Она предположила, что это должен быть душ, но не стала заходить туда. Это мало чего могло бы ей дать. Здесь все было не как дома, где она знала каждый водяной кран.

Она начала одеваться.

Повернулся ключ, и открылась входная дверь.

— Уже встала, любимая? — спросил он.

Кто-то зашел вместе с ним. Она это ясно почувствовала. Быстро отвернувшись, она повернулась к ним спиной. Он настойчиво внушал ей по-возможности никому не давать заметить, что она ничего не видит. Если посторонние люди узнают о ее слепоте, то ее гораздо легче будет найти.

— Поставьте его там наверх,— сказал он.— Спасибо. Остальное я сделаю сам.

Звякнула монета, дверь закрылась. Они были одни.

— Можешь повернуться, Марти. Он ушел.

Она подошла к нему, и он ее обнял.

— Я принес тебе кофе. Он стоит там, на маленьком столике. Идем!

Они сели. Он протянул ей чашку и сахар. Она услышала, как щелкнула зажигалка, и почувствовала запах дыма его сигареты.

— Я взял билеты,— он понизил голос,— на пароход. Нам не следует здесь долго задерживаться. Сюда ежедневно прибывают всевозможные поезда. Будет лучше, если мы покинем континент. Этот пароход выходит в море в среду утром, но я так устроил, что мы можем уже сегодня вечером, между девятью и десятью, прийти на борт. До наступления темноты мы побудем здесь, в отеле. Наши визы я заказал по телеграфу. Они только что прибыли. В течение дня сюда придет врач, чтобы сделать нам прививку от холеры. Ты не боишься этого?

— Нет, если ты будешь поблизости,— смело сказала она.

Он взял ее за руку.

— Мартина,— сказал он,— я хочу на тебе жениться, когда все это будет позади и мы будем в безопасности. На этот раз ты согласишься? Уже так много лет наша жизнь проходила даром. Луиза не будет препятствовать этому. Она не очень привязана ко мне.

— Да,— тихо ответила она.— На этот раз я тоже хочу этого. Теперь я согласна.— И затем добавила: — Если я останусь жива.

— Конечно, ты будешь жива,— быстро сказал он.— Хотя бы мне пришлось увезти тебя на самый край света. Я никогда не допущу, чтобы кто-нибудь причинил тебе вред.

Около трех часов зазвонил телефон. Они оба испугались. Он помедлил немного, затем взял трубку.

— Хелло? — спросил он, потом прислушался и вздохнул с облегчением.— Ну конечно,— сказал он и положил трубку.

— Врач сейчас придет сюда,— сообщил он ей.

Они стали ожидать, оба очень нервничали.

Когда, наконец, постучали в дверь, она сделала пару торопливых шагов, нашла кресло и упала в него, крепко ухватившись за его ручки.

— Знает он про меня? — поинтересовалась она.—Ты ему сказал?

— Должен был сказать, иначе он не пришел бы. Мы должны были прийти к нему на прием.

Дверь открылась.

— Очень жаль, что я заставил вас ждать,— раздался звучный голос.— Я перепутал этажи.

Она услышала, как Верд резко вздохнул.

— Ах... но вы не тот, кого я ждал.

— Я пришел в качестве заместителя доктора Конроя. К сожалению, он не смог освободиться. Знаете, так занят приемом пациентов! Уйма работы,

Верд промолчал.

Незнакомец, должно быть, заметил смущение на его лице. Он продолжал теперь формальным тоном:

— В отношении прививок я такой же специалист, как и доктор Конрой. Хотите взглянуть на мое врачебное удостоверение? Вот, пожалуйста.

Затем прибавил укоризненно:

— Вы знаете, мы, как правило, не делаем прививок на дому. Только при особых обстоятельствах, как в вашем случае, мы можем сделать исключение.

— Я знаю и ценю это,— ответил Верд, переводя разговор на другую тему.— Прошу вас перейти к делу, доктор.

Дверь закрылась. Было слышно, как кто-то сел в кожаное кресло.

— Это дама, о которой идет речь?

Она еще сильнее вцепилась в ручки кресла.

— Да, доктор. Это моя жена.

— Добрый день,— приветствовала она его и взглянула в ту сторону, откуда доносился его голос.

— Могу ли я где-нибудь помыть руки? — спросил врач.

Верд показал ему ванную, затем подошел к Мартине. Он положил ей руку на плечо и прижал к себе, словно хотел придать ей мужества.

— Все хорошо,— прошептала она.— Я не боюсь. Действительно не боюсь.

Врач вернулся из ванной. Верд отошел от нее.

— Я хочу, чтобы вы сначала сделали прививку мне, доктор.

Он обнажил свою руку.

— Как вам угодно,— ответил врач.— Лично я считаю, что мы не должны заставлять ждать вашу жену.

Она не знала, сделал ли Верд какой-либо жест или же кивнул в знак согласия, но только почувствовала, что оба мужчины оказались возле нее.

— Дай мне руку, любимая,— тихо проговорил Верд.

Рукав ее платья был засучен, она ощутила прикосновение к коже холодной влажной ваты, затем непродолжительную колющую боль. Потом снова прикоснулась холодная влажная вата.

— Прижмите ее плотно на минуту,— попросил врач.

Теперь наступила очередь Верда. Она услышала, как он приглушенно вскрикнул.

— Ваша жена держалась более мужественно,— заметил врач.

Она улыбнулась.

— Вот и ваша прививка. Можете отправляться на борт.

Дверь захлопнулась — врач ушел.

Когда прошло минуты две, почему-то страх охватил ее.

Он присел на ручку ее кресла.

— Как ты себя чувствуешь? Ты ощущаешь что-нибудь?

Она не ответила, словно не поняла этих вопросов.

Он схватил ее за руку.

— Мартина! — встревоженно воскликнул он.— Что с тобой? Твоя рука холодна как лед.

Он вскочил и встал как вкопанный, продолжая сжимать ее руку. Холодный пот выступил у него на лбу. Ужасная мысль промелькнула у него.

— Твоя рука такая же холодная,— возразила она.— Я чувствую это.

— Ты подумала о том же, Мартина?

— Я боюсь,— тихо сказала она, всеми силами стараясь не потерять самообладания.— Что это... что это...

— Я тоже этого опасаюсь,— признался он.

Они были на пароходе в открытом море. В океане, который разделял два континента. Воздух имел соленый запах. Время от времени вода плескалась об иллюминаторы. Равномерное покачивание корабля успокаивало и утешало.

Аллен все время был возле нее, редко оставляя ее одну. Каждая миля, которую проходил корабль, приближала безопасность, и Мартина стала мало-помалу увереннее. В один прекрасный день она перестала опасаться.

Они не шли ни на какой риск. Хотя злой рок перестал висеть над ними, хотя этот маленький плавучий мирок был отрезан от других миров и ни один человек не мог ее настичь, они не стали ничем рисковать. Они весь путь проделывали наедине и всеми силами старались не уменьшить ее шансов на спасение из-за какого-нибудь легкомысленного поступка.

Дверь каюты запиралась на всю ночь; она спала в дальней комнатке, а он в ближней к двери на откидной кровати. Около девяти утра раздавался стук в дверь — стюард ставил поднос перед их дверью, В каюту он не входил.

Около одиннадцати снова стучали. На этот раз стучала стюардесса, которая приходила убирать каюту. Она была единственной персоной, которой разрешалось посещать каюту. Но и она не видела Мартину. Лишь по некоторым предметам, находящимся здесь, могла догадаться, что он путешествует вместе с женщиной. Но она не могла описать наружности этой женщины и, конечно, не знала, что та слепая. Никто на всем корабле не знал этого. Он привез ее сюда в темноте, и после этого никто не видел ее лица.

Ей так и не удалось убедить его оставить ее хоть раз ненадолго одну в каюте и выйти на палубу немного подышать свежим воздухом.

— Нет,— наотрез отказывался он,— Нет, пока не минет определенная дата.

Она знала, что он не назовет ей эту дату.

В Сан-Франциско он купил портативный радиоприемник. Это помогало коротать им время.

Погода стала теплее, они прибыли в Гонолулу. Когда она проснулась, на корабле стояла тишина. Она заметила отсутствие равномерного покачивания. На сходнях корабля шла интенсивная жизнь. Было слышно, как пассажиры ходят по борту и носят багаж. Затем опять все стихло. Наступила полная тишина. Казалось, снаружи все вымерло.