Иногда так бывает:

- Ага, ты хотел побежать за кошкой, давай, давай фантик!

Тут фантик не полагается. Мало ли что он хотел! Мало ли кто что хочет. Он же не побежал. В чём же дело! Это у ж е не по правилам.

Конечно, у них были споры. А как же! Без этого не бывает. Но они ни разу не дрались. У них мысли такой даже не было. Из-за каких-то фантиков!

Спору нет - фантик не чудо.

Но что-то такое особое. Простая цветная бумажка. И всё.

Но не в этом дело.

Ребята ложку держать стали правильно.

Они умываться стали по пять раз в день.

Они перестали сутулиться.

Они кошек стали не замечать.

Они визжать прекратили.

Они перестали ходить лохматыми.

Хотите верьте, хотите нет!

Мы походили по парку, а потом стали смотреть, как прыгают с парашютной вышки.

Некоторые не сразу прыгают, некоторые стоят до тех пор, пока их не столкнут, а некоторые, приземлившись, валятся.

Мы смотрели и смеялись, но те, наверное, нас не слышали. Тогда мы протиснулись к входу, чтобы нас лучше слышали.

Тут какая-то иностранная делегация шла прыгать. Чело век сто. А может, меньше.

Мы с ними и проскочили.

Ловко мы проскочили, ничего не скажешь! Хорошо, когда без билетов проскочишь туда, где другие с билетами.

Удачливые мы всё же люди, если на нас с этой стороны по смотреть!

Поднялись мы наверх с иностранцами.

Очень странная штука! Снизу вверх смотришь - одно.

А сверху вниз - другое.

Неловко мне как-то стало.

Пусть, думаю, иностранцы прыгают. Им, должно быть, интересно в другой стране прыгнуть с парашютом. А нам в своей стране это вовсе не обязательно. Мы в любой день можем прыгнуть. Завтра. Или там послезавтра.

Зачем же, думаю, нам прыгать, если у нас нет билетов.

Пусть эти иностранцы прыгают со своими билетами.

Тот, который ремни пристёгивает, говорит:

- Давайте побыстрее, товарищи иностранцы.

Я говорю:

- Это мы иностранцы? Какие же мы иностранцы?

Он говорит:

- Мне всё равно, из какого вы государства. У нас тут один парашют на всех.

Я говорю:

- У нас билетов нету.

А иностранцы говорят:

- Есть, есть билеты.

Я говорю:

- Честное пионерское, у нас нет билетов.

А иностранцы говорят:

- Есть, есть.

Сашка кричит:

- Мы советские!

Юрка кричит:

- Мы свои!

А иностранец говорит:

- Есть, есть билеты.

А мы кричим:

- Нету билетов!

Иностранцы говорят:

- Внизу билеты.

У нашего главного все билеты.

Сашка говорит:

- Никакого у нас главного нету. Мы все одинаковые. Это у них главный есть. А у нас нету.

Тот, который ремни пристёгивает, говорит:

- Прыгать будете?

Мы кричим:

- Не будем!

- Что же, вы теперь будете вниз спускаться? И другим мешать, которые подымаются?

Он здорово разозлился.

Схватил Сашку и ремни ему пристёгивает.

Пристегнул и говорит:

- Ну, пошёл!

- Куда пошёл? - спрашивает Сашка.

Тут дядька его подтолкнул. Легонько так. Сашка сразу пошёл. То есть вниз, значит, прыгнул.

Летит и орёт. Даже стыдно за него стало. До чего всё-таки трус!

Потом дядька хватает Юрку.

Точно так же пристёгивает ему ремни. И тоже его вниз толкает.

Юрка молчал. Только трясся.

Я говорю:

- Какое вы имеете право толкать нас? Кто вам позволил толкать людей?

А он молча пристёгивает мне ремни.

Я ему говорю:

- Если вы меня толкнёте, я на вас жаловаться буду!

В это время он меня и толкнул.

Я, когда приземлился, упал.

Сашка с Юркой меня успокаивают:

- И мы тоже упали.

- Перед иностранцами н е у д о б н о, - говорю.

- Некрасиво п о л у ч а е т с я, - говорит Сашка. - За их счёт прыгнули с нашей советской вышки.

Мы купили билеты.

Поднялись на вышку.

И говорим:

- Вот, возьмите. А то нам перед иностранцами не удобно.

Я стал объяснять. Что мы прыгать не будем. Что нам просто перед иностранцами неудобно. Но тут он опять на меня эти ремни накинул.

Сашка с Юркой бежать хотели, но в это время как раз члены делегации поднимались.

Короче говоря, мы опять внизу встретились.

- Больше я туда не полезу, - сказал Сашка.

- Перед иностранцами неудобно, - сказал я.

- Да ну тебя с твоими иностранцами! - сказал Юрка.

Мы решили цветы посадить во дворе. Посадим мы во дворе цветы. Никому не скажем об этом. Пусть цветы по степенно растут. Когда они вырастут, все удивятся. Все скажут: «Цветы сами выросли». И людям польза, и нам приятно.

Посадили мы семена. И ждём.

Долго ждали. Вдруг показалось что-то.

- Гляди, - кричит Вовка, - виднеется!

Я не сразу заметил.

- Где, где, - говорю, - где виднеется?

- Вон, вон, - кричит Вовка, - вон!

- Ой, и вправду виднеется!

- Ой, не могу больше ждать! - кричит Вовка.

Прошёл день. Прибегает Вовка весь бледный. Смотрит испуганно. И моргает. Он вообще всегда моргает. Но не так часто.

- Беда, - говорит.

- Где беда?

- Вырос лук.

- Какой лук?

- Зелёный.

Весь день мы печалились, хмурились. Только к вечеру нам стало лучше. Мы слегка успокоились. Всё же это беда не большая. Не самая страшная. Лук так лук. Ну и что же?

Лук можно есть. А цветы? Цветы есть нельзя. Это каждый знает. Какая же это беда!

Я думал, играть на трубе - пустяк. Дуешь себе, а она играет. Но оказалось, это совсем не так.

Однажды горнист на пляж ушёл, а мы с Вовкой его тру бу взяли. Поиграем, думаем, две-три песни, а потом на место положим.

Вовка спрашивает:

- Ну, что сыграть?

- С ы г р а й, - говорю, - про весёлый ветер.

- П о ж а л у й с т а, - говорит, - у меня слух хороший.

Вовка поднял трубу кверху и стал что есть мочи дуть. Но звука не получилось.

- Н а в е р н о е, - говорю, - ты слабо дуешь.

- Да, н е т, - говорит, - я во всю силу дую. - И стал так дуть, что я думал, он лопнет.

У него даже уши красные стали.

- А ну, дай-ка м н е, - говорю.

Я тоже дул, дул, - никакого звука!

- Ты прав, не дудит труба.

- Может, мы не так дуем?

- А как же ещё надо дуть?

- Ну, как-нибудь по-другому.

Попробовали мы ещё по ра зу. Всё зря. Не дудит труба.

Тут как раз проходил Миша

Зябликов. Дали ему подудеть.

Может, он сможет.

Миша дунул - тоже ни звука.

Потом ещё появились ребята. Они тоже по очереди в трубу дули. А звука всё не было.

Потом вдруг Коля дунул - звук вырвался. Слабый звук, но всё же. Мы загалдели.

- Пусть о б ъ я с н и т, - кричим, - как это вышло! …А он сам не знает.

- Я, - говорит, - всё дул, дул, и вдруг - бац! - за гудело!

Сколько он после ни дул - всё впустую.

Пришлось положить трубу на место. Испорченная тру ба - дело ясное.

А вечером вдруг слышим звуки. Переливаются над лагерем, звенят.

Это наш горнист Лёва играл на трубе.