Кроме того, концессия может послужить на благо водного транспорта и обслуживающей его инфраструктуры. По ряду причин уникальные транспортные коридоры (канал «Волго-Дон», путь «Волго-Балт», гидроузлы на Волге) стремительно теряют свою пропускную способность и нуждаются в комплексной реконструкции, в дноуглубительных работах. Основной «камень преткновения» – недофинансирование. На содержание водных путей с их ГТС и шлюзами из бюджета выделялось не более 60 % средств от потребностей. Вот почему сейчас для модернизации и оптимизации внутренних водных путей требуются независимые от бюджета источники – частные инвестиции концессионеров [350] .
Данные инициативы будут особенно актуальными в связи с тем, что планируется поэтапное открытие внутренних водных путей для «чужого» флота, которые по своему состоянию должны быть безопасны и обустроены под технические характеристики иностранных судов.
Чтобы механизм концессий заработал в полную силу, нужны налоговые льготы для концессионеров, сокращение их платы за концессию с учетом государственного регулирования тарифов на услуги, оказываемые концессионерами. В ряде случаев целесообразны компенсации убытков, понесенных концессионером на первом этапе строительства в ожидании предстоящей прибыли. Приведенные замыслы были реализованы в Федеральном законе от 30 июня 2008 г. № 108-ФЗ «О внесении изменений в Федеральном законе “О концессионных соглашениях” и в отдельные законодательные акты Российской Федерации» [351] . Все это позволяет считать концессию перспективной формой государственно-частного партнерства, что справедливо и для водного хозяйства.
Экологическая кодификация в России и за рубежом
Глубина и длительность экологического, в том числе и водного, кризиса в России и за ее пределами наводит правовую мысль на идею о разработке и принятии Экологического кодекса. При помощи этого фундаментального акта, как правило, хотят поставить заслон от наступающего экологического неблагополучия. Экологические кодексы действуют во Франции, Швеции, Казахстане. Не первый год обсуждается вопрос об Экологическом кодексе российской общественностью.
Во Франции Экологический кодекс скорее является аккуратным сводом ранее принятых законов, например Закона «о воде». Этот Кодекс не был создан путем творческого преобразования сложившихся правовых институтов и норм. Более глубокая проработка и переработка накопленного правового материала происходит в ФРГ – при основательной подготовке Экологического кодекса.
В настоящее время в России также идет процесс создания Экологического кодекса. Ученые и практики задаются вопросами: созрела ли для него правовая система России? Будет ли он включать природоохранный блок норм, содержащийся в Земельном, Лесном, Водном кодексах, других отраслевых законах?
Имеются опасения, что в случае перемещения блока природоохранных требований из отраслевых законов и кодексов в единый Экологический кодекс будет нарушаться логика эколого-правового регулирования. Ведь нельзя продуманно регламентировать общественные отношения по использованию земель, лесов, вод, недр без нормирования, лимитирования, ограничения использования этих природных богатств в целях их сохранности и воспроизводства. Так, например, нельзя допускать чрезмерные заборы пресной воды, истощающие речной бассейн. Если же отраслевые законы будут лишены экологических приоритетов, то их содержание рискует стать слишком гражданско-правовым, с чем трудно согласиться.
В последнее время звучат предложения по выработке блока природоохранных норм в рамках Экологического кодекса без перемещения в него природоохранных требований из отраслевых законов. Такой «двухэтажный» подход может привести к тому, что Экологический кодекс станет чрезмерно декларативным и не будет учитывать специфики каждого вида природных ресурсов. Между тем природоохранные требования ЗК, ВК, ЛК РФ при всех своих слабостях лучше учитывают специфику отдельных видов природных ресурсов. Следовательно, и в «мягком» варианте Экологического кодекса мало логики и мало смысла.
Тем не менее подобный акт нашел бы свое место и был бы оправдан на уровне СНГ в качестве модельного, но не национального закона.
Разработка отечественного Экологического кодекса требует поэтапности и выверенности, она не должна привести к упрощению и сокращению отраслевых правовых норм по использованию и охране природных ресурсов. Если законодатель потеряет специфику правового регулирования водных, лесных, горных, фаунистических отношений, то это ухудшит качество правового регулирования. Но в целом для создания Экологического кодекса российская правовая система еще не созрела.
В то же время понятно, что отказ от Экологического кодекса не означает отмену или ослабление правотворческой и правоприменительной деятельности государства в области охраны окружающей среды, в том числе применительно к водным отношениям.
Глава VII МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПРАВОВОЙ РЕЖИМ ВОДНЫХ ОБЪЕКТОВ
§ 1. Положения международного права и охрана водных ресурсов
Международное экологическое право представляет собой систему принципов и норм, регулирующих отношения между государствами по поводу охраны окружающей среды и рационального использования природных ресурсов на благо нынешних и будущих поколений.
Рассматриваемая отрасль международного права, которая призвана содействовать уменьшению негативного воздействия на природные ресурсы и объекты, разделяет последние на национальные и международные. Национальные природные ресурсы и объекты находятся под суверенитетом и юрисдикцией отдельных государств. Международные природные ресурсы и объекты могут постоянно находиться вне пределов национальной юрисдикции и суверенитета какого-либо государства; в других случаях в процессе своего естественного цикла они в разное время оказываются на территории различных государств. В первом случае их именуют универсальными ( открытое море, Антарктика ), т. е. находящимися в распоряжении всего международного сообщества, а во втором – разделяемыми ( воды трансграничных рек, миграция различных видов животных ). Водные ресурсы и водные биоресурсы могут быть и универсальными, и разделяемыми.
Международное экологическое право относится к числу наиболее динамичных отраслей международного права. Зарождение международного экологического права связывают с Конвенцией о ловле устриц и рыболовстве у берегов Великобритании и Франции от 2 августа 1839 г. [352] . Этот англо-французский акт Викторианской эпохи и Июльской монархии касался водных биоресурсов, а водная среда была средой их обитания.
Специалисты в области международного права условно разделяют развитие международного экологического права на четыре этапа: 1839–1948 гг., 1948–1972 гг., 1972–1992 гг., с 1992 г. до наших дней. Современный этап характерен усилением правовой охраны природы, в том числе и водной среды. Однако степень реальной правовой защищенности различных видов природных ресурсов недостаточна для создания человеческим обществом экологически ориентированной экономики.
Развитие международного экологического права особенно активизировалось после Стокгольмской конференции ООН по проблемам окружающей среды 1972 г. и Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро в июне 1992 г. Это выразилось в наращивании числа международных соглашений и активизации усилий международных организаций в области охраны природной среды. Кроме того, стали вызревать специальные институты по разрешению экологических споров. В 1993–2006 гг. в составе Международного суда ООН действовала Камера по экологическим вопросам, а в 1994 г. был учрежден Международный суд экологического арбитража и примирения – международная неправительственная организация.
В XX в. в целях недопущения и прекращения войн дважды создавались масштабные международные организации: Лига Наций и Организация Объединенных Наций. Недопущение и прекращение войн подразумевает недопущение и прекращение нанесения ущерба окружающей природной среде от военных действий. Впрочем, данное положение напрямую не содержится в Уставе Организации Объединенных Наций.