Такого оборота дела Липст не ожидал. Честно говоря, он чувствовал себя несколько обескураженным. «Нужен художник… Ху-дож-ник». А что, если Румпетерис его разыгрывает? Что-то подозрительно прозвучало это упоминание об училище.

— Это что еще за газета?

— Редакция тут рядом. Может, зайдете…

Румпетерис — воплощенная любезность, Он танцевал вокруг Липста, точно вокруг стола для пинг-понга.

— Пока что ничего особенного у нас нет — пишущая машинка и шапирограф. Начинать всегда трудно. Но наш завод — растущее предприятие с громадными перспективами. Через год газета будет печататься типографским способом, по крайней мере в тысяче экземпляров. Для рисунков будут изготовляться растровые клише, применим многоцветную печать!

Единственный стол, стоявший посреди комнаты, завален кучей всяких бумаг, из-под них торчит никелированный рычаг пишущей машинки.

— Я даже не знаю, — Липст окинул взглядом редакционную комнатушку. — Я очень занят…

— Это займет у вас всего несколько часов в неделю.

— Ху-дож-ник! — словно передразнивая кого-то, протянул Липст. — Почему вы решили говорить об этом именно со мной? Какой я художник?

— Вас порекомендовали.

— Интересно, кто же?

— Секретарь комсомольской организации.

И Румпетерис еще раз нарисовал перед Липстом картину развития газетно-издательского дела на заводе. Его речь так и пестрела всевозможными «линотипами», «офсетами», «тиражами» и «ротациями».

— Что-нибудь намалевать я бы, конечно, мог, — перебил его Липст. — Но я ничего не смыслю в рисунке пером.

Румпетерис достал из синей папки узкую полосу, отпечатанную на машинке.

— Для передовицы надо нарисовать виньетку. Гвоздь номера! Результаты конкурса…

Рука Липста машинально потянулась вперед.

— Результаты конкурса?!

— Да. Я надеюсь, вы сохраните редакционную тайну. Пока газета еще не вышла…

— Покажите, пожалуйста! Какой высоты должна быть эта виньетка?

Первые строки Липст читать не стал. «Чтобы способствовать», «чтобы развивать», «чтобы развернуть»… История рационализаторского движения. Цитата. Дальше, дальше! Взгляд Липста пробежал по диагонали листок. Ага, вот! Первая премия. Вторая… Третья… Игорь Савишко, Янис Буринь, Владислав Крейцерис…

Вдруг Липст увидел свое имя. Он не прочитал его, а просто узнал по знакомым очертаниям. Нет, он не ошибся, так и написано черным по белому: «…комиссия жюри особо отмечает организационное предложение Липста Тилцена и Угиса Сперлиня, которое, несмотря на то, что не отвечает условиям настоящего конкурса, заслуживает самого пристального внимания…»

Липст посмотрел на Румпетериса, потом снова на статью.

«…особо отмечает организационное предложение Липста Тилцена и Угиса Сперлиня… Липста Тилцена и Угиса Сперлиня…»

Липсту кажется, будто какая-то чудесная сила отрывает его от пола и подымает в воздух. Губы Липста расплываются в широчайшей улыбке, щеки пылают, а глаза не в силах оторваться от узкой полоски бумаги. Румпетерис удивленно смотрит. Поведение Липста не очень понятно.

— Высота должна быть пять сантиметров.

Липст положил статью на стол и собрался уходить.

— Ну, будет виньетка? — Румпетерис взял Липста за рукав. — Нужна к завтрашнему дню.

— Виньетка? Да, да. Будет… Точно!

— Ну вот и хорошо, — довольный Румпетерис присел на край стола. — А мне казалось — с кем, с кем, а с Тилценом не договоришься…

Они посмотрели друг на друга и засмеялись,

«А ведь он неплохой малый», — подумал Липст.

— Я считал, ты из заносчивых, — добавил Румпетерис.

— Вот еще глупости, — отмахнулся Липст. — Виньетка будет! И еще какая! Высший класс!

На седьмом небе от счастья, Липст облетел все клубные комнаты, но спуститься на грешную землю так и не удавалось. Через несколько дней его имя будут повторять в каждом цехе. Его прочтут в передовой статье газеты! Липст Тилцен и Угис Сперлинь! Угис Сперлинь и Липст Тилцен! Юдите, ты слышишь? Я тебе обещал, помнишь, — впредь все пойдет по-другому. Первый прыжок с трамплина, и, извольте, каково, а?.. Поглядишь, что еще дальше будет!

Липст чувствует необходимость двигаться, что-то делать. Прежде всего не худо было бы с кем-нибудь поговорить. «А знаешь последнюю новость? Нет? Ну, конечно, откуда тебе знать! Пока что это редакционная тайна. Если ты дашь честное слово никому не разболтать, я тебе, как другу…»

В первую очередь надо бы рассказать Угису. Он, бедняга, ничего и не подозревает. Вот это будет новость для Угиса! Не исключено, что его кондрашку хватит. Но это можно сделать только вечером у Робиса.

Первый прыжок и первая победа… Липст никак не может успокоиться. Турбина честолюбия завертелась и гонит его вперед. Дальше! Дальше! Теперь не останавливаться на полпути. Сразу же сделать второй прыжок, третий. В отдел кадров к Мерпелису! Три дня подряд Липст отирался у двери отдела кадров, но всякий раз ему не хватало капельки храбрости, чтобы переступить порог. Сегодня Липст даже не заметил дверь. Он влетел точно реактивный «ТУ», которого гонит по посадочной полосе непреодоленная сила инерции полета.

— Мне к товарищу Мерпелису!

Секретарша энергично затрясла модной шевелюрой:

— Приходите завтра. Начальник занят. Он едет в совнархоз.

— Мне надо поговорить с ним сейчас.

— Завтра с утра!

— Я все-таки войду. Всего несколько слов.

Липст берется за холодную никелированную ручку, но не успевает открыть дверь кабинета. Она распахивается сама. Точнее говоря, ее изнутри толкает начальник отдела кадров. В одной руке у него шляпа, в другой — старенький, потертый портфель.

— Через час должны собраться цеховые табельщики. Позвоните, что совещание откладывается на завтра. Пока!

Липст преграждает Мерпелису путь.

— Товарищ Мерпелис, одну минутку…

— Завтра, молодой человек, завтра. Я спешу.

Липст не отступает ни на пядь.

— Я вас долго не задержу… Только на минутку.

Липст наступает. Он просто-напросто заталкивает Мерпелиса обратно в кабинет. Заталкивает, как вырвавшегося из загона теленка.

Мелкими, аккуратными шажками Мерпелис возвращается к письменному столу, садится сам и указывает на стул Липсту. Лицо на миг скрывается под бледными ладонями, затем руки, словно занавес, раздвигаются, и Липст видит нечто неожиданное — глаза Мерпелиса смеются.

— Слушаю вас, — говорит он, и голос звучит весело. Можно подумать, что они рассказывали друг другу анекдоты и теперь настала очередь Липста.

Липст наспех пытается подобрать нужные слова, и тут храбрость ему вдруг изменяет… Наконец все сказано.

— Хочу перейти в инструментальный. Хочу учиться на токаря.

На словах все это звучит довольно обыденно, незначительно. «И для чего я загонял Мерпелиса обратно в кабинет? — думает Липст. — А если он теперь опоздает в совнархоз? Даже совещание табельщиков отложили, а я пристал к нему».

Мерпелис отыскал синюю папку с надписью «Липст Тилцен». В папке анкета и еще какие-то бумажки. Мерпелис внимательно просматривает их.

— Мастер Крускоп написал характеристику, — говорит он. — Так, так…

Липст вздрагивает.

— Может, мне все-таки зайти завтра, — говорит он, — раз вы торопитесь…

Мерпелис, по-видимому, не расслышал, он продолжает неторопливо листать бумажки. Он уже никуда не спешит. «И что там столько времени читать в такой маленькой бумажке? Интересно, что Крускоп накатал про меня?»

Наконец бумаги изучены. Папка перекочевала на свое место. Щелкнул замок шкафа. Мерпелис спрятал ключ в карман жилета.

— Ладно, — говорит он. — Отдел кадров сам не решает такие вопросы, но я считаю, что у остальных тоже не будет возражений. Токари заводу нужны. В отпускной период цех вас, наверно, не отпустит. Учиться сможете начать осенью. Я отмечу в блокноте.

— Спасибо, — это единственное, что Липст в силах выговорить.

Сказочный замок семейства Красткалнов оказался весьма симпатичным домиком по соседству со станцией. Он так хитро запрятался среди густых деревьев и кустов, что создавалась полная иллюзия уединения и близости к природе. Липсту больше всего понравилась наружная деревянная лестница на чердак. Экзотический вид был и у крытой дранкой обомшелой кровли. Сам домик воздвигнут на довольно высоких каменных столбах, расположенных по углам, и, возможно, потому напоминает большую голубятню.