Готовясь к отъезду, надо было ограничиться одной сумкой, а со всем остальным имуществом расстаться. Я известил Юру и Славу о раздаче нажитого имущества, и они кое-что выбрали для себя.

Славка жаловался, что чёрные соседи открыли капот его автомобиля и спёрли аккумулятор. Он уже был готов купить новый, но дотащить такую тяжесть ему одному не под силу. Просил меня помочь.

В один из бездельных дней он зафрахтовал нас с Сашей на это дело, и мы подыскали в одной из многочисленных автомастерских на Coney Island, подержанный, но рабочий аккумулятор. Пока мы дотащили его до машины, в адрес тех, кто задал нам эту проблему, было послано столько проклятий, что они должны были почувствовать это, несмотря на разницу в языках.

Когда, наконец, установили аккумулятор, предприняли попытку оживить монстра. Но стоило нам включить общее бортовое питание, как все приборы стали работать в непредсказуемо хаотичном порядке. Включаешь радио, а работают стеклоочистители… Зажигание, — вообще не включается.

Понаблюдав за всем этим техническим хаосом, мы решили, что электронное управление в автомобиле пришло в состояние полного расстройства. Автомобиль обезумел и не поддавался управлению. Вынув из него аккумулятор и ещё кое-что, Славка махнул рукой на свое незаконнорожденное детище.

Жить нам с Сашей на этой квартире оставалось дней десять. Ещё не ведая, куда съедим отсюда, мы доживали август месяц в состоянии чемоданном. Улаживали отношения со своими друзьями-приятелями, прикупили Саше фотоаппарат, который обошёлся ему в 220 долларов, оплатили счета по коммунальным услугам. Занимались чем угодно, лишь бы не работать.

В один из дней я заехал в East River Park и посетил теннисный клуб, который много раз наблюдал с Вильямсбургского моста. Там было кортов восемь, с традиционным твёрдым покрытием, зелёного цвета. Я занял свободный корт и приступил к поискам доступного способа исполнения подачи. Но, спустя минут 15, ко мне обратился пожилой мужчина и спросил, не поиграю ли я с ним?

Отказывать я не умею… Потихоньку приспособились, и, наверное, около часа поиграли в перекидывание мяча. Стало жарко и мы ушли в тень, присели на скамейке. Познакомились и разговорились. Боб пожелал и в будущем играть со мной. Я не стал касаться вопроса своего смутного туристического будущего — просто обменялись телефонами. Пока мы с ним трепались о всяком, к нам присоединилась его знакомая Лаура. После ухода Боба, ей тоже захотелось поиграть. Я не отказал. Подобная партнерша в Бруклине у меня уже была, и я как «танцор» с некоторым опытом, быстро уважил пожилую женщину. Но мы больше разговаривали, чем играли. Это было интересней, чем бегать за непредсказуемыми мячами. Расставаясь, она в знак своего дружеского расположения ко мне, вручила свой номер телефона, по которому я так и не позвонил.

Через недельку во Flushing Meadows Park, Queens должен был начаться теннисный турнир «US Open», о чём всё чаще можно было услышать по местному радио и телевидению. В качестве участника меня на этот турнир не приглашали. Но я подумывал съездить туда на экскурсию, любопытства ради.

Однако события последней недели изменили мои туристическо-спортивные планы. В один из будних дней мы с Сашей вышли на панель. Прибыв на исходную позицию, мы нашли там всё ту же грустную картину ожидания. Но долго там не пробыли. Саша вступил в переговоры с двумя поляками, подъехавшими специально, чтобы подрядить подсобных работников. Из беглого предварительного разговора с ними, мы узнали, что им нужны помощники на ремонте крыши. Объект находился где-то в New Jersey, они обещали доставлять нас туда и обратно, и платить по 6 долларов в час. Мы согласились.

По пути к месту, что заняло минут 30–40, узнали: работы много, не на один день. И если мы сработаемся, то возможна кооперация с перспективой на какое-то будущее. Имея некоторое представление о поляках, как партнёрах, я не придавал большого значения тому, что они пшекали нам. Меня больше интересовало, что я мог наблюдать из окна автомобиля. Завезли нас куда-то в глубинку штата Нью Джерси. Объектом оказался жилой кондоминиум.

Это такой жилищный кооператив, в хозяйстве которого не только жилое здание, а и немалый участок земли вокруг. Коммунальная территория обустроена автостоянкой, спортивным комплексом с бассейном, теннисными кортами и просто — ухоженные травяные газоны, и цветочные клумбы.

Таких жилых комплексов очень много по всему штату Нью-Джерси. А у главных дорог располагаются торговые центры (mall), где можно найти всё необходимое, от продовольствия до кинотеатра.

Проезжая через территорию штата Нью-Джерси можно видеть непрерывную цепь мелких населённых пунктов, гармонично рассеянных среди лесов и садов. Все пункты объединены сетью автодорог разных масштабов. Большинство жителей штата не представляют себе жизнь без автомобиля. Ибо даже закупка продуктов связана с поездкой в торговый центр, а многие и на работу каждый день ездят в соседние штаты Нью-Йорк и Пенсильвания.

Вдоль автотрассы постоянно видишь указатели с названиями населённых пунктов. Но они так малы и незначительны, что местные жители, сообщая свой адрес, больше обращают ваше внимание не на название населённого пункта, а на номер дороги, направление и номер выхода с дороги, который и приведёт к нужному месту. Если, конечно, они хотят чтобы вы отыскали их.

Когда нас доставили на объект, работа там уже шла полным ходом. На крыше и вокруг жилого корпуса суетилось немало рабочих. Ещё и нас из Бруклина сюда притащили.

Ясно было одно, что экскурсия по дорогам штата Нью-Джерси окончена и сейчас начнется основная программа… Здравствуй, Грусть! Это снова я.

У меня ещё не зажил палец от прошлого места отбывания, а я прибыл на другое. Место было действительно новое, и это несколько скрашивало ситуацию. Денёк начинался чудный — мечта туриста. Теннисные корты во дворе чётко разлинованы и никем не заняты. К бассейну уже сбежались несколько бегунов-физкультурников. Кто-то плавает, другие выполняют свой комплекс утренних физических упражнений. Меня вернули к реальности представлением ещё одного поляка, постарше. Он-то и оказался нашим работодателем, который поручил своим работникам подрядить ещё двоих подсобников.

Суть дела, с его слов, заключалась в том, что таких жилых комплексов, нуждающихся в различных профилактических ремонтах, здесь много. Но немало и подрядчиков, готовых выполнить эти работы. Отсюда и такая гонка: закончить с одним заказом и поскорей приступить к новому. Наш работодатель получил здесь подряд на ремонт определенного сектора крыши и выполнял его с двумя земляками. Однако, увязнув в подсобных, вспомогательных работах, они решили, что лучше для этих работ пригласить помощников. Итак, они будут выполнять основную работу, а мы, как подсобники, «куда пошлют».

Мы переоделись и нас пригласили на крышу. Двухэтажный дом, окруженный травяными газонами и цветочными клумбами, каждое утро обрастал массой всяких технических приспособлений: лестницы, компрессоры, шланги, электрошнуры. Взобравшись на крышу, я почувствовал, что небольшой наклон поверхности крыши создает ощутимое неудобство для ног. А чёрное рубероидное покрытие быстро нагревается и пышет смолянистым, удушливым жаром. С верхушки крыши открывался чудесный вид. Вокруг сочные, подстриженные травяные просторы, теннисные корты, голубое пятно бассейна и здание гимнастического зала и административного управления. Перед домом — асфальтированное пространство для парковки.

Если пропустить эмоциональные и технические подробности, то можно коротко и просто сказать, что с этого погожего августовского денька начался новый период моего пребывания в этой стране, который образно можно обозначить как «кровь, пот и слёзы».

Насколько я понял поставленную перед подрядчиками задачу, вся эта ремонтная затея была вызвана лишь тем, что некоторые фанерные листы, которыми покрыта крыша, оказались недоброкачественными и начали прогнивать. Их-то и надо было заменить. По моим советским понятиям — не стоило бы, и затевать весь этот ремонт, вполне прочная крыша…