И все стало не так. По крайней мере для Лесника.

Вокруг потемнело. Или не вокруг, а в его глазах. Давление на виски исчезло. Тело пронизывало странное ощущение, похожее на вибрацию – очень быструю, когда её уже не воспринимаешь, как поток колебаний, – а как что-то неприятное, проникающее во все самые потаённые закоулки организма… Одновременно появилось чувство, возникающее в быстро опускающемся, почти падающем, лифте – но без ощущения невесомой лёгкости, порождаемой таким падением. Лесник мимолётно удивился. Вестибулярный аппарат у него всегда работал идеально…

А ещё – что-то случилось с окружающими – так показалось Леснику. Рука Копыта тянулась к горлу Дианы-Маши. Но – медленно, очень медленно, ползла сквозь воздух, как сквозь тягучий клей – ладонь неспешно повернулась, пальцы начали расходится для захвата…

Диана оттолкнула руку.

Обычным движением, отнюдь не заторможенным.

Одновременно зажёгся свет.

Глава восьмая

Освещение вспыхнуло – и основное, и аварийное. Впрочем, последнее через секунду погасло, фотоэлементы вновь сработали надёжно. Из холла послышались голоса бойцов – причём на слух казалось, что они за несколько секунд умудрились дойти до последней стадии опьянения…

Болезненные ощущения Лесника никуда не делись, разве что чуть ослабли. А может, он просто притерпелся.

С обер-инквизитором тоже что-то было не так. Лесник едва узнал его голос – голос смертельно больного, чуть не умирающего человека. Но тяжело падающие слова, с большими, чем обычно, паузами, – могли принадлежать исключительно Юзефу:

– Ну и что… что ты мне можешь показать… кроме мужского стриптиза? Щенок…

С Копытом происходило странное. С побледневшего лица катил пот – и даже не капли – струйки. Оно, лицо, дёргалось – гримасы переходили одна в другую. Руки совершали непонятные движения – ломаные, незаконченные…

– Щенок, – повторил обер-ишсвизитор. – Нажравшийся чужих мозгов… и возомнивший себя властелином мира…

Юзеф медленным, старческим движением поднял руку. Показал лежащую на ладони маленькую плоскую коробочку. Несколько чёрных кнопочек, одна красная – но большая.

Обер-инквизитор снизошёл до объяснения:

– Ты что-нибудь слышал… о магнитно-резонансной томографии… Мессия недоделанный? На таких, как ты… она интересно… действует… Этот роддом получил три года назад подарок… томограф… якобы от разбогатевшего эмигранта, здесь родившегося… Тут стоит, за стеной… Не совсем обычный… я нажал кнопку – и все мы в сильнейшем поле… только на тебя оно… Как, нравится?

Вот оно что. Неудивительно, что Юзеф так резко сдал. Тут и молодым-то…

Маша-Диана шагнула вперёд. Упёрла «Генц» в диафрагму тенятника. Тот отшатнулся – угловато, неловко…

Юзеф проинформировал:

– Если сейчас в тебя попадёт пуля… будет больно… И ничего не зарастёт, не мечтай… Будет очень больно… как всем, кого ты убивал… и тем… кого убивали для тебя…

Копыто стремительно рванулся вперёд, к пультику управления томографом. Вернее, он, наверное, думал – стремительно. Споткнулся, неуклюже упал. И не спешил подниматься.

– Вставай… мразь… – сказал Юзеф. – Жить будешь… пока… Но на растительной диете… и сам – растительный…

– Не надо так, Юзик, – тихо сказал Алексей Николаевич. – Все-таки он родился человеком. С искрой Божьей… Не стоит топтать павшего – с удовольствием.

– Человеком он станет… когда Семаго-младший… трепанирует лобные доли… Полезным обществу… будет морковные грядки поливать… В Белоостровском скиту…

И это все? – подумал Лесник. Столько крови, столько смертей, чтоб все кончилось – так? Нажатая кнопка – и занавес? Конец комедии?

Через секунду он понял, что поспешил, что до занавеса ещё далеко.

Понял, когда окно со звоном ввалилось в ординаторскую.

Выстрелить в две влетевшие в окно тёмные фигуры Лесник не успел.

Вернее, успел, – но Диана выстрелила раньше. В него. Нажала на спуск в буквальном смысле на лету, пересекая комнату длинным прыжком – траектория его завершилась возле близнецов – удар, удар, два неприятных звука слились в один. С таким хрустом ломаются шейные позвонки. Близнецов не стало…

…Пуля каким-то чудом лишь царапнула пальцы, но выбила тяжёлый и неуклюжий СПП – стрела ушла в никуда – а в следующее мгновение короткий автомат пришельца упёрся в ребра Лесника, притиснул к стене. Второй – в шею Юзефа. Впрочем, сейчас обер-инквизитор не выглядел тем грозным бойцом, каким был сутки назад. Казалось, главная его забота – сделать очередной вдох. Грудь поднималась и опускалась с заметным глазу усилием… Пульт управления куда-то исчез. Маузер, так и не перезаряженный, пришелец небрежно смахнул со стола.

Шансов не было.

Незваные гости, затянутые в чёрные облегающие комбезы, держались на редкость профессионально. А Диана грамотно подстраховывала обоих на расстоянии, стоя над трупами близнецов.

Лесник искал и не находил тот неуловимый момент, когда можно рискнуть, можно переломить ситуацию. К тому же соотношение сил вновь изменилось – и вновь не в их пользу.

Следующая двойка – тоже сплошь чёрные, лишь глаза поблёскивают из-под масок-капюшонов, – появилась не так зрелищно. Без вылетающих стёкол – вылетать было нечему. Но тоже ловко скользнули в окно – и сразу в холл. Один на ходу отвесил хорошего пинка по рёбрам Копыту, вознамерившемуся на четвереньках покинуть место действия. Тот взвизгнул, забился в угол, не вставая. Метался взглядом по ординаторской, не зная, чего ждать дальше…

Короткие звуки ударов – и пьяно мычащие голоса в холле смолкли.

Третья двойка материализовалась за окном. О левитации, понятно, речь не шла – серое небо оконного проёма пересекали тонкие чёрные леера. И там же, за окном, зашумел-загрохотал какой-то механизм.

Лесник мельком подумал, что Алексей Николаевич Соболев, скорее всего, не понимает, что произошло. Слов не было сказано, ни одного. Хотя иные слепцы весьма точно представляют, что творится вокруг – без всяких слов-объяснений, только на слух…

…Очевидно, это задумывалось как эффектный выход на сцену: вы, дескать, тут все по уши в дерьме и крови, а я спускаюсь с небес, как Бог на машине, – воздать всем по заслугам. Весь в белом…

Но техника, как оно часто бывает, подвела – что-то застряло, что-то скрежетало, стрела рывками раскачивалась – и стоявший в решётчатой кабинке на её конце человек оказался вынужден вцепиться руками в бортики, изрядно потеряв в авантажности… Впрочем, в белом он был. В изящнейшем белом костюме.

Наконец все сработало, как надо. Человек шагнул на подоконник, спрыгнул в ординаторскую. И оказался субкомандором Беркутом, кандидатом в члены Капитула, и.о. начальника Северо-Западного филиала.

Второй раз за сутки Лесник стоял под стволами «кипарисов». Ощущение дежа вю и заколдованного круга росло и крепло.

– Что… за театральщина, Беркут? – прохрипел Юзеф. – Порхал мимо… решил передохнуть? Почистить пёрышки… поклевать зёрнышек?.. Извольте доложиться по всей форме, господин суб-командор!

На последней фразе голос обер-инквизитора стал обычным – чеканно зазвенел. Правда, потом Юзеф долго и шумно переводил дыхание…

Беркут докладывать по всей форме не спешил. Внимательно осмотрел диспозицию, выделил взглядом Копыто.

Кивнул удовлетворённо. Его бойцы производили впечатление глухонемых, ловящих каждый жест начальства – один тут же нагнулся над тенятником, в руке мелькнул шприц-пистолет. Использованные карпулы покатились на пол. Копыто обмяк, затих.

Миостагнатор, и прямо по точкам, догадался Лесник. Загнётся ведь от такой дозы – в магнитно-резонансном поле-то… Впрочем, им без разницы, у них приказ. А что без допроса – отпишутся, не впервой…

После реплики обер-инквизитора стояла тишина. Юзеф ждал ответа, скрестив на груди руки. Отец Алексий переводил широко открытые глаза с одного участника немой сцены на другого – словно действительно их видел…

Через секунду-другую Лесник понял, что обер-инквизитор тоже оценил опасность передозировки для третьего из Чёрной Троицы. И скрещённые на груди руки – не просто жест презрения. Магнитно-резонансное поле ослабло – это чувствовалось физически… Но полностью не исчезло. Замерший было Копыто заворочался, не приходя в сознание…