- Подождите, - и Ниязов тоже встал, не зная, как остановить его. - Ваша карта может

представлять большую историческую ценность. Нельзя так просто уехать, надо сообщить

властям, пусть хоть они займутся этим делом.

- Согласен с вами. Так и сделаю. Я сообщу властям сегодня же, то есть сделаю копию

этой карты и отдам главе города.

- О, вы очень благородный человек. Надеюсь, это дело поручат нам. Для нашей

истории это имеет огромное значение. Желаю вам приятного отдыха в нашей республике.

152

В сильном волнении Антон заспешил к выходу. На улице он поймал такси и назвал

адрес. Когда машина тронулась, Антон еще раз глянул через заднее окно: не вышел ли

кто-нибудь за ним из музея. А вдруг, этот ученый решил установить за ним слежку, а ведь

это дело его тоже заинтересовало. Антон был очень взволнован, ведь никак не ожидал

такого поворота событий. «Какой же я идиот, какой же дурак, что показал карту!», - в

душе ругал себя Антон, сидя спереди, и всю дорогу не мог успокоиться.

Через пятнадцать минут он был уже возле дома. Дверь квартиры открыла тетя Роза и,

как всегда, засияла:

- Ну как ваши дела, получается у вас?

- Пока не очень, - с трудом выдавил из себя, а на улыбку у него не хватило сил.

- Обед будет готов через час, Аленка заснула на диване, - и хозяйка ушла на кухню.

Антон переоделся в своей комнате, затем зашел в гостиную, где спала дочь. Из серванта

извлек бутылку коньяка, фужер и вернулся к себе. До сих пор он не мог успокоиться -

надо было расслабиться. Наполнив фужер до краев, выпил залпом. Вместо закуски

бросил в рот жвачку с клубничным вкусом. Затем он сел на кровать и задумался. «Зачем я

пошел к этому проклятому историку - и все выложил? Конечно, я никак не ожидал, что

нарвусь на человека, который знает о казне. Я-то думал, что этот проклятый историк

укажет это место, получит свои деньги – и мы разойдемся. Что же теперь делать? Этот

человек сам сообщит властям? Или еще хуже, своему другу. А что, если узбекская

милиция начнут собирать обо мне информацию и свяжутся с российскими ментами?

Тогда они узнают, что я в розыске и арестуют, а после отправят в Москву под конвоем.

Да, дела мои хреновы. Явно засветился. Надо что-то придумать. Сейчас я не могу уехать

отсюда, я не могу упустить такой шанс, должен найти это золото. Я уверен, что моя карта

самая верная и потому этот историк так разволновался. Но этот толстяк, ученый может

все испортить. Я чувствую, он не успокоится. Тогда все пропало и более того, я могу

оказаться в тюрьме. Как же быть с ним? Надо как-то остановить его, пока не сообщил

другим».

Антон поднялся с кровати и у трельяжа, где стоял коньяк, и снова выпил полный фужер.

Еще какое-то время Антон обдумывал ситуацию, а затем вошел в столовую комнату, где

на диване Аленка уже смотрела сказку «Варвара-коса длинная коса». Он погрузился в

старое кресло и уставился в телевизор, лихорадочно думая о своем. Иногда заходила

хозяйка, садилась рядом с Аленкой и снова уходила на кухню.

Когда настенные часы пробили пять вечера, Антон встал с места и сказал тете Розе, что

пойдет в аптеку за лекарством. Но прежде в своей комнате, он закрылся на крючок и из-

под матраса достал пистолет с глушителем. Оружие завернул в одну из рубашек, и

положил его в пакет для продуктов. С ним он вышел во двор. Уже на улице надел темные

очки и у дороги остановил такси, из частников, которые развозили людей в вечернее

время.

Недалеко от музея Антон сказал водителю остановить машину. Вышел возле киоска,

откуда просматривался вход в музей. Затем снова глянул на свои часы. До окончания

рабочего дня оставалось еще десять минут. Антон купил газету и в тени остановки,

рядом со стариком в чалме, принялся за чтение, поглядывая на музей. Такое ожидание

было мучительным.

Впрочем, и после шести часов историк так и не появился. Пришлось ждать: все-таки он

заместитель директора и мог задержаться на работе. В этом нет ничего удивительного,

успокоил себя Антон.

153

И через десять минут, наконец, возникла грузная фигура в белой рубашке. «Вот он!» -

облегченно вздохнул Антон. Салом Ниязов держал в руке увесистый портфель. Было

заметно, что этот нудный историк пишет докторскую, и поэтому носит с собой много

книг. Антон не любил таких людей: они слишком честными и мешали ему жить.

Антон последовал за ним вдоль дороги. Прохожих было много, все спешили домой - и

оставаться незамеченным было совсем нетрудно. Вскоре у остановки историк замедлил

шаги. Антон же скрылся за киоском, словно разглядывая газеты за стеклом. Затем

принялся читать свою газету. Только через пять минут затормозил пред ними полный

автобус, и ученый зашел в салон через переднюю дверь. Антон же – во вторую и

подумал: «Хорошо, что много народу – он не заметит меня».

Ниязов сошел на четвертой остановке и зашагал в сторону микрорайона, весь усеянный

желтыми четырехэтажками. Антон держался от историка с портфелем на довольно

близком расстоянии, в десяти метрах. Уставшие прохожие, мужчины и женщины

спешили домой. Вдруг ученый свернул налево и зашагал вдоль дома, где девочки играли

в «классики», разрисовав асфальт на квадраты. «Кажется, он живет в этом доме», -

решил Антон, и сердце забилось сильнее. Антон ускорил шаги и догнал его на лестнице

второго этажа. Грузный Ниязов поднимался медленно. Антон был уже на расстоянии

двух метров, когда выстрелил тому в затылок. Историк рухнул на лестницу и скатился на

площадку.

Бросив пистолет в свой пакет, убийца покинул подъезд и спокойно зашагал вдоль

домов. Антон старался походить на обычного прохожего и даже ни разу не взглянул

назад, хотя от страха тряслись ноги. Только у центральной дороги он обернулся назад: за

ним никто не гнался, все выглядело мирно. Антон остановил старенький «Жигули» и на

нем доехал до ЦУМа. Там решил сменить машину и стал поднимать руку. Он нервничал,

бросая взгляд по сторонам. Только через минут пять затормозил «Москвич» и довез до

квартала тети Розы. Он сошел возле магазина. Купив по дороге коробку торта, а в аптеке

– лекарство, он заговорил с русской продавщицей, чтоб та запомнила его. Это алиби, на

случай, если его заподозрят в убийстве.

ПРОЩАЙ, ДРУГ

Ташкент. Уже было за полночь, когда в квартире Саида Камилова раздался телефонный

звонок. Его сонная жена повернула голову к мужу: «Саид, подними трубку, наверно, это

тебя». Камилов не удивился: иногда по ночам его вызывали на работу, в управление

госбезопасности. Он быстро встал с кровати и - в прихожую, чтобы звонок не разбудил и

детей. Это оказался женский голос и, кажется, она плакала. Саид насторожился.

- Это я, Тамара из Карши. Жена Салома. У нас большое горе, даже не знаю, как тебе это

сказать… - и далее молчание и плач.

- Что случилось, Тамара, говори, - сердце Саида стало колотиться.

- Салома убили.

- Как это? Ты что говоришь?

- Да, да, моего бедного мужа убили.

У Саида чуть не выпала трубка из рук. Это был его лучший друг со студенческих лет.

Саид не мог поверить и застыл на месте. Казалось, он лишился дара речи.

- Саид, ты слышишь меня, ты слышишь? - кричала Тамара в трубке.

- Да, Тамара, слышу, - с трудом выдавил из себя Саид. - Как это случилось, кто это

сделал?

154

- Сегодня вечером, прямо в нашем подъезде, в голову. Ты представляешь? Убийцу

никто не видел. Недавно милиция уехала. Сейчас собрались наши родственники. Завтра в

два часа будем выносить.

- Завтра я обязательно приеду. Крепись, Тамарочка. Извини, я больше не могу говорить,

мне так плохо...

Саид поставил трубку и там же опустился на пуфик. По лицу текли слезы. В это время