Из автобусов дружно, точно по команде, выскочили человек десять в разноцветных, изрядно затертых комбинезонах. Они быстро отвинтили массивную металлическую крышку люка, ведущего к подземным трубам, три человека один за другим спустились вниз, остальные устанавливали автоматический насос, щиток с приборами, фиксирующими поведение воды в трубах, компактный, но чуткий радиолокатор, «видящий» сквозь землю и сигнализирующий о каждой трещинке в толще трубы. Тут же виднелись сварочные аппараты, к механизмам протягивали провод-времянку от установленного в автобусе полупроводникового аккумулятора, умещавшегося в спичечной коробке, но способного с неделю питать электроэнергией небольшой городок. Словом, когда разбуженная лязгом металла и говором людей Даша Рыжикова вышла из дому, на улице уже развернулась целая ремонтная мастерская,

Даша несколько минут из-под руки внимательно наблюдала за происходившим вокруг, потом одобрительно заметила:

- Вот и правильно, что такая сила приехала. А то с вечера воды у нас не было. Только чините скорее.

- Починим, починим, хозяюшка. Да ты же нас сама этой водичкой и напоишь, - отозвался один из рабочих.

Даша долго еще стояла, любуясь спорой работой. Распоряжался всем плотный коренастый человек с широким добродушным лицом, ярко-синими глазами и светлыми волосами, выбившимися из-под щегольской кепочки. Под стать кепочке был и новенький, с иголочки, коричневый комбинезон с многочисленными застежками-молниями. Фигура, лицо, голос бригадира - все в нем кого-то напоминало Даше, но как ни напрягала она память, не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах встречалась с этим человеком. Появившийся вслед за женой из домика Вася тоже, должно быть, признал бригадира, закивал ему и даже хотел что-то казать, но тот закашлялся, закрылся рукой и так незаметно для постороннего глаза, но выразительно для Васи, провел пальцами по губам, что у того сразу отпало всякое желание вступать в беседу.

Между тем из ворот ближайших домиков выходили все новые жильцы. Они с интересом наблюдали за действиями водопроводчиков, подавали советы, благодарили за быстрый приезд. Рабочие отшучивались, приглашали на помощь. Скоро вся улица наполнилась веселым гомоном.

Наконец, скрипнула калитка и в самом крайнем здесь домике, как бы шагнувшем одной ногой на каменистый, неприветливый склон Зубастой. Из калитки вышел заспанный и от этого еще более угрюмый Павел Сергеевич Прохоров.

Заметив автобусы и толпу вездесущих ребятишек у водопроводной колонки, Прохоров заинтересовался и тоже подошел посмотреть, что происходит. В это время франтоватый бригадир как раз только что поднялся из люка. Поставив одну ногу на скат автобуса, он сосредоточенно протирал ветошью измазанные в грязи руки.

Увидев подошедшего часовщика, бригадир поспешно оставил это занятие и с радостной улыбкой двинулся навстречу новому зрителю.

- Товарищ Прохоров! Разве вы здесь живете? Вот уж никак не ожидал вас встретить!

- Простите, с кем имею честь? - чуть отступил назад слегка удивленный Прохоров.

- Да вы меня, конечно, не помните, - огорчился бригадир. - Нас много к вам ходит. Разве всех упомнишь. Часы вы мне в прошлом году ремонтировали. Швейцарские, золотые, фирмы Альфа. Пружину меняли и циферблат. Неужто забыли? - Последний вопрос он задал так сокрушенно и в то же время с такой надеждой, точно от ответа зависело все его будущее.

Через руки Прохорова действительно прошло несколько таких часов, попадалась и работа, названная водопроводчиком. Поэтому Павел Сергеевич, хотя и не совсем уверенно, но все же ответил:

- Ну, как же, припоминаю. - И то ли потому, что это действительно было так, то ли из присущей ему осторожности, уточнил: - Если память не изменяет, у ваших часиков на крышке корпуса две бороздки и верхний ободок чуть-чуть стерся?

Бригадир мгновенно оценил смысл этого вопроса и со вздохом ответил:

- Ну вот, я же говорил, что запамятовали. Не мои это часы, у моих на крышке изнутри два крестика есть и на головке от пружины резьба стерлась, при заводе цепляется.

Прохоров вспомнил, что с год назад он действительно чинил часы с точно такими приметами, а если и забыл своего клиента, так сколько их, в самом деле, посещает его мастерскую. Окончательно успокоившись, Павел Сергеевич снова поинтересовался:

- А как теперь ваши часики?

- Да в том-то и беда, что плохо, - горестно вздохнул бригадир. И словоохотливо пояснил. - Под утро в воскресенье вызвали нашу бригаду пожарным кое в чем помочь. Слыхали, наверное, тут на Нагорной здоровый пожар был. Вот в суете-то я не поостерегся, не снял часы, ну и разбил. А теперь без часов, как без рук.

- Действительно не повезло, - посочувствовал Прохоров и тут же с неожиданной живостью, но как бы вскользь, добавил:

- Про пожар я слыхал и пожарище видел. А вот от чего все случилось, так и не знаю. Вы не слыхали?

- А кто же его знает, - признался бригадир. - Начальство, которое на пожаре было, говорит, по всему видно - несчастный случай. Реактивы какие-то взорвались. Жаль Стогова. Ученый был известный. И не выскочил бедняга. Вытащили его при мне - головешка головешкой, признать ничего нельзя.

Видимо, решив, что им даны исчерпывающие пояснения, бригадир вновь вернулся к занимавшей его теме.

- Я в понедельник раза два к вам заходил с часами. И утречком, часов в одиннадцать, и после обеда, видно, часу уже в четвертом был. И все время заперто. А вчера мне уж недосуг было. Все вызовы срочные, вроде, как сегодня. Вы уж не откажите, я вечерком зайду. Часы хорошие, дорогие, никому, кроме вас, не доверю.

_ А я и верно весь понедельник на работе не был. Зуб, понимаешь, разболелся - невмочь, - переходя неожиданно на «ты», признался часовщик. - Вот и пришлось в поликлинике почти весь день протолкаться. И сегодня вечером туда придется идти. Целая мука. Так что ты ко мне вечером не ходи, не будет меня, а завтра утром - милости прошу.

- Завтра, так завтра, - с нескрываемым сожалением согласился бригадир и хотел было отойти к рабочим, но часовщик удержал его:

- Это какой же Стогов сгорел, который там что-то такое с атомной энергией делал?

- Он самый.

- Неужели так совсем и сгорел, и ничего нельзя было сделать, чтобы спасти? Большой же, все-таки, человек.

- А огонь, он не разбирает - большой там или маленький, - усмехнулся словоохотливый водопроводчик. - Куда уж там спасти, говорю вам: головешка головешкой, ничего разобрать нельзя - все черное.

- Ай, ай, ай, какое несчастье! Такой человек! - пособолезновал Прохоров. Потом, склонившись к бригадиру, доверительно прошептал: - А, может быть, это не несчастный случай? Поджог, может?

- Да что вы! Кто же теперь подожжет. Повывелись такие, - вновь усмехнулся бригадир. - Я же в самом помещении был. Со шлангом там неисправность случилась. Вот и слыхал, как один там, видать из Управления общественного порядка, с пожарным инженером разговаривал. Так прямо и сказал инженеру: «Нам, говорит, здесь делать нечего. Чистый несчастный случай по техническим причинам». И сразу же уехал.

- Ну, наше дело маленькое. Несчастный случай, так несчастный случай. Заболтался я с тобой, а мне еще в магазин надо. Так ты завтра утречком заноси ко мне свой хронометр. Ну, бывай здоров, - неожиданно оборвал разговор Прохоров.

- Непременно зайду. Счастливого пути, - кивнул бригадир.

Собеседники разошлись, видимо, очень довольные разговором, а еще более тем, что подлинные мысли одного оставались тайной для другого.

Проводив взглядом скрывшегося за поворотом улицы часовщика, бригадир водопроводчиков вполголоса сказал что-то своему помощнику, быстро вскочил на ступеньки ремонтного автобуса, зашел в кузов и плотно притворил за собой дверь.

Если бы кто-либо заглянул в эту минуту в автобус, то застал бы бригадира за занятием, едва ли имеющим отношение к ремонту водопроводной сети.

Очутившись в полной темноте, так как окна этой своеобразной машины были покрыты особым светонепроницаемым составом, бригадир повернул выступавшую из стены рукоятку.