Кто-то затянул старинный гимн патриотов:

Гимн подхватили сотни голосов.

— Братья! Родина на помощь нас зовет!

— Мусульмане, сикхи и индусы, вперед под знамена свободы!

У центральной биржи труда к демонстрантам присоединились сотни безработных. Они громко кричали:

— Дайте нам работу! Дайте нам хлеба!..

— У нас дети… они умирают с голоду!

Докеры дошли до управления порта.

— Управляющего!.. Пусть немедленно выйдет управляющий! Освободите членов забастовочного комитета! — кричали они.

Все ставни в управлении были опущены, перед домом — ни души. Неожиданно появившийся откуда-то капитан Ахмед поднялся на крыльцо и громко обратился к народу:

— Братья мои по классу, люди, которые разучились смеяться, я привез вам привет и слова любви и восхищения от ваших бомбейских братьев-портовиков!..

— Бомбей!.. Бомбей!.. Да здравствует Бомбей! — загудела толпа. — Да здравствует храбрый Бомбей!

— Так вот, — продолжал Ахмед, — на смену тяжкой долгой зимней ночи приходит утро. Отзвуки грозной революции, свершенной руками русских рабочих и крестьян, из Петрограда донесшиеся к нам в Индустан, приводят в трепет тех, чьим языком всегда был свист стека, вой пули и рев пушек. Долгой, очень долгой была эта ночь для рабов с черной и белой кожей. Но революция в стране, где живет Ленин, дала нам право заявить всем рабовладельцам: рабству мы объявляем беспощадный бой!

— Бой! Бой!.. — забурлила толпа.

— Долой Керзона! Свобода! Независимость!

— Долой войну и богачей! Мир всем народам!

— Верните индийских солдат из России!

— Русские и индийские рабочие — братья!

— Братья! Братья!

— Да здравствует Россия!

— Да здравствует Ленин!

Вдруг с тротуара послышался чей-то злой голос:

— Надо мирным путем добиваться хлеба, а не криками…

Ему ответили:

— А ты думаешь, что лиса, утащившая курицу, по доброй воле отдаст ее?

— Клянемся: умрем, но спасем Индию… сделаем ее жизнь лучезарной!..

Народ загудел.

— Спасем Индию! Спасем!

— Долой Чемберленов!

Вдруг застрекотал пулемет. В первое мгновение люди растерялись. Послышались вопли, но Мирза смело бросился вперед.

— Постоим за себя, братья!

— Постоим!.. Постоим!.. Раздавим гадину! — откликнулись демонстранты.

Они мигом вооружились камнями, палками, железными прутьями и смело кинулись к полицейским, не ожидавшим отпора. Те стали отступать. Теперь к пулеметной трескотне примешивалась беспорядочная стрельба из карабинов и револьверов. Полиция стреляла в освещенную факелами толпу.

Вдруг раздался голос Мухтара:

— Да здравствует революция! Долой инглизов!.. — И он бросился вперед, крича: — Смерть, смерть им!

Бахтиар бросился за мальчиком.

— Вернись, куда ты! — гневно закричал он.

Но Мухтар, размахивая горящим факелом, в полном самозабвении продолжал выкрикивать:

— Да здравствует Ленин! Да здравствует мунши Мирза!..

Стремясь спасти мальчика, Бахтиар бежал за ним. Пальба усилилась. Крики людей тонули в пулеметной трескотне и свисте пуль.

Кто-то из рабочих смело вырвался вперед, крича:

— Да здравствует свобода!.. Англичане, вон из Индии!.. — Крик его оборвала пуля, и он упал замертво, ударившись головой о камни тротуара. Мухтар остановился. Он смотрел на убитого широко открытыми глазами, в которых застыл ужас.

— Мухтар, сейчас же вернись в барак! — настиг его Бахтиар.

— Я не уйду!.. — упрямо повторял Мухтар. — Я буду с вами… Мы победим их… победим…

Вдруг он почувствовал сильный удар в грудь, и земля под его ногами заколебалась.

— Мама! — дико закричал мальчик и рухнул на мостовую.

Бахтиар бросился к нему.

— Мухтар, дружочек, что с тобой? — Он приподнял мальчика за плечи и тотчас почувствовал, как по руке потекло что-то липкое и теплое… Не мешкая, он взял Мухтара на руки и стал выбираться из толпы.

— Скорее вынеси его отсюда! — услышал он голос Мирзы. — Там за углом, у кафе Хартона, дежурят наши коляски… Поезжай прямо в больницу Пореша.

Небольшая больница, в которую привезли Мухтара, принадлежала индийскому хирургу профессору Порешу и его жене мадам Жаннет. Здесь на излечении всегда находилось не более 25–30 человек. Да и брал профессор Пореш не каждого. Для аристократов и городской бедноты двери его больницы были закрыты. Профессор объяснял это тем, что первых он презирает за реакционность, а вторые могут его разорить.

Койки здесь пустовали редко: прекрасная постановка дела, хороший подбор специалистов, сравнительно доступная плата за курс лечения сделали больницу весьма популярной.

Когда Мухтара привезли, профессора не было, и их приняла Жаннет Пореш. Она была уроженкой Парижа. Вместе с мужем окончила парижский медицинский колледж. В больнице она заведовала терапевтическим отделением, вела все хозяйственные дела и, будучи по специальности акушеркой, принимала роды.

— Госпожа, прошу вас, — умолял Бахтиар, — возьмите мальчика во имя вашей святой Марии и сына ее Иисуса, вы спасете ему жизнь. Он араб, и мы не хотим, чтобы он умер вдали от родины.

По условиям больницы вся стоимость лечения бралась вперед. Мадам Жаннет строго посмотрела на Бахтиара:

— А кто оплатит лечение?

— Мы!..

— Кто это «мы»?

— Союз грузчиков!

Мухтар лежал на белоснежных простынях больничной койки. Он потерял много крови и очень ослаб. С трудом приподнял веки и обвел глазами комнату. Взгляд его остановился на женщине в белом халате, которая что-то писала за маленьким столиком.

Кто это? Доктор? Или он снова в пансионе Мэри Шолтон? Мухтар тревожно смотрел широко раскрытыми глазами на женщину, сидящую к нему в профиль. Он видел ее чуть вздернутый нос, темные пушистые ресницы и серебристые волосы, затянутые в тугой низкий узел.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, мадам Жаннет быстро отложила ручку и подняла светло-зеленые глаза на маленького больного.

— Тебе плохо? — ласково спросила она, садясь у его постели.

Мухтар отрицательно покачал головой.

— На дворе весна, а ты вот лежишь… И пролежишь не один день… — с грустью сказала мадам Жаннет и, осторожно приподняв его рубашку, приставила трубку к груди. — Дыши тихо и медленно, я послушаю твое сердце.

Хотя ранение не было серьезным и рана должна была быстро зажить, мадам Жаннет взяла его лечение на себя.

Супруги Пореш прожили много лет, но детей у них не было. Профессора Пореша, который был на тринадцать лет старше жены, это не особенно огорчало, и он даже потихоньку посмеивался над теми «мудрецами», которые утверждали, будто-де брак непрочен, если в семье нет детей, и только дети могут сделать семью по-настоящему счастливой. Конечно, дети приносят много радости, но взаимная любовь супругов возможна и без них.

Узнав о том, что его жена взяла на себя все заботы о Мухтаре, он с ласковой усмешкой сказал ей: «Сама судьба сделала тебе подарок ко дню рождения. У мальчика нет ни отца, ни матери, да и родина его далеко, вот и будет тебе преданным сыном!»

«А может, в самом деле? — размышляла Жаннет, не обращая внимания на иронию мужа. — Почему бы этому мальчику не остаться у нас? Ведь душа ребенка — это воск, согреешь и лепи, что хочешь».

Стояла нестерпимая жара. В палате, где лежал Мухтар, окна в сад были раскрыты настежь, но все равно дышать было нечем. Мадам Жаннет нажала черную кнопку звонка. Вошла смуглая медицинская сестра в пенсне на длинном черном шелковом шнурке, конец которого терялся где-то под белым халатом.

— Мэри, поставьте около мальчика вентилятор.

— Слушаюсь, доктор!

Около Мухтара тихо шумели большие резиновые лопасти вентилятора, принося приятную прохладу. Он улыбнулся и уже хотел произнести слова благодарности, но они замерли на его губах. Снова вошла сестра и что-то сказала доктору по-французски, и по взволнованному выражению их лиц мальчик понял, что речь идет о чем-то серьезном.