Ослабленность здания и его относительно легкий строительный каркас привели к повышенной гибкости, и естественный период качания достиг 20 секунд. Для сравнения: период качания башен Всемирного торгового центра равен 10 секундам, а у зданий Западного побережья, спроектированных так, чтобы противостоять сейсмическим силам, он равен всего лишь 5 – 6 секундам. В нескольких случаях, включая и утро катастрофы, сильные порывы ветра усилили период колебания здания Залияна и создали исключительные колебательные движения, которые постепенно и разрушили сваи с подветренной стороны.

В дополнение к резонирующим порывам ветра общая ветровая нагрузка оказалась значительно больше, чем предполагалось кодексом. Ветровая продувка в аэродинамической трубе, возможно, покажет, что недавно завершенное здание государственных контор на западном конце площади создало эффект Вентури, который не только увеличил общую нагрузку на западный фасад здания Залияна, но и сместил вектор равнодействующей силы выше, увеличив, таким образом, силу опрокидывания.

Усадки северо-восточного угла здания вследствие уличного провала оказалось достаточно, чтобы нарушить уже ставшее ненадежным соотношение сил.

При создании любой инженерной структуры делаются ошибки: в проекте, в изготовлении, в строительстве, в эксплуатации, которой подвергается сооружение, в самых разных областях. Почти всегда эти ошибки достаточно малы, чтобы их не могли перекрыть различные факторы безопасности. Иногда ошибки компенсируются или сводятся на нет, однако в случае со зданием Залияна они как бы усилили друг друга. Все векторы сил действовали в одном и том же направлении, и здание рухнуло.

Мои предложения, которые следует предпринять, чтобы предотвратить повторение подобных катастроф, применимы не только к городу Нью-Йорку, но и ко всем местностям, где есть небоскребы:

1. Ответственность за строительство должны нести городские власти, а не застройщики. Высокие сооружения представляют собой большую угрозу для населения, поэтому последнему следует иметь своих представителей на месте строительства на всех его этапах, чтобы убедиться, что интересы населения не нарушаются. То, что уже является общей практикой при проектировании государственных зданий, может быть также применено и к крупным частным проектам, что демонстрируется в городе Лос-Анджелесе.

2. Необходимы испытания макетов в аэродинамической трубе при реализации крупных проектов. Недавний опыт Бостона, Чикаго, Хьюстона, а теперь и Нью-Йорка предполагает, что нынешние кодексы, относящиеся к проектированию окон, недостаточно надежны для полной безопасности населения. Масштабные модели при таких испытаниях должны включать в себя и окружающие здания.

3. Надо требовать внимательного рассмотрения инженерных планов. Проектировщиков следует заставить проверять все внешние факторы вплоть до деталей самого маленького соединения. Такое изменение в американской инженерной практике будет стоить недешево – в Европе это порой обходится почти так же дорого, как и оригинальный проект, однако изменение должно быть сделано для долговременных проектов и для проектов высотных зданий. Риск слишком велик. На карту поставлена человеческая жизнь.

4. Найти способ сделать доступным анализ технических данных аварий и катастроф. Гигантское количество информации заперто в картотеках страховых компаний, которым удалось уладить претензии вне суда. Чтобы защитить заинтересованных лиц от новых исков, нужная информация утаивается, причем даже от профессионалов-проектировщиков. В настоящее время изучается два возможных подхода: создать либо оснащенный компьютерами Информационный инженерный центр, который стал бы хранилищем необходимых фактов, взятых из картотек сотрудничающих проектировщиков и страховых компаний, либо Национальный центр расследования аварий и катастроф, который будет облечен властью исследовать и описывать любые аварии и катастрофы по своему выбору. Оба проекта нуждаются и заслуживают серьезного федерального финансирования.

Для того чтобы увеличить безопасность высотных зданий и восстановить доверие к ним людей, требуется не так уж много.

Брайан Митчелл Брендон, штат Вермонт.

В гараже шла сварка стальной цистерны, и во все стороны каскадом сыпались искры. Под грузовиком возился механик. Сквозь открытый проем лился яркий солнечный свет. “Раздумывать некогда, – сказал себе Гил Эллис, – нужно действовать, пока меня не хватились. Единственный шанс спастись – бежать на лимузине старика Дрэглера под видом его шофера”. Такого безумного шага от него никто не ждал, и план мог сработать.

Прежде чем завести мотор, он крепче сжал руль и несколько раз глубоко вздохнул. Шоферская куртка жала в плечах, фуражка нелепо торчала на самой макушке. Рядом с ним на сиденье лежал пистолет. Если Трейнер и Дрэглер думают, что он будет спокойно сидеть у себя в кабинете, пока они решают его судьбу, то их ждет сюрприз. Они всегда недооценивали его, относились к нему покровительственно, но теперь с этим покончено.

– Сейчас или никогда, – прошептал Гил, включая зажигание. Мотор проснулся, тихо заурчал. Он отпустил тормоз, надел темные очки и медленно, очень медленно двинулся к дверям гаража. Такую огромную машину он вел впервые и чувствовал себя будто за штурвалом корабля. Все в этом безукоризненно чистом салоне, где пахло кожей, поражало роскошью. Механик вылез из-под грузовика и наблюдал за движущимся лимузином. Гил надеялся, что в полумраке гаража он вряд ли разглядит что-нибудь, кроме шоферской куртки и фуражки. Пряча лицо за стойкой дверцы, Гил небрежно помахал рукой из открытого окна, и машина выехала во двор, залитый невадским солнцем.

Чтобы почувствовать машину, он сделал широкий разворот направо. Легкая в управлении машина отвечала на малейшее прикосновение к акселератору. Главное сейчас – не поддаться паническому желанию пролететь сквозь ворота со скоростью пушечного ядра.

Руки дрожали, сердце бешено колотилось, но Гил заставил себя снизить скорость до пяти миль в час. Старик терпеть не мог быстрой езды, и его шофер Карлос обычно водил машину медленно, как на похоронах.

Когда лимузин проезжал мимо стоянки автомобилей Химической корпорации Дрэглера, Гил заметил, что возле его “мазды”-седана стоит охранник. Он медленно повернул налево и остановился у главного въезда. Сторож бросился откатывать в сторону створки раздвижных ворот. Гил терпеливо дождался, пока они откроются полностью, – будто в запасе у него была уйма времени, – потом осторожно двинул машину вперед и в знак благодарности слегка нажал на клаксон, как это всегда делал Карлос. Сквозь затемненные окна да к тому же с расстояния в несколько футов сторож не мог разглядеть, что в машине никого нет, однако, заметил Гил, он внимательно всматривался в его лицо. Поэтому, проезжая мимо, Гил отвернулся и сделал вид, что пристегивает ремень безопасности.

Сзади послышались крики. Оглянувшись, Гил увидел, как из административного здания появились люди и, размахивая руками, побежали к воротам.

– Подожди секунду, Карлос! – крикнул охранник. – Похоже, что-то случилось.

Гил закрыл окно и увеличил скорость.

– Эй, постой! – снова окликнул его охранник. – Погоди!

Услышав шум двигателей, Гил нажал на акселератор и почувствовал, что лимузин с силой устремился вперед. Перед ним лежали шесть миль дороги, вившейся по краю каньона Стражника до пересечения с шоссе 445. Только бы успеть доехать до перекрестка! Там он будет уже в безопасности. Конец июня, время, когда шоссе 445 буквально забито машинами туристов, направляющихся из Рино и Спаркса озеру Пирамид. Поэтому вряд ли люди Дрэглера станут его там преследовать.