Пробила меня другая волна, я поняла вдруг, что это не бутафория, а реальное захоронение. Кто-то нашел могилы случайно и решил так подшутить? Может, о лесных могилах давно кто-то знал, но не придавал этому значения? Но как так могло случиться, что информация не вскрылась сплетней или мрачной историей, у нас ничего в тайне не держится!? Что это за случайность такая престранная, и кто додумался на такую кощунственную шутку? Холмики, шесть могил, уже неразличимы, их почти не опознать, но под шутливыми крестами вижу отчетливо призрачные скелеты в земле, как воздушные ореолы, с уложенными по верху досками, кто-то несчастных все же захоронил по какому-то неведомому обряду, и хотя могилы явно безымянные, каждому было дано имя для качественного перехода в другой мир. Какие-то знаки и начертания всплывали в моем восприятии пылью, не умея их прочесть, я понимала их погребальный, служащий проводником в мир иной смысл. Кто проявил о них такую заботу, не в жизни, так в смерти они получили признание, что являлись людьми, живыми, требующими упокоения душами… Кто так озаботился о безвестных убиенных: сам убийца или немой в своем положении таежный житель? Кто не довел историю до конца, им же не вернули их истинные имена, так и не заявив о находке, ведь все эти годы мы с Зоей не переставали справляться о таких новостях, мы искали экспедицию постоянно.

Все вокруг закружилось, и я села на склоне под елкой, взялась за голову – столько лет прошло в поисках и вдруг так, случайно я нашла их, нашла деда и Лизу? Конечно, это еще не факт, придется запрашивать эксгумацию и все такое, но мне это не нужно, сейчас не до сомнений, когда каждой клеткой я чувствую родство и связь с теми, кто там! Шум толпы почти стих внизу и я хочу остаться одна, подхожу к одному особому холму – уверена, там она, Лиза. Бабушка всегда говорила, что я на Лизу слишком похожа и не только внешне, а вообще, жестами, какими-то вдруг сказанными словами. Зоя давно считает, что «она» это и есть я, мы с бабушкой остались вдвоем, и до чего только не доболтаешься сумеречными вечерами. Держу руку над могилой, она отблескивает судорожным оттенком, но пуста давно, это не Присутствие Личности, а отзвук памяти, отпечаток погребенного, который ложится в меня своей идентичностью. Хотела взять горсть земли в руку, сохранить этот контакт и собралась уже стремглав бежать к Егору, надо сообщить ему быстрее, что «экспедиция» нашлась! И тут же отмечаю про себя радостно – теперь легко объяснить мои замогильные видения прошедшего дня, все-таки эта могила – чистое соприкосновение с моей прошлой смертью. Это и правда мое «прошлое»? Уж как-то слишком мы идентичны, не родственно, а как негатив с Лизы на меня наложился, и мы стали «одно». И я решила, что мои посмертные переживания это не угроза мне, а видение, с которым я сейчас и столкнулась, так «прошлое» сообщало о себе, так пришла информация о столь долгожданной находке, но я даже встать не успела, в нос сунулась тряпка и… все, ничего нет.

Раз ничего не воспринимаю, значит, я все еще тут, живая, умирая, я не теряю контакта со своим «я», не засыпаю, не впадаю в беспамятство, а прохожу все осознанно, так что я еще жива. Из темного «полотна» выбираюсь на грани сознания, через ресницы с огромной тяжестью наблюдаю укачивание и перекручивание лесов, неба и подножного покрова такой силы, как шквальный шторм качает, все меняется местами, и в этом рисунке проскакивает нечто явно лишнее, то, что хочется скинуть с себя, то, что рвет мою боль, загоняя меня снова в пограничные с беспамятством зоны. Мне нельзя отключаться… Нельзя, иначе все, шарахаю рукой, чего попадает в нее на скальных холмах? Конечно это гранитный скол, острый как топор доисторического человека, теперь надо держать всю себя в замахе-ударе, и «бац», удар отражается звуком хруста в ответ, качка стала мельче, через маску, что нависла надо мной, прямо мне на глаза хлынула кровь, но «он» не теряет самообладания и ни одного звука не издает. И остается во мне отголосок «его» качества, словно это и не человек, а животное или охотник, который стал животным, чтобы сойти в тайге за своего, никогда такого ни в ком не чувствовала… Но «он» в маске, значит он был со всеми во время розыгрыша, он ждал меня? Энергия тяжелая, плотная, зрелая, я не знаю таких существ, «его» кровь капает на мое лицо, толчки продолжаются и слышен легкий щелчок под шеей и снова небытие… я все еще не отрываюсь от тела, кругом черным-черно и уже бы оторвалась, хочется прекратить эту невыносимость, хочу, чтобы все закончилось.

Лицо заливает поток, во рту чувствую землю, она в носу и на веках, резко сажусь как от ощутимого толчка в плечо, держу скелетную руку соседки по могиле, меня закопали, но отчаянный ливень смыл землю, едва прикрытую дерном, дождь набирается мне в ладошки, я отираю глаза и отплевываюсь, а вода льется потоком по спине – я голая! Джинсы остались на мне, но одеты только на одну ногу и никакого белья, ни рубашки, ни толстовки и даже их порванных огрызков не наблюдаю, стою на карачках, вытаскиваю второй кроссовок из земли, натягиваю штанину, вымоченную насквозь, и кое-как влезаю в кроссовок. Сильно саднит на затылке, трогаю его рукой, там явно рана и по плечам кажется течет кровь, если немедленно не вернусь в лагерь, можно считать я умерла, шатаясь, держась за елочную лапу, подтягиваю себя, встаю и очень быстро настраиваю направление. Все-таки с меня дождем льется кровь таким потоком или земля с волос, которой меня прикопали? Никаких тропинок и центральных ворот, мой единственный шанс – через тайгу насквозь и сразу к Тае! И, голая по пояс, все еще омываемая стихающим, но таким пробуждающим дождем, гонимая чутьем как древняя восполняемая инстинктами зверюга, двигаюсь через лес на абсолютном автомате, временами совершенно отключаясь. То, что я все еще иду, понимаю с трудом, но пред глазами отчетливо вижу вереницу лиц, сменяющих друг друга, как мгновенное перелистывание страниц все повторяется и повторяется, и девушки в своем множестве как одна, это мой размноженный разноликий портрет.

Что это такое? Что тут творится? Все эти девочки мертвы, многие мертвы давно, но никто так и не нашел их, путь жертв не завершен, не оплакан, а виновник не истреблен? Сколько лет он убивает «меня»? Сколько раз он «меня» убил через таких как я? Не знаю, почему все именно так, но вывод внутри как поток информации слышу один – он убивает именно меня, охотится и ищет постоянно в других лицах меня… Но почему? В чей кошмар я попала, как можно было предусмотреть такой абсурд, что «такое» явление станет частью человеческого мира? Знаю точно, что такое невозможно, но это произошло сейчас со мной… И теперь мне нужно выжить любой ценой, не ради себя, ради них, я одна такая живая, выжила только я, то есть должна выжить. На подступах к лагерю над «Красной горкой» уже маячит рассвет, делаю последний рывок наверх по границе лагеря, и это забирает последние силы, к изолятору я уже подползла и на кафельной плитке порога рухнула, ударившись как можно сильнее головой о дверь. Вдруг меня услышат?

Сознание шевелилось, тело нет, оно вообще не подчиняется мне, лежит бревном, чуждым элементом, не дающим мне двигаться, быть собой, но я больше не стремлюсь покинуть его, прислушиваюсь к ощущениям тела и очень теперь берегу себя в нем, мне нужно выжить. Слышу голоса:

– Можешь хотя бы объяснить, что с ней, – это Егор.

– Живая и это главное, видимо упала и пробила артерию о скальный выступ, рана как срезана, только чудом девчонка сюда добралась, и если бы Меркулов не выслал вертолет с «кровью» на переливание, боюсь не выбралась бы, – Тая рассказывает все скупо, и я знаю, слышу внутри себя, что она знает другое.

– Очнется, меня найди, только сразу, пожалуйста! – Егор ушел, а Тая села рядом. И как она поняла, что я уже тут, очнулась?

– Слышала? – спросила она меня, а я кивнула, едва ощущая себя через тело.

– Все было не так, ты не рассказала… Почему? – говорю как через трубку. Тая мне дала теплый сладкий чай, и голос прояснился.