Впрочем, менее опасным от этого он не стал: разорванная артерия вполне могла прикончить погранца, Леснику пришлось применить методы первой помощи, которым на Курсе молодого бойца не учат. Да и врачей-профессионалов – не учат. Оставалось надеяться, что в суматохе никто не заметил весьма странной остановки кровотечения…

Крокодил тем временем торопливо бросал кодовые фразы в рацию. Операция входила в завершающую стадию. Шайтан-манул прорвался – но примерно там, где этого от него и ожидали. Лесник поднялся с колен, посмотрел на побледневшее, даже скорее посеревшее лицо паренька – был тот скуластенький, темноволосый, смуглый. Из местных – границу по договору охраняла российская ФПС, но по тому же договору призывали в пограничники и туркменов. Ладно, жить будет. Довезут до госпиталя, сделают переливание… Вдалеке грохнул взрыв. Почти сразу – еще один. Ага, сработало! Тварь напоролась-таки на растяжки – и начиненные серебряными шариками мины-лягушки наверняка убавят ей прыти.

– Пошли, Эдик, – сказал Лесник. – Пора заканчивать.

– Может, всё-таки.. – неуверенно начал капитан Ильченко. Хотя заранее был предупрежден – его люди используются лишь на начальных этапах операции. Точку поставят звероловы-профессионалы. По легенде, объектом охоты был крайне опасный зверь-людоед – не то реликтовый азиатский леопард, не то спустившийся с гор ирбис. А то даже и туранский тигр, полвека считавшийся истребленным.

– Займитесь раненым, – отрезал Лесник. – Подойдет наш спецтранспорт – обеспечьте подъезд как можно ближе к предгорьям. Вы ведь тут каждый закуток…

Фразу оборвал третий взрыв. И полевые агенты устремились на звук.

Пробежали сотню метров – рвануло еще дважды. Судя по удаленности взрывов, тварь всё-таки уходила… И достаточно быстро.

Это тревожило. Такое количество серебра давно стреножило бы даже ликантропа… Но с шайтан-манулом никому дела иметь не приходилось. По крайней мере из нынешнего состава Конторы. Недаром охоту на легендарную тварь возглавил лично обер-инквизитор. И кто знает, на какие еще сюрпризы способен известный лишь по старым книгам монстр…

Радецки, похоже, тревожился и опасался не меньше. Потому что, как всегда в таких случаях, отпустил мрачную шуточку после очередного взрыва:

– Ох, влетит он Конторе в копеечку. Чует мое сердце – заставит Юзеф нас по кустам ползать. Шарики серебряные собирать…

Лесник ответил на бегу коротко, чтобы не сбить дыхание:

– Юзеф может. Легко.

Потом оба замолчали. Дальше бежать предстояло с крайним вниманием – дабы не напороться на собственную растяжку.

* * *

Здесь, среди скал, мин не было. Но и без того скорость шайтан-манула резко снизилась – с вертолета увидели тварь, выскочившую ненадолго на открытое место, передали: движется по ущелью впереди, метрах в пятистах, не более. Шел оборотень прямиком к границе. Конечно, Юзефу наплевать на суверенность чужой территории: если что, люди из родственной службы шейх-уль-ислама нажмут на нужные рычаги и замнут скандал. Но лишних проблем не хотелось…

Они прибавили темп, хотя это и казалось уже невозможным.

Но – что казалось еще менее возможным – тварь тоже ускорилась. Промежутки между кровавыми пятнами увеличились.

Впереди послышалась стрельба. Длинные автоматные очереди. Скалы искажали звук, точно расстояние не определялось – но неподалеку. Совпадение? Иранские пограничники? Именно здесь и сейчас?

Прояснилось всё быстро. Клипса-наушник ожила голосом Юзефа:

– Лесник! Мы нашли пятачок и выбросили десант! У меня потери, но тварь мы завернули. Идет прямиком на вас! Сработайте аккуратно. Семаго не простит, если не возьмёте живьем!

– Разберемся… – неопределенно пообещал Лесник вшитому в воротник микрофончику. И отключил связь. Нечего тут под руку…

Синхронными движениями они с Крокодилом перекинули из-за спин оружие – весьма напоминавшее стандартные АГК [АГК – автоматно-гранатометный комплекс. Проще говоря – калашников с подствольником.], лишь вместо подствольных гранатометов крепились портативные сетеметатели. Разберемся… А живьем или нет – как уж получится…

* * *

Вопреки названию, ничего общего с манулом – некрупным диким котом, живущим в горах и предгорьях, – тварь не имела.

Окраска шкуры весьма напоминала снежного барса: белую шерсть испещрял сложный узор темных пятен и других – свежих, кровавых…

Впрочем, приглядываться долго не пришлось. Едва увидев, ударили в два ствола… И всё равно едва не проиграли.

Очередь Крокодила не остановила прыжок зверя – длинный, больше похожий на полет. В последнюю долю секунды Эдик успел отпрянуть, разминуться с когтями-кинжалами. Откатился в сторону, целый и невредимый – но на пару секунд вышел из схватки. Шайтан-манулу их хватило, чтобы обрушиться на Лесника…

Автомат грохотал, прыгал в руках. Смерть смотрела в глаза – бездонными желтыми зрачками. Красивая, грациозная, безжалостная смерть…

…Три десятка серебряных спецпуль, снаряженных миостагнатором, стоили, надо думать, вообще целое состояние. Но дело свое те пули в конце концов сдепали. К обрыву шайтан-манул едва полз, оставляя на камне широкий красный след, от грациозных стремительных движений не осталось и следа. Надеялся уцелеть, рухнув с сорокаметровой высоты? Или предпочел смерть плену? Неважно…

Крокодил прицелился, теперь уже неторопливо. Метатель выстрелил – совсем негромко после рвущих уши очередей. Сеть опутала зверя. Он сделал слабую попытку вырваться, разорвать путы – но тут же был накрыт второй сетью.

Они не сразу поняли, что означают продолжавшиеся судорожные движения шайтан-манула – не приближались, опасаясь любых сюрпризов. Лишь когда сквозь ячеи сетей полезли окровавленные клочья шерсти, догадались…

– Перекидывается… – констатировал Крокодил, подходя. И спустя несколько секунд добавил: – Да ведь это…

Фраза осталась незаконченной Но Лесник и сам всё видел.

* * *

– М-да… – задумчиво протянул Юзеф. – На вид лет четырнадцать-пятнадцать… В звериной ипостаси процессы старения замедляются, но не так уж сильно. Стало быть, родилась она лет девятнадцать-двадцать назад, никак не больше.

Затянутая в сеть, у их ног лежала девчонка – худенькая, смуглая, ничем не отличающаяся от местных жительниц. Если, конечно, девушку-туркменку догола раздеть и изрешетить автоматным огнем с близкой дистанции.

Впрочем, раны исчезали, затягивались. Куда медленнее, чем в зверином облике, но затягивались… Хотя миостагнатор оставался в крови. Никакой опасности девчонка сейчас не представляла. Если не ввести антидот, естественно.

– А это значит: прайд, – продолжил свою мысль Юзеф. – Целый прайд таких зверюшек жил у нас под самым носом – а мы ни сном, ни духом…

– Нереально, – усомнился Радецки. – Уж заметили бы. Не было нападений на людей. Даже на скот – не было. Может, забрела с той стороны? – Он кивнул в направлении границы.

– Нет, – отрезал обер-инквизитор. – Я связывался с шейх-уль-исламом. И там всё тихо.

– Значит, латентный W-ген… – не сдавался Крокодил. Лесник в дискуссии не участвовал. Внимательно наблюдал, как сокращается смуглая кожа рядом с маленькой, остренькой девчоночьей грудью – выталкивая кусочек серебряной оболочки пули…

– Дремавший два века ген? – сухо спросил Юзеф. – Не бывает. – И добавил с вовсе уж странным выражением: – Ладно, вскрытие покажет… Семаго-младший будет доволен…

Лесник вспомнил небольшой и загаженный лесок неподалеку от подмосковного Реутова. И девчонку-вервольфа, так же лежавшую у их ног. Тогда Семаго-младший остался весьма недоволен. Труп Ядвиги ему не достался. Сгорел на сооруженном там же погребальном костре. Труп дочери Юзефа…

– Значит, приспособились, – предположил Лесник. – Или охотятся лишь на диких животных, или вообще не питаются в звериной ипостаси. Тогда здесь, в глухом углу, вполне мог выжить прайд… А эта совсем молоденькая – и засветилась. Иных вариантов нет. Ну что, вызываем вертушку?