На 29 апреля (11 мая по новому стилю) намечалось посещение цесаревичем озера Бива. Расстояние до него от Киото небольшое. Николая и его свиту везли на рикшах. После прогулки на катерах по озеру все направились в город Оцу (город представлял собой торговый центр, где находилась рисовая биржа, а окрестности славились своими непревзойдёнными видами). В Оцу был устроен приём в резиденции губернатора. На обратном пути в Киото на одной из узких улочек Оцу произошёл неприятный инцидент. Один из полицейских бросился к Николаю и нанёс ему удар саблей. Клинок скользнул по полям серого котелка и задел лоб. Николай выпрыгнул из коляски и побежал, преступник бросился за ним следом. Георгу удалось бамбуковой тростью, которую он купил накануне, сбить с ног нападавшего. Преступник замешкался, и этого было достаточно, чтобы рикша Николая успел броситься на полицейского. Сабля выпала у него из рук, и тогда рикша Георгия подхватил саблю и ударил ею по спине.

Это был уже международный скандал! Александр III потребовал от микадо немедленных объяснений, а «Память Азова» и «Мономах» привели в полную боевую готовность.

В историю это происшествие вошло как «инцидент в Оцу». Япония оказалась перед лицом скандального дипломатического провала, и даже перед угрозой безопасности страны, так как в то время военным кораблям России, сопровождавшим престолонаследника, ничего не стоило уничтожить жалкий японский флот. О гневе российской стороны говорил факт их отказа от услуг японских врачей, присланных императором, хотя рана наследника и была пустяковой.

Дубасов собрал в кают-компании офицеров:

— Ситуация критическая. России нанесено тягчайшее оскорбление, и мы должны быть готовы постоять за её честь!

— Надо понимать, что всё идёт к войне? — заволновались офицеры.

— Надо понимать, что мы будем драться до конца! — рубанул рукой по воздуху Дубасов.

На «Мономахе» и «Памяти Азова» расчехлили орудия, прислуга сорвала пломбы с кранцев первых выстрелов. Вместе со старшими артиллеристами командиры определили цели.

— Мы готовы! — доложили они наследнику. — И ждём только команды на открытие огня!

Япония замерла в ужасе. Сам император поспешил лично приехать к Николаю Александровичу, проводил его до порта и даже поднялся на борт русского военного корабля — поступок совершенно немыслимый для правящего японского монарха. В события вмешались российский посланник Шевич и православный епископ Николай. Последний особенно усердствовал и, в частности, больше других уговаривал своего тёзку наследника не доводить дело до войны с Японией. В конце концов цесаревич принял извинения японского императора. Инцидент разрешился мирно.

Инцидент в Оцу вызвал большой переполох в правительственных кругах Японии. Приняв на себя ответственность за случившееся, ушли в отставку министры внутренних и иностранных дел. Полицейский Цуда Сандзо был осуждён на пожизненное заключение и в том же 1891 году умер в тюрьме. Двум рикшам, спасшим жизнь престолонаследника, Россия назначила огромную пожизненную пенсию. Оба получили по два ордена: орден Павлония от Японии и Святой Анны — от России. Трость, с помощью которой Георгий Греческий остановил преступника, была через год затребована в Петербург, где её украсили каменьями и отправили обратно в Афины.

…Цесаревич Николай быстро оправился от ран, хотя и страдал впоследствии головными болями. Сразу после покушения Николай записал в своём дневнике: «Всё японское мне так же нравится теперь, как и раньше 29 апреля. Я нисколько не сержусь на добрых японцев за отвратительный поступок одного фанатика».

После покушения программа пребывания цесаревича в Японии была свёрнута. Несмотря на все заверения японцев, что происшедшее с наследником лишь нелепая случайность, Николай по приказанию отца прервал свой визит в Страну восходящего солнца, и корабли повернули форштевни на Владивосток.

И вот, наконец, впереди долгожданный российский берег: залив Золотой Рог, самый восточный форпост России. Цесаревича, а с ним и экипажи обоих фрегатов, встречали во Владивостоке торжественно. В честь Николая устраивались пышные приёмы и балы. Там Николай и офицеры эскадры, в том числе и Дубасов, приняли участие в торжествах по закладке первого «николаевского» сухого дока и Транссибирской магистрали. Цесаревич Николай прошёл через арку, сооружённую в честь его прибытия во Владивосток, — начало строительства Транссибирской магистрали было успешно освящено, в честь путешествия Николая по Востоку фирме Фаберже заказали очередное пасхальное яйцо, в которое была помещена модель фрегата «Память Азова».

Пока же будущий царь катался на тройках по замёрзшему Амуру, корабли ремонтировались, готовясь к неблизкому обратному походу на Балтику. На «Мономахе» провели чистку котлов, переборку машин, замену рангоута.

Отметим, что за месяцы совместного плавания будущий император мог неплохо изучить характер командира «Владимира Мономаха». По-видимому, профессиональные и волевые качества Дубасова произвели на Николая должное впечатление. Об этом, по крайней мере, говорит его отношение к Дубасову во все последующие годы.

А вскоре во Владивосток прибыл из Кронштадта капитан 1-го ранга Старк. Взойдя на борт «Мономаха», он пожал руку своему давнему знакомцу Дубасову.

— Здравствуй, Федя! Приехал принимать у тебя корабль, тебе же велено прибыть в Петербург за новым назначением.

Для Дубасова новость была неожиданной и не особенно приятной. Служба на «Мономахе» ему нравилась, и оставлять корабль он пока не собирался, тем более что вскоре предстоял обратный переход на Балтику. Но что поделаешь! Над флотом тогда довлел пресловутый плавательный ценз, и многие офицеры годами ждали любого назначения на плавающие корабли, что давало какое-то продвижение в чинах…

— Ну что ж, — немного помолчав, ответил Дубасов. — Тогда не будем медлить. Прошу ко мне в салон.

Уже в сентябре «Владимир Мономах» направили в практическое крейсерство под парусами по Японскому морю. После возвращения во Владивосток крейсер ненадолго задержался там — зимовать он ушёл в Нагасаки.

9 апреля 1892 года при выходе с рейда, огибая корму флагманского «Память Азова», «Мономах» выскочил на мель — Старк ещё плохо знал корабль. Через день корабль снялся и взял курс на Балтику. Через четыре с небольшим месяца крейсер отдал якорь в Кронштадтском порту.

А Дубасов в это время пересекал земной шар в обратном направлении. Вместо того чтобы добраться до Петербурга по железной дороге, Дубасов решил отправиться туда кружным путём через Америку. Вначале пароходом через Тихий океан до Сан-Франциско, затем поездом от западного до восточного побережья США, и снова пароходом через Атлантику. По пути любознательный капитан 1-го ранга посетил все американские военно-морские базы и судостроительные заводы.

В июне того же 1892 года капитан 1-го ранга Дубасов подал рапорт в военно-морской отдел Главного морского штаба, в котором он сообщал о результатах своего посещения США в минувшем году. Осмотрев военные верфи, переговорив с секретарём флота Б. Трэйси и оценив растущий военно-морской потенциал США, Дубасов высказал мысль о том, что для знакомства с американским опытом было бы полезно прислать в Соединённые Штаты компетентного морского агента, тем более что «благодаря дружественному расположению к нам, как правительства, так и народа Соединённых Штатов, нигде нужные нам или полезные сведения не сообщаются с такой искреннею готовностью и предупредительностью, как в этой стране».

— Американские штаты вскоре станут мировой морской державой, и мы должны иметь за ними тщательный присмотр! — здраво рассуждал вчерашний командир фрегата. — Пока наши политические интересы ещё не столкнулись, но как знать, что будет лет через пятьдесят?

На основе сведений и соображений, содержавшихся в рапорте Дубасова, начальник Главного морского штаба генерал-адъютант Кремер составил доклад от 30 ноября 1892 года о необходимости учреждения должности морского агента в США, на что генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович дал положительный отзыв. В тот же день последовало «высочайшее разрешение», а 21 декабря 1892 года Александр III подписал приказ о назначении морским агентом в США капитана 1-го ранга Мертваго.