– Я вместо него. Чем могу помочь?

– Это звонит его жена, из другого города.

– Кто? Миссис Эллис? Боже мой... Послушайте, не вешайте трубку. Генерал наверняка захочет с вами поговорить. Карен, нахмурившись, ждала у телефона.

– Миссис Эллис? Это Клем Трейнер. Мы пытались связаться с вами. Дело в том, что... в общем, я должен сообщить вам ужасную новость. Ваш муж неизвестно почему... вчера во второй половине дня он... – Трейнер прочистил горло и начал снова. – Ваш муж умер. Он свалился в машине в каньон. Взял лимузин президента компании – мы не знаем, с какой целью – и... наверное, не справился с управлением. Мне очень жаль, миссис Эллис. Он скончался прежде, чем подоспела помощь. Где вы сейчас? Может быть, прислать за вами машину? Алло! Алло!

Пораженная Карен выронила трубку и перевела взгляд на Джима. Пытаясь что-то, сказать, она открывала и закрывала рот.

– Гил умер, – произнесла наконец она, – свалился в каньон... на машине... – Из глаз ее брызнули слезы, колени подогнулись. Джим едва успел подхватить ее и посадить в кресло. Он потянулся было за трубкой, но она, обхватив его за талию, уткнулась ему в живот и сидела так, стараясь унять рыдания. Голос Трейнера все спрашивал, как она себя чувствует, куда она пропала. Откинувшись на спинку кресла, Карен вновь подняла трубку. – Я сейчас же выезжаю. Я нахожусь в Сосалито, возле Сан-Франциско.

– Мы можем прислать за вами машину или самолет.

– Я поеду на своей машине, со мной все в порядке.

– Вы уверены?

– Да.

– Я встречу вас возле вашего дома, скажем, в тринадцать часов.

Буду ждать у ворот.

– Спасибо. Хорошо. – Голос ее звучал ровно, без всякого выражения.

– Мы сделали кое-какие предварительные распоряжения, но, разумеется, окончательное решение за вами.

– Понимаю.

– У меня нет слов, чтобы передать вам, как я огорчен, миссис Эллис. Гил был моим любимцем, и он всегда так хорошо отзывался о вас. Нам всем будет его не хватать. Если я могу чем-то...

– Нет, нет, ничего не надо. До свидания. Карен бросила трубку и уставилась в пространство. Джим обнял ее за плечи, стараясь утешить, ласково прижал к себе.

– Свалился в каньон... – сказала Карен задумчиво. – Взял чужой лимузин... Я не узнала никаких подробностей. Боже, что же будет? – Она положила голову на его плечо и тихо заплакала. – Мы разводились... вроде уже и не любили друг друга...

– Когда-то ты любила его. Карен, я отвезу тебя в Рино.

– Нет, нет, я поеду сама.

– Ты не должна вести машину. Позволь мне...

– Спасибо, Джим, но все будет в порядке. Мне сейчас лучше побыть одной. – Она ободряюще пожала ему руку, потом пошла в спальню собирать свои вещи. – Какой ужас, – говорила она, укладывая вещи в сумку. – Вчера еще он был жив... и вдруг... Надеюсь, он не очень страдал. У него и так хватало в жизни проблем.

– Если у тебя будут сложности в пути, если почувствуешь, что не можешь вести машину, позвони мне.

– Хорошо.

– И когда приедешь домой, обязательно позвони, я буду волноваться.

– Ладно.

– Все-таки лучше бы мне сесть за руль.

– Нет. Получится, что я буду в Рино, а машина – здесь.

– Мы можем ехать на твоей. Я вернусь поездом.

– Спасибо, но лучше этого не делать. Мне трудно объяснить тебе, но я просто слышу, как соседка миссис Пост говорит: “Надо же, не успела мужа похоронить, а уже...”

Она не закончила фразу. Проверив несколько раз, не забыла ли чего-нибудь в спальне или в ванной, Карен молча застегнула сумку.

– Если тебе понадобится место, чтобы спрятаться от всех, помни о плавучем доме. Здесь ты найдешь полное уединение.

– Я тебе очень признательна за все. Прошлая ночь была великолепна. – Карен обняла его и быстро поцеловала в губы.

Джим взял сумку в одну руку, другой обнял ее за плечи, и они направились к машине. Стоя у машины, он поцеловал ее и сказал, что будет с нетерпением ждать звонка. Она отъехала, помахала ему рукой и влилась в транспортный поток, направляющийся на север, к Ричмонд-Бридж.

Свернув с дороги на свой подъездной путь, Карен заметила стоявший у обочины “кадиллак”. В нем сидели двое мужчин. От двери соседнего дома к ней направлялась через лужайку миссис Йост, которая, по-видимому, караулила у окна своей столовой. Карен была растрепана, не накрашена, с красными от слез глазами. Всю дорогу она плакала и, кажется, выплакалась до конца. Ей казалось, что и душа и тело ее онемели и до предела измучены. Ей было не до посетителей. Больше всего на свете хотелось принять ванну, съесть бутерброд, выпить чего-нибудь, позвонить Джиму, а потом лечь спать и никого не видеть. Но ее поджидали трое, переполненные сочувствием и жаждущие ее утешить.

Выйдя из машины, она, как во сне, обошла ее и открыла багажник.

– О Карен, какое горе! – воскликнула миссис Йост. – Это известие просто подкосило нас. Как вы себя чувствуете, дорогая? Вам нельзя сегодня оставаться в одиночестве. Я могу побыть с вами, или приходите ночевать к нам. Мы и комнату вам приготовили.

Карен взглянула на нее и слабо улыбнулась.

– Спасибо, миссис Йост, вы очень добры.

– О готовке даже не думайте. Кухня – это моя епархия. Если будут поминки, или прием, или что-нибудь такое, я все возьму на себя, вы только скажите.

– Хорошо.

По подъездному пути к ней подходили двое мужчин из “кадиллака”.

– Миссис Эллис? Я Клем Трейнер. Мы познакомились на рождественском празднике.

– Помню. Очень мило, что вы встретили меня здесь.

– А это Джереми Дрэглер, президент нашей компании.

– Здравствуйте. – Она быстро пожала руки обоим мужчинам, и, повернувшись к миссис Йост, сказала: – Спасибо за участие, Эдит. Сейчас я не могу ничего решить, поймите, пожалуйста.

– Да, конечно, поговорим попозже, дорогая.

Карен проводила гостей в дом и предложила им выпить. Они отказались. Она извинилась и пошла наверх. В спальне был телефон, и она позвонила оттуда Джиму. Узнав, что Карен доехала благополучно, он с облегчением вздохнул. И, уловив этот вздох, Карен в душе поблагодарила Бога за то, что у нее есть Джим, – с ним ей будет легче перенести эти тяжелые дни.

Приготовив себе на кухне виски с содовой, она села напротив Трейнера и Дрэглера, которые устроились на диване. Мельком взглянув на Дрэглера, она была поражена его видом: худой, длинный, с совиными глазами за стеклами очков, с белой, будто мел, кожей. Трейнер был таким же, каким она его помнила: упитанный, розовый, с властными манерами, которые он не мог скрыть даже в теперешних обстоятельствах. Она понимала, почему Гил терпеть его не мог.

Карен собралась с силами и, посмотрев на обоих, сказала:

– Расскажите, как это случилось.

Трейнер поерзал на диване.

– Все происшедшее выглядит странно. Он упал в каньон в четырех милях от завода, наверняка налетел на скалу. Глубина пропасти триста или четыреста футов. Лимузин разбился в лепешку. Наш сварщик работал около часа, чтобы...

– Что же было причиной смерти?

– Потеря крови. Так думает коронер. Карен вздрогнула, закрыла глаза и, помолчав немного, тихо спросила, куда его поместили.

– В ожидании ваших распоряжений останки находятся в Зигертском морге.

– Он хотел, чтобы его кремировали, это записано в завещании. У него есть родственники в Огайо, я извещу их. Может быть, они заберут прах.

– Если мы можем вам чем-то помочь...

– Я пришел, чтобы лично передать вам мои глубочайшие сожаления, – сказал Дрэглер. – Не представляю, какой бы это был для меня удар, если бы вдруг Милдред, ну, в общем, если бы она...

– Почему он ехал на лимузине?

– Это загадка, – сказал Трейнер. – Если он хотел уехать с завода, то взял бы свою машину, она находилась на стоянке. Я хочу, чтобы вы знали: ни одна из этих подробностей не попала в печать. Полиции и репортерам мы сказали, что ему очень нравился лимузин и он хотел на нем прокатиться, на что мы дали ему разрешение. Ничего не сказали и об алкоголе. Да, да, боюсь, что там присутствовал алкоголь. На его столе лежала пустая фляжка. В пластмассовом пакетике найдены также остатки кокаина, но мы не знаем, принимал он его или нет.