Стоит сделать акцент и на том, что юридическая конструкция отрасли права, несмотря определенную нечеткость, обладает весомой значимостью: она аккумулирует в себе данные (теоретического, легализованного и фактического характера) об общественных отношениях, подпадающих под ту или иную сферу правового действия. Именно поэтому при критике данной конструкции речь, по сути, ведется все же «о том, чтобы не смешивать систематизацию правовых отраслей, результаты законотворчества и учебный план юридического вуза.» [251] . Объединяя данные о социальном поведении той или иной направленности, с одной стороны, но не нося в то же время точного характера, категория «отрасли права» часто смешивается со смежными (с отраслями законодательства, статутотворческой, образовательной и (или) научной деятельности).
Кроме того, надо отметить, что отраслевая градация, даже не будучи «специальным» образом проработанной на теоретическом уровне, присутствует в самых разных системах права. Наиболее четко это прослеживается в рамках романо-германской (континентальной) правовой семьи. Причем гражданское право в этой правовой общности может трактоваться и как идентичное частному, и как составляющая последнего. Первое понимание типично для итальянской, а второе – для германской (немецкой) и французской правовых систем. К области же публичного права в данной семье причисляются, например, конституционное, административное и так называемое уголовное право. Можно констатировать наличие интересующего нас отраслевого размежевания и в системах, представляющих семью общего (прецедентного, англосаксонского, англо-американского) права. В ней усматриваются, по меньшей мере, конституционное, гражданское и уголовное правовые образования (хотя конструкция «материальное – процессуальное право» здесь действительно более развита). Что же касается систем права, входящих в мусульманскую правовую семью, то по отношению к ним надлежит указать на области конституционного и уголовного толка, а также на те общности, которые, будучи в этой среде раздробленными, в иных правовых порядках подпадают (исчерпывающим или превалирующим образом) под категорию гражданско-правовых данных.
Рассуждая о сочетании отраслей права, представляется необходимым обращать внимание не только на вопросы об их предметном, методологическом, функциональном и субъектном действии, но также и на иерархическое, субординационное, соподчиненное соотношение таковых. По поводу иерархии отраслей права в юридической науке существует два базовых мнения. По первому из них совокупность отраслей права рассматривается с позиций «горизонтали». Соподчинения в них, соответственно, не выявляется. Второй подход отображается представлениями о том, что отрасли правовых норм могут находиться не только в одноплоскостном, но и в иерархическом, субординационном взаимодействии. По замечанию В.М. Левченко, «ведущий срез – функциональный – по отраслям законодательства, соответствующим отраслям права, было бы неточным именовать «горизонтальным». Здесь отражаются и связи субординации (иерархии) между самими отраслями права.» [252] .
Наиболее подробно позиция о сочетании отраслей права, в том числе и иерархического порядка, проработана у С.С. Алексеева. По мнению данного автора, «систему., права в целом можно охарактеризовать как базирующийся на одной основе и исходящий из нескольких автономных центров ряд ветвей, частично перекрещивающихся пирамид, образующих единый правовой организм… Любая группировка отраслей… права должна выражать те реальные связи, которые характерны для его структуры. Та классификация отраслей, которая отражает существование его разновидностей (профилирующие, процессуальные, специальные, комплексные), и представляет собой общую и главную их группировку» [253] . Чуть позже (в 1979 г.) С.С. Алексеев стал причислять к профилирующим и процессуальные правовые отрасли [254] .
Присоединяясь к идее о неодинаковом иерархическом «ранге» отраслей правовых норм, позволим себе отметить, что при рассмотрении вопроса сугубо с позиций юридической систематики, в отношении состава позитивного права субординация отраслей права, по нашему мнению, должна быть представлена своеобразной « пирамидой », в основании которой находится конституционное право. Из последнего проистекают «оси» образований административного, гражданского и уголовного толка. Все же остальные возможные к выделению отраслевые подразделения «располагаются» между указанными «осями», представляя собой или их разнообразные «переплетения», или же выступая по отношению к оным в качестве производных (в смысле – «обслуживающих»). Возможно и смешение двух представленных вариантов.
При этом в первом варианте речь идет о таких, например, образованиях, как семейное, предпринимательское, трудовое, страховое, торговое (и иные) отрасли права. Во втором варианте имеются в виду так называемые процессуальные правовые отрасли. Смешение двух вариантов представлено возможными «проникновениями» процессуальных данных (нормативно-юридического, учебного и (или) научного характера) в направления материального толка, и, соответственно, наоборот.
Рассматривая представленную «пирамидальную» конструкцию, остановимся на отдельных ее компонентах, и в первую очередь на конституционном праве , чуть более подробно. Так, по мнению A.A. Пушмина, «венчает систему права, обеспечивая взаимодействие всех его отраслей, государственное право, нормы которого имеют принципиальное определяющее значение в структуре регулирования всего комплекса отношений в обществе.» [255] . М.Ф. Орзих считал государственное право «единственной фундаментальной» правовой отраслью [256] .
По замечанию О.О. Миронова, «система права не есть цепь отраслей без главного звена. Таким звеном выступает… государственное право… В последнее время среди государствоведов появились сторонники выделения двух отраслей права: конституционного и государственного. Однако думается, что для разделения единой отрасли государственного (конституционного) права нет веских оснований. В предмете одной отрасли государственного права выделяются различные группы отношений – наиболее всеобъемлющие, регулирование которых осуществляется на более высоком конституционном уровне, и более конкретные, которые регулируются иными нормами государственного права, либо их детализация в соответствии с конституционными положениями осуществляется в других отраслях права.» [257] . Здесь четко отражена идея примата конституционного права как отрасли права над иными правообразованиями такого же «ранга»; причем независимо от того, идет речь о конституционно-правовых данных собственно основозаконного «происхождения» или же нет.
В.П. Мозолин и вовсе указывает на то, что «конституционное право занимает господствующее положение в системе… права. Оно составляет фундамент права, имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется во всех сферах жизнедеятельности общества и государства. С научной точки зрения конституционное право нельзя причислять к ветвям права… Понятие ветви права – это понятие части права с соответствующим выходом на один из видов общественных отношений, подпадающих в сферу действия права. Конституционное же право имеет дело по существу с основами общественных отношений, независимо от их разновидностей и сфер применения. Его структурное положение и назначение в системе… права качественно иное. Конституционное право является генерирующим источником права для всех правовых образований, входящих в систему права.» [258] .
Представляется, что «вершинно-соединяющее» значение конституционно-правовых данных на уровне отраслевого ряда позитивного права действительно обнаруживается. Оно задает (должно задавать) содержание и приоритеты правового воздействия в рамках всей соответствующей социальной общности, с одной стороны, и отображает принципиальные положения, раскрывающиеся в иных направлениях юридической регуляции, – с другой.
В отношении же иных «осевых» подразделений отметим, что уголовные нормы направлены на тот или иной вариант юридического блокирования аномалий социального поведения. Нормы административно-правового характера рассчитаны на властно-управленческое типично-ситуативное воздействие. В свою очередь, восстановление и компенсация частных субъективных интересов наиболее полно реализуется именно в цивильно -правовых формах (за счет гибкости и высокой адаптивности последних). Показатели нормативного толка соответствующим образом отражаются и на содержании правореализационных, учебных и научных данных названных нами подразделений. В этом смысле отраслевая дифференциация нормативного правового материала в целом подтверждает положение о том, что качественная правовая регламентация социальной жизнедеятельности имеет место только при условии своего соответствия общественным потребностям. Это можно подтвердить целым рядом примеров, но мы ограничимся лишь некоторыми из них.