— Слушай, Угис, а не слишком ли ты размахнулся? Эти вещи решают, по-моему, в другом месте — в совнархозе, а то и в Совете Министров.

— Решают, если поступает предложение. Каждый из нас, скажем, министр собственных зубов. А когда мы обычно идем к врачу? Когда зуб подает предложение: начинает ныть и болеть.

— Есть люди и поумнее нас с тобой.

— Безусловно! Только им не давят на плечи мешки с деталями. Они планируют новые цехи, новые корпуса. По сравнению с этим такой лифт — сущий пустяк. О больших делах забывают редко. А о мелочах — сколько угодно.

Согнувшись над столом и подперев подбородок руками, Угис смотрел прищуренными глазами словно сквозь Липста, вглядываясь в какую-то бескрайную даль.

— Я вижу, ты совсем не в восторге, — проговорил он задумчиво. — Лифт — это всего-навсего лифт. Душу на нем не поднимешь. Я тоже не в восторге. Хотелось открыть что-то такое… Понимаешь, совсем новое, что потребовало бы очень больших усилий. Легкой победе цена не велика. Легко поднять с земли блестящую копейку. Но ведь она только копейка. Ты знаешь, как открыли радий? Пять долгих лет Пьер и Мария Кюри работали в заброшенном, холодном бараке, пока получили из восьми тонн руды несколько граммов чистого радия. Но зато был добыт радий! Человеческий ум проник в микрокосмос, наступила новая эпоха в науке.

Угис произнес все это в своем обычном стиле — громко и нараспев, энергично потрясая маленьким костлявым кулачком.

Липсту вспомнился вчерашний разговор со Сприцисом. Что же подразумевается под понятием «человек», если это слово обозначает два столь различных существа, как Угис и Сприцис? Угиса, который хотел всего, неизменно горел надеждой, был готов взвалить на плечи тяжесть любого нерешенного вопроса. Или Сприциса, который, исключая деньги, не хотел ничего, Сприциса, для которого окружающий мир — лишь повод позубоскалить, поглумиться, убивая скуку. Трудно преодолеть пространство, разделявшее этих двух людей, оно обширней Сахары! И на одном краю стоял Угис, на другом — Сприцис.

«А кто же такой я? — неожиданно возник у Липста вопрос. — И где стою я сам?»

Он было попытался найти ответ, но оказалось, что это далеко не так просто. Выходило, что своего, определенного места у него еще вообще не было.

«Я и не Сприцис и не Угис. Я, наверно, что-то среднее между ними».

— А ты не собираешься участвовать в конкурсе? — спросил Угис.

— Что ты сказал? В конкурсе? Я? — встрепенувшись, переспросил Липст.

Откровенное «нет» уже готово было сорваться с языка Липста. С тем же успехом его могли спросить, не собирается ли он участвовать в автомобильных гонках в Монте-Карло. И все же в последний момент Липст удержался.

— Не знаю, — сказал он. — Время еще есть. Подумать надо.

— У тебя глаз свежий. Это большое преимущество. С недостатками свыкаешься и тогда не замечаешь их.

Стук в дверь прервал разговор.

— Войдите, — отозвался Угис.

Но никто не вошел. Угис распахнул дверь — коридор был пуст. Он поглядел по сторонам, повернулся и уже хотел закрыть дверь. Но в этот момент чьи-то ладони сзади предательски закрыли ему лицо.

Угис попытался вырваться.

— Вия… Пусти… Пусти же! Слышишь?..

Шутка удалась. Из-за двери выскочили Робис с Ией. Вия рассмеялась и провела рукой по всклокоченным волосам Угиса.

— Ну, что ты, Уги, так перепугался, — проговорила она сюсюкающим голосом, будто обращалась к малышу. — Я же не съем тебя. Не бойся.

Одним прыжком Угис вернулся к столу. На Вию он даже не взглянул.

Робис стряхивал с воротника Ии снег. Они стояли, держась за руки, и не сводили друг с друга влюбленных глаз. Липст уже засомневался, прилично ли смотреть на такое.

Надежда на продолжение разговора с Угисом была невелика.

— Ладно, — поднялся Липст. — Мне надо идти.

— Постой, постой, — засуетился Угис. — Пошли вместе.

— Ты уже в школу? У тебя еще много времени.

Угис посмотрел на часы.

— Сегодня мне надо быть пораньше.

Угис лгал, это было ясно, как день. Он просто хотел уйти из дому.

По пути им оказалось только до ворот общежития. Тут они распрощались. Угис медленным шагом двинулся по направлению к центру. А Липст помчался к ближайшему автомату.

В субботу в заводском клубе новогодний карнавал. В сборочном все разговоры вертелись вокруг масок и плащей, накладных бород и пластилиновых носов. Так продолжалось до тех пор, пока Угис не огласил решения комсомольского комитета, которое отвлекло от легкомысленных разговоров на карнавальные темы хотя бы мужскую часть молодежи.

Дело было серьезное. Потирая ладони, Угис сообщил о нем так:

— Попахивает риском. Могу поспорить, что стычки не миновать. Короче говоря, комсомольцы организуют поход: «Война хулиганам». От цеха выделяются три патруля. От всего завода — пятнадцать. Действовать будем в контакте с милицией.

— Когда будет эта акция? — спросил Липст.

Восторг, с которым Угис напружинивал мускулы и смаковал предполагаемую «стычку», был заразителен.

— В среду. Райком поначалу предложил было субботу, но Казис не согласился, — Угис лукаво ухмыльнулся. — Карнавал тоже общественное дело, не отрываться же от него комсомольцам? Да, Липст, теперь решено окончательно — костюм марсианина я не надену. Вия говорит, у меня в нем сюрреалистический вид. Лучше наряжусь луком: большая желтая луковица с зелеными перьями. Не плохо, а? Как-никак сельское хозяйство сейчас в центре внимания.

— Ты говоришь, три патруля от нашего цеха? А кто пойдет?

Угис близоруко сощурил глаза.

— Кто пойдет? Все! Нам надо бы пристроиться в патруль, которым будет командовать Робис.

— Нам? — переспросил Липст. — Я что, тоже смогу пойти?

— А почему бы нет? Разве что только побоишься, — подзадоривал Угис.

— Угис! Смотри, у меня живо заработаешь!..

— Ну, ладно, ладно. Пойдем вместе. И только к Робису. Договорились? Да, я тебе, кажется, не сказал: Ия с Вией тоже пойдут с нами.

— Брось!

— Конечно! Ты еще не знаешь, какая хватка у этих девчонок! Так ты придешь, да? Я поговорю насчет тебя с Робисом, — пообещал Угис и побежал агитировать других.

Он уже был в экстазе. Его глаза сияли от восторга. Да что глаза! Казалось, всего Угиса смазали восторгом. Впрочем, это неверно. Смазать можно только снаружи. У Сперлиня восторг струился в жилах, он подпирал его вместо костей.

Поначалу все шло гладко. На заводском дворе состоялся короткий инструктаж, представитель милиции еще раз пояснил обязанности патрульных, затем Казис роздал старшим групп свистки, и патрули двинулись в обход.

На улице пахло только что выпавшим свежим снегом. Становилось холоднее. На закате дотлевало огнистое зарево, жадно заглатываемое наползавшей чернотой ночи.

Робис, Липст и Угис шагали впереди. На небольшом расстоянии позади, как бы прогуливаясь, шли под руку Ия и Вия. Они весело щебетали и громко смеялись, будто и не подозревали, что патрулю достался один из наиболее трудных районов, ограниченный с одного конца парком, а с другого — рестораном. В придачу тут был клуб, прозванный «Банькой», где по средам устраивали танцы.

Пока что повсюду царил идеальный порядок, если не считать мелких нарушений правил уличного движения, которых Липст раньше даже не замечал, зато сегодня, к великому удивлению, видел очень ясно.

Улицы были полны спешащими людьми. Народ возвращался домой с заводов, мастерских и учреждений. Люди шли торопливо, не оглядываясь по сторонам. Это было время большого прилива, затопившего и тротуары, и трамваи, и троллейбусы. Быстро схлынув, он оставил после себя женщин с хозяйственными сумками и матерей, забегавших в детские сады за ребятишками. Наступило недолгое затишье, а затем движение снова оживилось. Принарядившиеся мужчины и женщины направлялись в театры и концертные залы. Появились мечтательные парочки. Вышли «подышать свежим воздухом» крикливо одетые юнцы.

Темнота сгущалась. Один за другим вспыхивали огни. Лампы фонарей напоминали Липсту стеклянные поплавки, к которым рыбаки подвязывают сети. Все, что не вылавливалось из ночной тьмы, тонуло и пропадало, как в пучине моря.