Расширение «ограничительной деловой практики», наносящее большой ущерб населению, немонополизированным предприятиям и государственным учреждениям, ставшим покупателями многих товаров и услуг, вызывает открытое недовольство во многих странах капиталистического мира. Оно проявляется в стихийном движении в защиту интересов потребителей. Наиболее вопиющие злоупотребления, затрагивающие интересы широких слоев населения, а также мелких и средних фирм, представляющих значительный сектор в экономике, правительство вынуждено пресекать. «Потребители являются также и избирателями, — справедливо отмечал известный шведский профессор Г. Мюрдаль, — которых нельзя оскорблять, нельзя ущемлять слишком сильно».

В 70-х годах стал устанавливаться более строгий контроль за соблюдением фирмами «правил конкурентной игры». В ряде стран приняты соответствующие законодательные акты, сделаны дополнения и поправки к действующим законам в целях ограничить распространение новых форм злоупотреблений, установлены более строгие санкции за нарушения правовых норм. Кроме того, в некоторых странах созданы специальные государственные органы, систематически занимающиеся расследованием злоупотреблений фирм.

Развернувшаяся в капиталистическом мире борьба против деловой преступности при всей ее необходимости по ряду причин недостаточно эффективна. Во-первых, существует многолетний разрыв между принятием законодательных актов и соответствующих административных мер (процессы о злоупотреблениях умышленно затягиваются компаниями порой на 10, а иногда и на 20 лет). О чрезвычайной сложности таких тяжб свидетельствуют, например, 7,8 млрд. страниц документов, которые были собраны американской компанией ИБМ, как писал журнал «Форчун» в апреле 1982 г., лишь по одному антитрестовскому делу, начатому еще в 1969 г. в Федеральном суде США против этой компании.

Еще важнее то, что у официальных властей все чаще обнаруживается двойственный подход к оценке действий предпринимателей, отрицательно влияющих на развитие международной торговли. В частности, если компания искусственно завышает цены при импорте товаров и занижает их при экспорте, то это обычно квалифицируется как злоупотребление господствующим положением на рынке, наносящее ущерб национальной экономике, и осуждается. Однако если она придерживается противоположной политики в установлении цен на импортируемые и экспортируемые товары, то последняя одобряется и даже поощряется, хотя подобного рода действия наносят ущерб другим участникам торговли. Такая непоследовательность осложняет борьбу с деловой преступностью.

Даже когда одно ведомство получает некоторые сведения, оно не всегда имеет право информировать о них другие заинтересованные ведомства. Американские юристы утверждают, что в их распоряжении больше открытой информации о ЦРУ, чем о внутрикорпорационной деятельности ТНК ¹⁷.

Иногда компрометирующие материалы о ТНК в данной стране поступают в распоряжение ее официальных властей из-за границы. Но чаще сведения, необходимые для расследования злоупотреблений монополий в одной стране, не предоставляются правительствами других стран. Так, в 1976 г. США начали расследование злоупотреблений международного уранового картеля (он взвинтил цены на сырье с 1971 по 1975 г. почти в 7 раз) в связи с отказом его членов — ряда американских и иностранных фирм — поставлять уран компании-аутсайдеру «Вестингауз электрик», сооружавшей атомный реактор в стране и обязавшейся снабжать его ураном. Сначала правительства Австралии и Канады, а затем и правительство Великобритании отказались сотрудничать с американскими властями в проведении этого расследования и воспрепятствовали передаче последним какой-либо информации о деятельности национальных фирм — участниц картеля.

Сбор информации об «ограничительной деловой практике», необходимой для принятия эффективных контрмер, затруднен в рамках одной страны тем, что правительство опасается, как бы эта информация не нанесла ущерба национальным компаниям в их конкурентной борьбе с компаниями других стран, власти которых избегают давать подобного рода сведения.

В-третьих, правительственные учреждения по-разному подходят к применению «ограничительной деловой практики» национальными и иностранными компаниями. Они проявляют снисходительность и часто смотрят сквозь пальцы, когда «свои» компании используют такую практику в войне за рынки других стран, но вместе с тем применяют со всей строгостью соответствующие законы, если речь идет о предосудительной деятельности «чужих» компаний на внутреннем рынке. Выступая в принципе против злоупотреблений в международной торговле, государственные учреждения, стоящие на страже законности в этой области, допускают в законодательстве, и особенно в практике его применения, разного рода исключения в пользу национальных фирм. Таким образом, одни и те же злоупотребления квалифицируются одновременно допустимыми и недопустимыми в зависимости от того, кто и во имя чего их совершает.

Кроме того, у этих учреждений проявляется узко «ведомственный» интерес к противозаконным действиям фирм. Таможенные учреждения, например, не беспокоит явное завышение импортных цен, поскольку оно увеличивает сумму взыскиваемых пошлин. Однако подобные действия настораживают налоговые учреждения, ибо у компаний растут статьи расходов и соответственно сокращается прибыль, подлежащая обложению налогом. И наоборот, заниженная импортная цена рассматривается как потенциальное злоупотребление таможенниками, но не волнует налоговых инспекторов. «По юридическим и практическим соображениям, — признавал один из руководителей Федерального управления по картелям ФРГ, — изолированные и некоординированные действия отдельных стран, пытающихся использовать свои национальные законы против международных торговых ограничений, не могут быть достаточными» ¹⁸.

Наконец, если в капиталистических странах хорошо известны многие виды злоупотреблений и накоплен определенный опыт борьбы с ними (антитрестовские законы в США, например, были приняты еще в конце XIX и в начале ХХ в.), то для компаний и организаций развивающихся государств это сравнительно новая область деятельности. Освободившиеся государства, как правило, не имеют достаточных финансовых средств и квалифицированных специалистов, чтобы эффективно противодействовать недобросовестной деловой практике иностранных ТНК на их территории. Зависимость экономики таких государств от ТНК препятствует проведению радикальных мероприятий, заставляет правящие круги маневрировать и принимать половинчатые решения.

Всем этим объясняется ограниченность результатов борьбы национальных государственных учреждений с деловой преступностью по сравнению с ее ростом. О масштабах злоупотреблений капиталистических фирм можно судить лишь по отрывочно публикуемой информации о расследованиях в отдельных странах и принимаемых санкциях. Однако эта информация неполная, ибо далеко не все виды «ограничительной, деловой практики» считаются противозаконными согласно национальным юридическим нормам и могут быть рассмотрены соответствующими правовыми учреждениями.

Правительство ФРГ, например, сообщило Секретариату ЮНКТАД, что с августа 1973 по декабрь 1976 г. Федеральным управлением по картелям проведено 2022 расследования. По 2/3 расследований вынесены разного рода приговоры, т. е., несмотря на все ухищрения адвокатов, представителям официальных властей удалось доказать суду наличие противозаконных действий. Французская комиссия по вопросам конкуренции с ноября 1977 по май 1978 г. рассмотрела и приняла меры в 1477 случаях использования вводящей в заблуждение рекламы о предоставлении скидок, в 392 случаях — отказа продавать.

В Индии из обследованных в первой половине 60-х годов 600 лицензионных соглашений с капиталистическими фирмами 430, или свыше 2/3, включали положения, ограничивавшие использование иностранной технологии. Стремясь заставить ТНК соблюдать требования Закона о валютном контроле, Резервный банк Индии в 1977 г. приостановил выдачу разрешений 50 иностранным компаниям на перевод прибылей за границу, а 25 другим таким же компаниям было предложено покинуть страну в связи с их «нежелательной деятельностью».