Пробиваясь к выходу, повар все время что-то кричал, расталкивая столпившихся на палубе пассажиров. Он старался отвлечь внимание боцмана. Смело проходя мимо портовых чиновников, повар что-то буркнул им по-английски и, взяв Мухтара за руку, прошел с пустой корзиной вперед.

На берегу повар подошел к продавцам фруктов.

— Лимоны, розы, — обступив их плотным кольцом, шумно предлагали свой товар продавцы.

Подошла минута расставания.

— Я знаю, у тебя здесь никого нет, — сказал Ахмед. С минуту они молча смотрели друг на друга. На ум не приходили нужные слова. Заставив себя улыбнуться, моряк продолжал: — В Бейруте тебе все же будет легче, чем в Карачи. Здесь понимают твой родной язык. — И, подняв корзину, наполненную всякой всячиной, медленно вернулся на судно.

Затерявшись в толпе, Мухтар ждал отхода «Меркурия».

Вокруг галдели продавцы:

— Хейрам[22]! Хейрам! Холодный, вкусный хейрам на льду! Шербет! Кому шербет?! — разносился напевный призыв продавца прохладительных напитков.

— Лепешки! Лепешки! Сдобные лепешки!

— Розы! Бейрутские розы! — перебивая друг друга, тонкими голосами выкрикивали маленькие турчанки-цветочницы.

Под этот шум и крики суетливых чаек пароход отчалил. Чеботарев и Давшан долго стояли у борта и глядели на берег. Они не видели Мухтара, но он видел их.

«Меркурий» все дальше уходил от берега, а Мухтар не отрываясь смотрел ему вслед.

Его сердце было переполнено благодарностью. «Нет, добрый русский человек, я никому не скажу о своей заветной мечте», — отвечал он мысленно Чеботареву, и это прозвучало клятвой.

Мухтар радовался. Он — в Бейруте!

В первый момент Мухтара так очаровала сказочная картина моря и бухты, что он забыл обо всем на свете. По зеркально-прозрачной воде скользили белоснежные яхты, флаги разных стран мира развевались над десятками мачт. Голубая вода манила к себе.

«Грешно не выкупаться в такой воде!» — подумал мальчик и, выбрав удобное место, где не было людей, разделся и бросился в воду. Отплыв довольно далеко, Мухтар спохватился, что на берегу осталось все его состояние, и быстро вернулся. Одевшись и удобно примостившись на песчаном берегу, он снова вспомнил Чеботарева, мадам Давшан и долго с грустью смотрел в морскую даль, где скрылся «Меркурий». Потом он принялся посыпать свои худые, но крепкие ноги песком, ведя с ними такой разговор:

«Ну как, поможете мне добраться до России? Вы же знаете, к кому я иду и зачем… Вы должны помочь мне. Я буду беречь вас от стекол, гвоздей и колючек, я буду каждый день вас мыть, чтобы вы отдыхали после долгого пути». И ему казалось, что ноги его не подведут.

Мухтар решил побродить по бейрутским улицам и базарам, чтобы купить какую-нибудь еду и узнать, когда идет поезд на Дамаск.

Вскоре он убедился, что Бейрут совсем не похож на его родной Багдад. Казалось, здесь сам воздух пропитан запахом фруктов и пряностей. На каждом шагу стояли фруктовые лавки, прямо на тротуарах громоздились большие корзины с пирамидами апельсинов, яблок, мандаринов. А сам базар представлял собой сказочное царство плодов. У одной лавки низенький, щуплый ливанец бойко торговал гранатовым соком. Он брал из корзины гранаты и, сделав маленький надрез, выжимал полный стакан сока.

— Кто хочет обновить кровь, идите сюда! — весело кричал он. — Гранатовый сок дает молодость, прибавляет силы. Подходи! Кому алый, как кровь, шербет!

«В Багдаде тоже так продают сок», — с тоской подумал Мухтар. Понаблюдав немного за ловким ливанцем, он потел дальше. Пора было подумать о еде и о дальнейшем пути. Но прежде всего нужно обменять рупии на местные деньги — турецкие лиры или французские франки.

Мухтар не спрашивал, как пройти к менялам, шел куда ноги вели. Да и зачем спрашивать? Ведь все равно многие улицы не имели названия. Да и зачем людям знать, что он из чужого города! Отдав себя на волю судьбы, мальчик брел, с любопытством глядя по сторонам. Наконец он вышел в район Ашрафие, где было много богатых домов. Были здесь и менялы — турки, евреи, персы и индусы. Мухтар смело направился к старому индусу в желтом тюрбане. На носу его красовались большие очки в золотой оправе. Он сидел, скрестив ноги, и перебирал четки, не отрывая взгляда от небольшого никелированного подносика, на котором лежали разменные монеты.

— Саиб, обменяйте, пожалуйста, деньги, — попросил мальчик на родном языке менялы.

Ростовщик опешил.

— А какая у тебя валюта?

— Конечно, рупии…

— Почему «конечно»? — с улыбкой продолжал ростовщик.

— Потому что я сегодня приехал из Индии, — последовал ответ.

— Но ведь ты не индус.

— Совершенно верно, я араб.

— И кто же у тебя здесь, в Бейруте?

— Я еду в Дамаск, к отцу… Он там работает в одном солидном учреждении, — сочинил Мухтар, как бы предупреждая ростовщика, что не смеет его обманывать.

— Ну, давай свою валюту.

Мальчик достал пять рупий и протянул меняле. Тот тщательно осмотрел банкноты и, убедившись, что все в порядке, буркнул:

— Ну, сколько же ты хочешь получить за свои рупии?

Мухтар растерялся. Откуда он мог знать, сколько должен получить в обмен на свои деньги?

— Я передумал… Обменяю одну, а то отец заругает, — быстро ответил он.

— А я бы надавал твоему отцу тумаков за то, что такого малыша отпускает одного в чужой город.

— Я еду не один…

Мухтар говорил так бойко, что меняле и в голову не приходило сомневаться в правдивости его слов. И он решил сорвать с Мухтара не более десяти процентов.

— За пять твоих рупий по базарной цене я должен дать двадцать лир. Но больше восемнадцати я не дам!

— Ну что ж, пусть аллах будет вам судьей! — согласился Мухтар.

— Пусть!

Получив свои восемнадцать лир, Мухтар хотел уйти. Но ростовщик дружески посоветовал:

— Мальчик мой, спрячь подальше свои деньги. Не забудь, что ты в Бейруте, а не в Индии. Держи ухо востро, а не то тебе всучат негодный товар, да еще возьмут за него вдвое дороже, а то и вовсе ограбят.

Вдруг Мухтар увидел на витрине очень большие красивые банкноты с изображением женской головы.

— Скажите, а это что за бумажки? — с любопытством спросил он.

— Это тоже деньги, — ответил индус. — Они такие дорогие, что всех твоих рупий не хватит… Эта сама русская царица Екатерина!

— Русская? — удивленно переспросил Мухтар.

— Да, русская.

— Там же теперь нет царей, — недоуменно проговорил мальчик.

— Сегодня нет, завтра будут… — Погладив свои длинные усы и бородку, ростовщик важно добавил: — Я вижу, ты парень неглупый, сразу заметил эти бумажки. Они для меня были лучше золота… — но тут подошли новые клиенты, и индус оборвал речь. Мухтар отошел в сторону и побрел дальше.

Улицы становились все уже. Он, видимо, вышел из района богатых домов. Здесь дома были приземистые, чаще встречались нищие и голодные собаки.

Мухтар купил себе хубзу — лепешку из ячменя, смешанного с чечевицей. Голодные собаки шли за ним до тех пор, пока мальчик не отдал им половину лепешки.

Наступил полдень. С минарета послышался напевный голос муэдзина, сзывающего правоверных в мечеть. Зазвонили колокола маронитских церквей[23], распахнулись двери католических соборов и синагог. Магометане, христиане, евреи — все спешили воздать хвалу творцу. Но Мухтара не влек к себе дом аллаха. «Аллах, ты лишил меня отца и матери, заставил скитаться по белому свету, — думал мальчик, — помоги же мне…»

Жара становилась все невыносимей. И негде было укрыться — все дома и сады обнесены высокими каменными стенами. Мухтар решил ехать сразу в Дамаск.

На следующий день рано утром Мухтар, наскоро перекусив, отправился на вокзал. Купив билет, он бросился на перрон в тот момент, когда густая толпа пассажиров атаковала крохотный поезд. Протискавшись вперед, Мухтар вскочил на ступеньки вагона.