасности…, - твердо

заверил курбаши. Но позвольте спросить, почему об этом вы заговорили только сейчас?

А ведь тогда забрать золото не представляло труда. В Байсуне мы были почти хозяевами.

- Знаешь, сам сожалею об этом, - тяжело вздохнул эмир. - Все предвидеть

невозможно. Тогда была уверенность, что мы выгоним из нашей земли большевиков, и

казна опять вернется в священную Бухару. Потому я не трогал казну и ждал полной

победы.

- В таком случае, нельзя медлить. Нужно срочно отправляться в Байсун, – сказал

командир, и его решительность оказалась эмиру по душе, как в годы сражений.

- Вот карта того места. Здесь крестиком указана пещера, где спрятано золото. Правда,

вход в нее закрыт камнями, и надо вам потрудиться, дабы отыскать сокровищницу.

- А человек, который составил эту карту, может поехать с нами?

- Нет, он погиб. Это был мой советник. Он единственный, кроме меня, кто знал о казне.

Вот теперь и тебе известно. Надеюсь, ты понимаешь, в какую великую тайну я посвятил

тебя?

- В моей верности можете не сомневаться, - покорно склонил голову Султанбек, сжав

ладонь на груди. - У меня пятьсот храбрых бойцов, они соскучились по опасному делу. К

тому же давно нуждаются в деньгах.

- Тебе следует подумать, как вы незаметно пересечете границу, да и там нужно остаться

незаметным.

Курбаши оказался сообразительным, и вмиг в голове родилась хитрая мысль:

- Мне на ум пришло решение. Нужно сшить для моих бойцов форму, какую носят

красноармейцы. Если мы случайно встретимся с ними, пусть думают, что это их

мусульманский батальон на учениях.

- Это довольно разумная затея, мне по душе. Хвала тебе, доблестный курбаши. Если

суждено нам вернуться в Бухару, ты станешь моим военным министром. А сейчас желаю

удачи. Пусть Аллах хранит вас. Амин, - сказал эмир.

И вот спустя неделю люди Султанбека, одетый в форму солдат Красной Армии,

двинулся через горы в сторону СССР. Большой отряд растянулся по склонам гор.

Границу они пересекли по тайным тропам Памира, о которых не ведали советские

пограничники. Но прежде Султанбек отправил туда двух разведчиков, под видом

заблудивших пастухов. Они сообщали о тех кишлаках, где стояли небольшие отряды

красноармейцев. Так им удавалось обходить опасные места. Иногда им встречались

местные пастухи, которые с легкостью верили, что перед ними национальный батальон.

Да и как не верить, ведь на их остроконечных шапках красовались красные звезды, и ко

всему у них зеленные гимнастерки и черные сапоги.

Спустя неделю отряд курбаши уже двигался верхом по долинам Байсунских гор. До

цели оставалось день-два пути. Султанбек был спокоен: все складывалось благополучно.

А между тем, еще до этого перехода границы, в Управление разведки Туркестанского

округа в Ташкенте поступило сообщение: «Начальнику разведотдела! 5 сентября банда

Султанбека, численностью в 500 бойцов, направилась к границе СССР. Вероятнее всего,

границу перейдет в высокогорной местности Чашма. На всех бойцах одежда

95

красноармейцев. Отряд Султанбека хорошо вооружен: винтовки, гранаты, револьверы.

По словам главаря, цель похода – захват банка в городе Карши, где хранится много

золото. Мирзо».

В тот же день в штабе Туркестанского округа состоялось совещание, на котором

приняли решение: басмачей впустить на территорию СССР, и лишь в горах Байсуна

окружить их. Руководить операцией поручили генералу Дыбенко, бывшему полковнику

царской армии, и начальнику отдела разведки.

Уже в Карши, на совещании пограничных войск, руководители операции выбрали

ущелье Байсуна, где могут пройти басмачи. Там и решено было их встретить.

Чтобы наблюдать за бандой, в те горы отправили трех разведчиков, под видом пастухов

с отарами овец. И действительно, басмачи двигались в направлении города Карши.

Значит, сведения Мирзо подтвердились. Иначе не могло быть: этот советский агент был

внедрен в отряд Султанбкек еще семь лет назад и стал одним из командиров. Вот только

одно не сходилось в донесении агента. В сейфах банка Карши не хранилось золото. Там

были только бумажные деньги и медные монеты - вряд ли это могло заинтересовать

басмачей. Тогда ради чего они явились сюда? Этот вопрос поднял начальник разведки на

одном из совещаний, в темном кабинете у генерала Дыбенко. Разумного ответа не

нашлось, и тогда генерал, как военный человек, рассудил так: «Сейчас не время гадать о

цели этого похода. Для нас важно то, что враги сами идут в наши руки. Это огромная

удача: разом покончить с такой крупной бандой. И наша задача - не провалить операцию,

иначе нас ждет военный трибунал. А вот, когда возьмем бандитов в плен, то и узнаем о

причине их визита в нашу страну».

Затем слово взял комиссар Семенов, отвечающий за политическую часть этой

операции:

- Товарищи, я хочу напомнить: наша задача – максимальное уничтожение врага.

Поэтому, кроме главарей этой банды, которые нам нужны для открытого судебного

процесса, остальных в плен не брать.

- Никак не согласен, - возразил ему пожилой генерал Дыбенко, у которого на кителе

краснели два ордена, - тогда это будет не военная операция, а настоящая бойня. Так

поступают палачи, а не военные люди.

- О чем вы говорите, товарищ генерал?! Вы меня удивляете своей политической

близорукостью. Ведь это не просто враги, а идейные противники, которые страшнее

обычных врагов. Чем меньше таких людей, тем легче нам будет жить. Я не уверен, что

наши тюрьмы способны перевоспитать их. Лучше всего: избавиться от них сейчас, тем

более удобный случай. Они заслуживают этого. Вспомните, сколько наших

красноармейцев погибло от рук этих бандитов, сколько было убито активистов и…

Но Дыбенко остановил его:

- За эту операцию отвечаю я, и никакой расправы не допущу. Бандиты должны сидеть в

тюрьме – и все. Кстати, товарищ комиссар, людям свойственно ошибаться в своих

взглядах.

- Товарищ генерал говорит верно, - поддержал его глава города Нурходжаев. – В этих

бандах есть молодые, обманутые люди. Это не их вина, что они оказались