Суть их отношений с донорами состояла в том, что за пожертвованную порцию кровушки, донор не получает никаких денег. Ему выдается удостоверение. И этот факт заносится в банк данных. Это дает донору право на предоставление бесплатной донорской крови ему и его родственникам, в случаях, когда он будет нуждаться. Вот и всё.

Такой «американский бутерброд с колбасой», конечно же, ни Сашу, ни Полковника не устраивали.

Я ответил женщине-вампиру, что мы должны всё тщательно обдумать. С этим и ушли.

По дороге домой, мы пили пиво и обсуждали их унизительные условия, предполагая, что далеко не все сдавшие кровь, обращаются в будущем за их обещанной помощью. И в их кровавом банке остается положительный резерв для предоставления кровушки на обычных коммерческих условиях.

Эти разговоры напомнили мне об иной разновидности донорства. Я вспомнил одного коллегу по работе в еврейской коврово-очистной бригаде. Однажды работая с ним в паре, я узнал о его осторожных надеждах на возможные дополнительные лёгкие заработки. Как он поведал: кто-то из приятелей, по дружбе, сводил его в одну частную контору в Нью-Йорке, где принимали у трудоспособного народа сперму. В детали он не вдавался, но, в общем, условия были вполне приемлемы.

С его слов, товарищ, рекомендовавший этот приёмный пункт, на работу не жаловался и регулярно сдавался туда. А этот ожидал результатов анализов, после чего, и сам надеялся делать свои теплые взносы в закрома донорской конторы.

Продолжения истории я так и не узнал, так как бросил ту работу, и больше не повидал потенциального донора. Товарищи сделали мне строгий выговор за то, что я так безынициативно отнесся к столь ценной информации и не выяснил всё как следует.

Продолжая тему об альтернативных источниках материального благополучия, мы заговорили об ещё одной разновидности самоотдачи, где сулили хорошие и быстрые доходы. Последнее время, Женя с польскими соседями обсуждали возможность участия в рыболовном промысле. Речь шла о работе на рыболовных судах. Зная, как переношу качку, я не интересовался этим видом донорства. Но Полковник и Саша кое-какими подробностями уже располагали. Выяснилось, что этот вид промысла особенно распространен в так называемой New England, на побережье штатов Коннектикут, Род Айленд, Массачусетс, Нью Гэмпшир. Вакантные рабочие места появляются в осенний период. Я, как человек, болезненно переносящий морскую качку, сразу подумал, что потребность в работниках в это время объясняется суровыми сезонными условиями работы в океане.

Представил себе Атлантический океан в отдельные октябрьские, ноябрьские дни. И я — работающий на рыболовном судне неделями, а то и месяцами, в осенне-зимнем океане… Я в Чёрном море между Очаковым и Одессой, в летнее время, при лёгком шторме выворачивался на изнанку, будучи пассажиром «Каметы»…

Наш Полковник уже проживал какое-то время в портовом городе Провиденс, штата Род Айленд и что-то слышал о таком промысле. Он, как свежеиспеченный постоянный житель США, со всеми вытекающими из этого статуса социальными благами, не желал подвергать своё драгоценное здоровье и жизнь — риску. Но активно интересовался донорскими инвестициями в пробирку.

Я не отговаривал Сашу от рыбалки, предлагал ему посетить рыбные места и узнать всё, как мы сделали сегодня в донорском пункте. Мне не приходилось бывать в Новой Англии, и я был не против, принять участие в разведывательной экспедиции. Ребята называли конкретные места на побережье, где, якобы, можно заполучить рабочее место на судне. Звучало любопытно. Поездку наметили на ближайший нерабочий день.

Установившийся в последние дни расклад времени, вполне устраивал меня. После месяца интенсивной трудовой деятельности по 50–60 рабочих часов в неделю, благодаря регулярным дождикам и ранним сумеркам, наша занятость сократилась, и мы со спокойной душой, разнообразно убивали свободное от работы время. Не очень далеко от нашего дома я нашёл High School где были приличные теннисные корты, и я мог коротать время с мячами и своими думами. Много разъезжали по штату Нью-Джерси без определённых целей.

Однажды, в дождливый день, проезжая по центральной улице Принстона, мимо отделения Midlantic Bank, я вспомнил о старом невостребованном чеке от нашего польского босса. Уже прошло около месяца, как мы получили своё по чекам, и с тех пор больше не вспоминали об этом.

Я ничего не объяснял Саше, попросил его приостановиться. Саша, не подозревая о моих замыслах, остался в машине, так как моросил дождь. Я и сам едва допускал, что эксперимент даст положительный результат. Тем не менее, я ничем не рисковал и допускал какое-то моральное право на такую попытку.

В банке я выбрал окошко, где принимал молодой парень, похожий на студента. Приготовил свою паспортину, карточку соцобеспечения и затасканный чек, на обратной стороне которого уже стояла моя подпись и дата первого безрезультатного предъявления. Подошла моя очередь, и мы обменялись с пареньком приветствиями. Я подал свои документы с чеком. Тот пошаманил над компьютером, рассмотрел повнимательней чек и, возвращая его мне без документов, попросил поставить на обратной стороне чека сегодняшнюю дату и ещё раз свою подпись. Я удивился. Сделал всё, как он просил и вернул чек. Через минуту, банковский парниша вернул мне документы с 360 долларами.

Саша наблюдал из машины, как я топчусь на другой стороне улицы, отмахиваясь от водяной пыли и поджидая паузу в автомобильном движении. Он уже догадался, зачем я мог посещать этот банк, и когда, наконец, я перебежал через дорогу и нырнул в кабину, он сразу же спросил:

— Ну, и как попытка?

Я лишь, молча, вынул из кармана паспортину, начинённую наличными, и переложил их в бумажник на то место, где долго лежал польский чек.

— Выдали!? По старому чеку? — удивился Саша, — а осталось ли ещё что-то на этом счету?

— Саша, откуда мне знать, ты же знаешь, они не отвечают на подобные вопросы. Я предъявил им чек, и мне выдали по нему.

Саша стал судорожно искать свой чек, но не мог припомнить, куда он его подевал. Остаток дня мы проездили по штату, посещая всякие торговые центры и прочие места. Саша был крайне озадачен вопросом: где может быть его чек? Однако эта проблема не мешала ему производить тщательные обходы огромных магазинов. Иногда я дожидался его на стоянке, у автомобиля, пока он не появлялся, благоухающий мужскими одеколонами и женскими духами. Из одного торгового центра он вернулся с приличной теннисной ракеткой Wilson и был очень доволен покупкой. Я рассмотрел ракетку и был удивлен её льготной ценой. На ней была наклеена бирка с ценой — всего 37 долларов.

— Есть ли там ещё такие? — спросил я, заинтересовавшись.

— Есть, только по цене 130, — довольно ответил мне Саша.

— А эта что, дефективная или распродажа какая-то?

— Нет, это я уценку произвёл. На ней была плохо приклеена ценовая бирка, я её снял и наклеил другую, с детской ракетки.

— Всё ясно. Поздравляю с удачной покупкой.

На следующий день Саша всё же отыскал свой чек и самостоятельно посетил одно из отделений Midlantic Bank. Из его невеселого повествования, я понял, что ему не удалось получить деньги по чеку. И я не смог выяснить, что ему ответили в банке. Могло не оказаться достаточной суммы на счету, а возможно, чек, по просьбе выдавшего, не приняли к оплате, и аннулировали. Короче говоря, Саша не успел на польский поезд.

А вечером того же дня, Женя доложил нам, что звонил польский ex-boss. Тот был возбуждён, и уж очень хотел поговорить с кем-нибудь из нас. Нас дома не было, поэтому Женя, имея некоторое представление о наших отношениях, и, зная по телефонным счетам, как много раз мы впустую говорили с этим типом на больную тему — сам дал ему исчерпывающий ответ. Женя ответил, что мы уже устали звонить, и вообще, что тот — козёл, если платит за работу заведомо необеспеченными чеками…

Говорит, что в ответ, поляк нёс какой-то возмущенный бред… наверное, был пьяный.

На этом наши отношения с бывшим работодателем закончились. Стороны, наконец, удовлетворенные прошлым сотрудничеством, с облегчением забыли друг о друге. Я объявил Жене благодарность за правильное понимание ситуации и принципиальную классовую позицию, проявленную им в переговорах с мелким эксплуататором трудящихся туристов. Эту маленькую победу в перманентной классовой борьбе мы решили отметить походом в супермаркет и приёмом пива. Полковник выразил желание быть третьим. Саша удалился в комнату на отдых.