— А вот и наши монастырские владения, — показал священник на раскинувшийся вдоль полотна железной дороги огромный зеленый массив садов.

Маленький паровозик с трудом тянул переполненный состав. Пыхтя и пронзительно свистя, он медленно приближался к Дамаску. Давно осталась позади река Нехр-Эль-Литани, вот уже видно местечко Сиргая. Но вдруг раздались тревожные гудки паровоза, и поезд замедлил ход.

Все бросились к окнам.

Оказалось, что на путях расположилось целое стадо коров и несколько ослов. Заслышав гудки, животные нехотя поднимались и отходили от полотна. Но один осел упрямо продолжал стоять на месте, тупо глядя на приближающийся паровоз. Наконец, словно очнувшись от дремоты, он дико заревел и, задрав хвост, умчался.

И снова застучали колеса. Только к вечеру поезд прибыл в Дамаск. Распрощавшись с попутчиками, Мухтар поспешил оставить вокзал. Слившись с толпой гуляющих горожан, он прошел по бульвару Джамал-паши, миновал какую-то улицу и вскоре вышел на проспект Хамидие.

Оживленный проспект ошеломил его: звонили трамваи, кричали уличные продавцы фруктов, шербета и апельсинового сока, пели паломники-дервиши, бренчали колокольчиками важно выступавшие верблюды, стучали колеса экипажей. Витрины магазинов ослепляли светом, поражали блеском и яркостью красок.

В другое время Мухтар не преминул бы полюбоваться богатой улицей незнакомого города. Но сейчас им владела одна мысль — разыскать Низама. Но как? Мухтар задумался и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. Ну как это он сразу не сообразил? Любой продавец газет укажет ему адреса всех редакций. А там уж найти Низама проще простого.

Через несколько минут Мухтар уже стоял возле, пожилого араба, продавца газет и журналов.

— Дядя, скажите, пожалуйста, где находится редакция вашей газеты?

— Мальчик мой, ты видишь, сколько у меня газет и каждая имеет свою редакцию! Какая же именно тебе нужна?

— Та, где работает господин Низам. Вы, может быть, слыхали о нем?

— Я знаю всех издателей и всех журналистов, — с достоинством ответил старик. — Если ты имеешь в виду господина Низама эль-Дамашки, то он издает газету «Истеглалул аль-Араб»[24] — вот эту самую, — газетчик показал мальчику на заголовок. — А его редакция находится на проспекте Мисокия. Это совсем недалеко отсюда. — И он указал Мухтару дорогу.

Через несколько минут Мухтар уже был перед зданием, у двери которого красовалась большая надпись: «Истеглалул аль-Араб». Судя по всему, редакция находилась на втором этаже, так как первый был занят книжным магазином. Мухтар в нерешительности остановился перед входом.

— Кого ты ищешь? — спросил его сидевший на пороге молодой сторож.

— Мне нужно видеть господина Низама.

— А зачем тебе понадобился господин редактор?

— У меня к нему дело.

— Ты думаешь, у него только и есть дел, что разговаривать с тобой, — рассмеялся сторож. — Иди-ка, парень, своей дорогой, таких, как ты, в Дамаске тысячи.

— Но он знает меня, я приехал к нему из Индии. Пропустите, пожалуйста.

Молодой сторож недоверчиво посмотрел на мальчика. Его подозрительность объяснялась тем, что в последнее время всякий сброд, подкупленный реакционно настроенными купцами, спекулянтами и духовенством, нередко врывался в жилые дома прогрессивных людей и помещения редакций газет, призывающих к борьбе с оккупантами. Тем не менее сторож дернул за болтавшееся на двери кольцо. Откуда-то сверху глухо донесся звонок.

На лестнице показался человек в феске и европейском костюме.

— Что случилось, Омар?

— Эфенди, этот парень желает видеть нашего хозяина. Говорит, что приехал из Индии.

Человек спустился к ним. Мухтар поклонился и стал ждать вопросов. Но тот просто предложил мальчику следовать за ним. Оставив Мухтара в большой комнате, где работали трое арабов, он сказал:

— Подожди здесь. Я доложу.

Сидевшие за столом редакционные работники торопливо пробегали глазами узкие полоски бумаги и ставили на полях какие-то непонятные знаки. Изредка кто-нибудь бросал взгляд на мальчика и снова погружался в работу. Внимание Мухтара привлек молодой араб в легкой белой рубашке. Он то улыбался своим мыслям, то хмурился, то, энергично взмахнув рукой, быстро-быстро начинал писать. Мухтар, засмотревшись на журналиста, не заметил, как в комнату вошел Низам.

— Ты ко мне, мальчик? — услышал он.

Мухтар обернулся. Перед ним стоял сам Низам и пристально всматривался в повзрослевшего худощавого подростка, почти юношу.

— Дядя Низам, это я, Мухтар, помните, я ехал в Мекку, а вы…

— О, узнаю, узнаю! — обнял его, приветливо улыбаясь, Низам. — Здравствуй, дружочек! Откуда ты взялся, каким ветром занесло тебя в Дамаск?

— Из Индии… я убежал из сиротского приюта, от миссис Шолтон! — запинаясь шепнул Мухтар, и глаза его наполнились слезами.

— Ты из Лахора? — переспросил Низам.

— Да, я ушел из Лахора еще весною.

Сотрудники, переглядываясь, с живым интересом слушали беглеца.

— Вот так дела! — воскликнул восторженно Низам и, продолжая обнимать мальчика за плечи, повел в свой кабинет. — Пойдем, расскажешь мне все по порядку.

Они вошли в скромно обставленный кабинет. Здесь сидело еще трое арабов.

— Вот вам человек с другой планеты, — сказал Низам и познакомил их с Мухтаром. — Год назад он попал в сети английской миссионерки Мэри Шолтон, ну и она, конечно, поспешила определить его в школу… Его хотели отравить тем же ядом, что и меня. Но, как видно, у господ империалистов ничего не выходит…

Усадив Мухтара на диван, Низам продолжал:

— Ну, теперь рассказывай, как все произошло.

Мальчик коротко описал свое пребывание в сиротском доме, бегство, рассказал о докерах Карачи, о Мирзе и греке Маркосе, а когда он упомянул имя Фахран, лицо Низама просветлело.

— Это святая женщина, она была для меня матерью.

Рассказ Мухтара глубоко взволновал присутствующих.

— Молодец, сынок, молодец! — воскликнул чернобородый араб в чалме. — Порядочный человек никогда не предаст свой народ. Хорошо сделал, что бежал из этого змеиного гнезда!

Низам позвонил. Вошел человек, который ввел Мухтара.

— Будьте добры, Ханиф, накормите его, а потом приведите ко мне.

— Итак, значит, мы полностью обнародуем обращение Ленина к мусульманам Востока, — продолжал прерванную работу Низам. — Английские и французские капиталисты сговариваются с предателями нашей родины, рассчитывая на то, что мы поверим их обещаниям и поможем задушить революционную Россию. Но мы обязаны помочь нашему народу усвоить одну истину: наше спасение от ига колониализма только в дружбе с молодой Советской Россией, с Россией Ленина.

— Правильно! — воскликнул чернобородый. — Потому-то нам и нужно обратиться к народу Сирии от имени всех прогрессивных демократических сил с воззванием о поддержке революционной России! Нам необходимо любыми средствами заставить англичан и французов вывести войска из России!

Тут вошел Мухтар.

— Ну как, сыт? — спросил Низам, мягко улыбаясь.

Вошедший сотрудник положил на стол перед Низамом свежий оттиск очередного номера газеты.

— Прошу прощения, просмотрите, пожалуйста, еще раз первую страницу, — сказал он. — А то мы опоздаем с номером.

Взгляд Мухтара упал на газету. С газетного листа на него смотрело хорошо знакомое лицо.

— Ленин! — вырвалось у Мухтара.

Низам удивленно обернулся к нему:

— А где ты видел его портрет?

— В Карачи, я даже читал о нем в газете.

— Да, это друг всех угнетенных, Владимир Ильич Ульянов-Ленин! — торжественно произнес Низам, пробегая глазами газетную страницу с заголовком «Руки прочь от России! Страна Ленина — светлая надежда всех угнетенных мира!»

— Значит, обращение Ленина не сокращаем, даем полностью? — еще раз спросил Низам.

— Непременно! — дружно воскликнули товарищи.

Низам подписал полосу и протянул ожидавшему печатнику:

— Можете печатать!