…Считая себя просвещенным человеком, Исламов выписывал газеты — на русском языке «Грузия» и «Возрождение» и на азербайджанском «Ислами Гурджистан» («Мусульманская Грузия») и «Садои Миллат» («Голос народа»). Мухтар любил первым получать почту. По утрам он с нетерпением ждал почтальона. И старый почтальон, чувствуя это, всегда с сияющей улыбкой приветствовал мальчика. Со временем добрый почтальон и мальчик так подружились, что Мухтар потихоньку давал ему припрятанные кусочки сахара или еще какие-нибудь сладости.

В один из апрельских дней 1919 года Мухтар показал почтальону адрес Вартана и спросил:

— Далеко ли отсюда эта улица?

— За вокзалом. А кто у тебя там?

— Тетя моего приятеля.

— А ты знаешь, что он армянин и у него другая вера? — пытливо глядя на мальчика, продолжал старик.

— Знаю. Но он честный друг, — ответил мальчик. — То, что он другой веры, мне все равно. Моя мама всегда говорила: «Дружи с любым… Лишь бы он был добрым, честным человеком!»

— Правильно говорила твоя мама… — сказал почтальон. — Хорошо, я найду твоего товарища и дам ему знать о тебе.

Мухтар схватил жилистую руку старика и прижал к своим горячим губам.

— Спасибо вам!

Третий месяц жил Мухтар в доме из красного кирпича, с высоким каменным забором и тяжелыми воротами из орехового дерева. Он был замкнут и молчалив, как два года назад, когда собирался удрать из сиротского дома в Лахоре. Пользуясь каждой удобной минутой, Мухтар с интересом рассматривал газеты, которые собирала Кара-Баджи и складывала в чулане, где он спал. В газетах открыто писали о бунтах крестьян, железнодорожных рабочих, бедных горожан, недовольных тем, что не хватало хлеба, что бумажные деньги обесцениваются с каждым днем. Из газет Мухтар узнал о возможности войны между грузинами, армянами и азербайджанцами, и его охватила тревога: если война начнется, ему вряд ли удастся выбраться из Тифлиса.

Старый почтальон уже больше недели не показывался. Мальчик не знал, что с ним случилось. А с молодым парнем, который его заменял, Мухтар почему-то не решался заговорить. Но мысль о Вартане не покидала его.

Летняя жара давала себя чувствовать. Семья Исламова с наступлением сумерек выходила на свежий воздух. Мухтар готовил зеленый двор для их отдыха. Он чисто подметал и поливал площадку возле дома, застилал ее циновками, коврами.

В последний воскресный вечер июля Мухтар и прислуга сидели на веранде. Они пили чай, а мальчик читал и рассказывал им о том, что писали тифлисские газеты. Женщины не умели ни читать, ни писать и слушали с большим вниманием. Все чувствовали себя свободно: Исламов со своими женами и семьей одного богатого грузина, торговца коврами, уехал за город на свежий воздух, на пикник.

— А вот послушайте, какое сообщение! — воскликнул Мухтар. — «Знаменитый предсказатель Гараб-Ходжа-Фати из Индии гадает, находит воров, продает талисманы против всяких болезней и делает различные внушения на дальнем расстоянии».

Женщины с удивлением закачали головами. В эту минуту мальчик увидел входящего в дом Исламова.

— Хозяин! — тихо вскрикнул он, испуганно вскочив с ковра.

Служанки второпях натянули на головы покрывала и, забрав чайную посуду, скрылись в душной кухне.

По недоброму, колючему взгляду хозяина Мухтар понял, что он не только пьян, но и в очень дурном настроении.

— Добрый вечер! — вежливо произнес мальчик.

— Кто тебе разрешил читать газеты? Дай сюда! — набросился на него Исламов.

Злобно выхватив из рук мальчика «Грузию», он несколько раз ударил ею Мухтара по лицу.

— Читай коран, а не газету! — сквозь зубы процедил он. — Молись, а не сиди со старухами… Ты еще мал, чтобы веселить женщин…

От слов хозяина Мухтар готов был провалиться сквозь землю. Опустив голову на грудь, он молчал.

— Господин Исламов, вы дома? — донесся из-за ворот чей-то голос.

— Да! Кто там?

— Мамед-Таги!

— А, прошу, прошу! Как я рад! Наконец-то вы решили осчастливить мой порог! — хозяин пошел навстречу гостю.

Владелец оптовой комиссионной конторы Мамед Таги Гасан-заде после долгой церемонии приветствия у ворот дома прошел во двор.

— Эй, Мухтар, ну-ка, постели нам! — скомандовал хозяин.

Кара-Баджи, желая угодить хозяину, крикнула: «Сейчас, сейчас, господин мой» — и, опередив Мухтара, вынесла из дома матрасики, обшитые ярким шелком, и продолговатые, подобно валикам диванов, подушечки, чтобы мужчинам было удобнее сидеть на ковре. Мухтар тем временем принес небольшой медный гравированный поднос со свежей черешней, миндалем, золотистой сабзой, домашними сладостями.

— Скажи, пусть принесут вина, — распорядился Исламов.

— Слушаюсь, хозяин, — ответил Мухтар, ставя поднос на ковер.

Коньяк развязал языки, и потекла оживленная беседа, невольным свидетелем которой стал Мухтар, сидевший невдалеке, в ожидании новых указаний Исламова.

— Неужели цены еще поднимутся? — спросил хозяин.

— А как же может быть иначе? — отвечал Гасан-заде. — Турки скупают все, что им не удается отобрать с помощью оружия… Они щедро платят за бриллианты, ковры, табак. Батумский порт сейчас для них перевалочный пункт…

— Верно ли, что немцы заняли порт Поти? — спросил Исламов.

— Немцы уже получили право распоряжаться всеми железнодорожными путями Грузии и хотят взять в свои руки разработку марганцевых рудников, — не ответив на вопрос, продолжал Гасан-заде. — Греческие войска заняли Измир, а Исмаил Хаки-паша, Жад-паша, Нури-паша заняты коммерцией, только Нури-паша занят еще и своей военной карьерой… Разве в Стамбуле думают о судьбе турецкой нации? Все их генералы заняты оптовой закупкой товаров… Трюмы «Гюль Джемала» полны добра, захваченного в Батуми, Курдемире, Баку. — Подняв рюмку, Гасан-заде воскликнул: — Все же давайте выпьем за немцев и турок! Они хоть и грабят нас, но сдерживают наступление большевиков…

— Черта с два сдерживают! — возразил Исламов. — Вон во вчерашней газете пишут, что большевистские войска пошли в наступление на всех фронтах. — Поймав удивленный взгляд собеседника, он обратился к Мухтару: — Ну-ка, принеси сюда вчерашнюю «Грузию»!

Мальчик принес газету. Исламов протянул ее Гасан-заде:

— Нате, полюбуйтесь!

Прочитав телеграфное сообщение из Парижа, тот заметил:

— Англичане и американцы сомнут большевиков. Не думаю, чтобы Ленин на Кавказе нашел себе сторонников… Вспомни, что было в прошлом году в Баку? Шаумян, Джапаридзе, Азизбеков со своими голодранцами думали, что сумеют удержать власть. Но все знают, что из этого получилось, — лукаво подмигнул он Исламову. — Так вот, мой друг, если желаете, могу по очень сходной цене предложить пять тысяч пудов чая. И вы станете миллионером…

За вином, душевным купеческим разговором время проходило незаметно. Был уже первый час ночи, но Исламов и Гасан-заде все еще пили, обсуждая вместе с мировыми проблемами и свои торгашеские дела. Говорили они и о возможности войны между дашнаками и грузинскими меньшевиками. И их тревожили слухи о высылке азербайджанцев из Тифлиса. В пепельнице росла гора окурков. Мухтар сидел в уголке в отчаянии. Нет, не такой представлял он Россию, куда так упорно стремился! Только одно утешало его: впереди Баку, о котором говорил ему в Тебризе Али-Мамед, его наставник. Вот и гость говорит о Баку. Но Мухтар уловил в его голосе злобу и страх. Нет, этим купцам нельзя верить, надо самому туда добраться и своими глазами увидеть, какая там жизнь.

Наконец-то хозяин и гость встали.

— Эй, пустынник! О чем замечтался? — весело обратился к нему Исламов. — Вставай, убери все это, — он показал на скатерть.

Мухтар шустро вскочил.

— Сейчас, эфенди! — ответил он сонным голосом, рассмешив Исламова и Гасан-заде.

— Их судьба тоже решена, — сказал Гасан-заде, с интересом глядя на Мухтара. — Почти всю Аравию захватили англичане. Французы стали хозяевами Сирии, Ливана. Словом, в этой войне Европа достигла своей цели, много выиграла. — Покровительственно похлопав по плечу Мухтара, он спросил по-арабски: — Анта араби? («Ты — араб?»)