В свою очередь, по мнению В.А. Тарасовой, «процедура – это только начальная форма урегулированности в деятельности соответствующих органов, которая при наличии объективной необходимости может перерасти в форму, именуемую процессом.» [176] .
В.Н. Иванова при анализе правоустановительного действия указывает на то, что юридический процесс реализуется через серию процедур, наделенных свойством последовательности. П.И. Кононов в отношении административного процесса указывает, что таковой представляет собою внешнюю правоприменительную деятельность компетентных субъектов публичной власти по разрешению конкретных юридических казусов (случаев, дел), возникающих на основе разносодержательных материальных правовых норм и осуществляемых в допустимых, с позиций позитивной правовой регламентации, процессуальных несудебных формах (процедурах). В.Я. Яковенко отмечает, что содержательное наполнение у юридического процесса шире, нежели у правовой процедуры. Это обусловлено тем, что правовой процесс реализуется через конкретные одноименные процедуры (притом что каждая из последних складывается или как макро-, или как микропроцедура). Хотя процесс и процедура тесно связанны между собой, это не нивелирует их самостоятельного значения, не приводит к совпадению. В.Е. Кузнеченкова (базируясь на данных налогового юридического сектора) выделяет такие элементы процесса, как: 1) правотворчество; 2) правовая охрана (правоохранительный процесс); 3) юридические производства и процедуры. Сам же процесс она воспринимает в качестве системы объединенных общей телеологией и имеющих юридическое значение поведенческих актов. Достоинством данного видения является предполагающаяся им последовательность и закономерность юридического процесса.
При обращении к легальным установлениям можно обратить внимание на то, что и из них выводится более широкое, по отношению к процедуре, понимание юридического процесса. По общему правилу нормативное оперирование термином «процедура» акцентирует внимание на размежевании поведения, осуществляемого в рамках корреспондирующей части (т. е. самой процедуры), от деяний, характерных (типичных) для всего процесса в совокупности.
В качестве показательного примера в данном контексте принято указывать на Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», в ст. 2 которого наблюдение, финансовое оздоровление, внешнее управление, конкурсное производство и мировое соглашение определяются в качестве процедур. Вместе с тем не менее интересные данные можно получить и из иных общегосударственных законодательных актов, в тексте которых наличествуют оба интересующих нас термина.
Так, например, Федеральный закон «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о сокращении стратегических наступательных потенциалов» «говорит» о выполнении процедур в процессе реализации (выполнения) договора (ст. 3); акт этой же видовой принадлежности «О банках и банковской деятельности» «гласит» о процедуре реорганизации и нахождении кредитной организации в процессе таковой (ст. 23); отечественный закон «О третейских судах в Российской Федерации» определяет третейское разбирательство как процесс, а его правила деопределяет уже посредством термина «процедура» (ст. 2) [177] .
Надо сказать, что по обобщенной позиции в отечественном правоведении выделяется «узкое» и «широкое» понимание юридического процесса. Например, можно представить видение такового в качестве юрисдикционной деятельности уполномоченных (управомоченных) субъектов (лиц, органов), непосредственно связанной с судебным рассмотрением споров (и, естественно, возможностью обеспечения действия соответствующего правоприменительного акта посредством компетентно-властной принудительной силы). Данный подход представляется излишне зауженным, так как юридический процесс в нем увязывается сугубо с публично-принудительной формой реализации права, с правоприменением.
Тем не менее именно в данном значении (видимо, по историко-временным причинам) понимание юридического процесса воспринимается как «типичное», наиболее устоявшееся. Так, В.М. Горшенев, говоря о «традиционном юридическом процессе», указывает на следующие характеристики такового: 1) всегда (причем именно непосредственным образом) связан с «совершением операций» с нормами права на основе стадий правоприменительной деятельности; 2) осуществляется исключительно компетентными лицами, наделенными правоприменительными полномочиями; 3) непременно заключается в деятельности по рассмотрению конкретных юридических дел и принятии корреспондирующих правовых актов; 4) представляет форму деятельности, объективно нуждающуюся в процедурной регламентации; 5) в качестве правовой формы прямо (непосредственно) связан с юридико-техническими правилами, приемами и требованиями.
Недостаток увязки сугубо с публично-властным принуждением преодолевается в понимании юридического процесса как любой легальной деятельности, направленной на реализацию правовых норм; как системы обеспечения режима правозаконности. Именно таковое и представляется нам наиболее адекватным (и в этимологическом, и в правобытийном аспектах).
В отношении же юридической процедуры можно привести определение В.Е. Кузнеченковой, согласно которому таковая предстает в качестве особого, установленного нормами права порядка юридической деятельности, гарантирующего ее правомерность (т. е. соответствие деятельности мере права) и результативность, а также ориентирующей правоприменителя на достижение «заданной» профильной (специально-юридической) цели. Касательно данного видения возникают вопросы в отношении результативности и должной правовой ориентации (особенно с учетом того, что последняя, так или иначе, определяется в первую очередь правовым сознанием, менталитетом, логикой). Получается, что при их отсутствии наличие процедуры констатировать не должно. Вместе с тем представляется, что процедура, равно как и иные феномены, может быть осуществлена как надлежащим, так и, по факту, ненадлежащим образом.
По мнению В.Я. Яковенко, если правовая природа юридической процедуры заключается в том, что она присуща соответствующим правилам поведения, которые характеризуются предоставительно-обязывающим характером и трехэлементной структурой, то ее гуманитарное предназначение представлено особым порядком осуществления правовой деятельности, имеющей своей целью реализацию норм материального права и корреспондирующих им правовых отношений, охраняемых и защищаемых от нарушений юридическими санкциями. Данное видение напоминает предложенную В.Н. Скобелкиным трактовку правовой процедуры как особого нормативно установленного порядка осуществления юридической деятельности, обеспечивающего реализацию материальных правовых норм и основанных на оных материальных и нематериальных правовых отношений.
Согласно также разделяемой В.Я. Яковенко позиции, в качестве общесоциального явления процедура представляет собой систему, которая характеризуется шестью признаками, а именно: 1) ориентирована на достижение конкретного общественного результата; 2) заключается в последовательно сменяющих друг друга поведенческих актах, ступенях деятельности; 3) креативирует отражаемую на нормативном уровне модель развития, «движения» определенного явления; 4) имеет субординационное (иерархическое) строение; 5) находится в динамичном состоянии; 6) обладает сложным характером (выступая средством реализации «главного» для нее социального отношения).
Указанные основные черты производны от тех, что выделены у В.Н. Протасова, и очень похожи на них. По словам ученого, процедура как общественное явление: 1) представляет собой систему, ориентированную на достижение конкретного общественного результата; 2) включает последовательно сменяющие друг друга поведенческие акты; 3) в качестве деятельности внутренне структурирована целесообразным социальным общением; 4) наделена (предварительно установленной на нормативном или индивидуальном юридическом уровнях) моделью развития; 5) имеет иерархическое строение; 6) постоянно находится в динамике; 7) является средством реализации «основного», «главного», «ведущего» для нее общественного отношения.