Нарчхеу сопровождал Сасрыкву до нартского селения.
Заранее к братьям нартам были посланы гонцы с вестью о том, что возвращается их младший брат с невестой.
Братья созвали совет, чтобы решить, что им делать.
Одни считали, что нечего им пировать на свадьбе незаконного брата. Но большинство им возражало, и решено было справить пышную свадьбу.
Семь ночей и семь дней длился пир. Нарчхеу сидел на почетном месте. Пили, ели, пели и плясали.
Такого празднества не помнили на своем веку и самые древние старики.
Гунда-прекрасная
Жены нартов завидовали Гунде-Прекрасной, возненавидели ее за то, что братья так о ней заботились.
Однажды, когда мужья ушли на охоту, жены сговорились погубить Гунду-Прекрасную.
— Я придумала способ, как извести ее, — сказала старшая из жен нартов. — Давайте приготовим вкусное кушанье и уговорим ее спуститься к нам. А дальше я уж знаю, что делать.
Остальные жены с радостью согласились. Приготовили такое блюдо, какого еще никто не ел, сварили мамалыгу со свежим сыром — айладж, а затем послали младшую из жен нартов пригласить Гунду.
Она пришла к Гунде и сказала:
— Я знаю, тебе нельзя покидать башню. Если братья узнают, что мы тебя уговорили прийти к нам в гости, они не оставят нас в живых. Но мы так нежно любим тебя, что ничего не боимся. Раздели с нами хлеб-соль. Удостоившись такой чести, мы будем считать, что все наши желания сбылись.
Красавица Гунда не догадывалась об их злом умысле, посмотреть же на все, что окружало башню, ей очень хотелось.
— А что скажут мои братья, если узнают, что я была у вас?
— Гунда-Прекрасная, клянусь тебе за себя и за моих сестер, никто не узнает, что ты была у нас, — уверяла младшая невестка.
Гунда, которая никогда не ела таких вкусных кушаний, какие были приготовлены, стала ими лакомиться и вымазала себе пальцы. Тут старшая невестка, вытирая ей руки, незаметно сняла кольцо с ее пальца, закатала его в теплый тягучий айладж и, угощая Гунду, подсунула ей катышек.
Гунда, привыкшая глотать мягкие кусочки мозга, так же сразу хотела проглотить и катышек с кольцом, но оно застряло в горле, и ей стало дурно.
Тут жены нартов подхватили ее, отнесли в дремучий лес и бросили в глубокую яму.
Они думали, что покончили с Гундой навсегда, и спокойно вернулись домой.
Когда нарты пришли с охоты, они не нашли своей сестры и стали расспрашивать жен и родных, куда она девалась, но так и не узнали ничего.
Тогда они поклялись, что до тех пор, пока не найдут сестру или не узнают о ней что-нибудь, не вернутся домой. Они взяли ружья и пошли в лес кто куда.
После их ухода жены, горюя, стали бранить зачинщицу всего дела — старшую невестку, но сознаться в своей вине никто из них не решился.
В тот же день сын князя охотился со своими людьми в лесу. Вдруг он заметил сияние, идущее из ямы. Это светился мизинец Гунды-Прекрасной. Заглянув в яму, он увидел, что на дне ее распростерта девушка необыкновенной красоты.
Княжич кликнул своих товарищей, и они вытащили девушку из ямы.
Гунда была жива, но с трудом дышала. Когда ее доставали из ямы и растормошили, кольцо чуть повернулось у нее в горле. Ей стало легче, но говорить она все же не могла.
Княжеский сын сразу влюбился в Гунду-Прекрасную. Он всячески пытался заставить ее заговорить, но тщетно, — она упорно молчала.
— Все равно, пусть будет у меня немая жена! — решил он и дал знать отцу, что приедет с невестой.
Когда отец узнал, что его будущая сноха нема, он пустил в ход все свое красноречие, чтобы отговорить сына. Но слова любви сильнее всех других слов, и отец должен был уступить княжичу.
Сыграли свадьбу такую, что можно о ней три дня рассказывать, и то не успеешь сказать обо всем.
В полночь сын князя вошел в домик для молодоженов — амхара. Но красавица Гунда так ослабела за это время, что не могла стоять на ногах и лежала в постели. Влюбленный юноша всячески пытался добиться от нее, чтобы она заговорила.
Наконец, выйдя из терпения, он толкнул ее в грудь, вскрикнув:
— Безжалостная, где твое сердце?
Тут от толчка из ее горла выскочило застрявшее кольцо и, звеня, покатилось по полу.
— Ты меня спас! — воскликнула Гунда-Прекрасная, обнимая юношу.
И она рассказала ему все, что с ней приключилось.
Молодые зажили на славу. Скоро у них родились дети.
Было лето, стояла сильная жара. Гунда взяла золотой кувшинчик и передала сыну, чтобы он принес холодной воды.
Мальчик побежал к лесному роднику. Здесь он увидел обросшего волосами незнакомого человека. Мальчик испугался и кинулся бежать, но незнакомец, еще издали заметив мальчика и обнаружив в нем сходство с Гундой, ласково крикнул:
— Не бойся, я не злой человек. Иди, я помогу тебе набрать воды.
Мальчик из любопытства вернулся к роднику.
— Чей ты сын? Как зовут отца? Как зовут мать? — стал его расспрашивать волосатый человек.
Тот назвал мать по имени. У незнакомца из глаз покатились слезы. Он приласкал мальчика, снял кольцо со своего пальца, опустил в кувшин и сказал:
— Дад, когда придешь к матери, скажи ей, что у родника видел человека и что он положил свое кольцо в кувшин.
Мальчик отнес воду к матери и стал ей рассказывать о встрече. Гунда сейчас же вылила воду из кувшина и оттуда выкатилось кольцо. Она узнала кольцо старшего брата.
Гунда побежала к роднику. Не зная, что случилось, слуги побежали за ней. Гунда подбежала к брату, из глаз ее брызнули слезы, тот тоже заплакал. Его повели в дом, остригли, побрили, выкупали и дали новую одежду.
Потом разослали верховых искать других братьев. Каждый день они находили по одному и, наконец, разыскали всех братьев, которые до тех пор друг друга не видели. Братья стали расспрашивать сестру, что с ней приключилось, но она не открывала правды, боясь, что они убьют своих жен.
Но через несколько дней братья пришли к ней с тем же вопросом и поклялись, что они опять уйдут в лес, если она не расскажет о причине своего исчезновения. Что ей оставалось делать? Боясь, что братья уйдут, она поведала обо всем, но просила, чтобы они пощадили своих жен.
Нарты согласились. Но жить со злодейками они не хотели — нашли себе новых жен и такую устроили свадьбу, которую и семь рассказчиков не сумеют описать.
Меня не отпускали с пиршества целую неделю, а когда я собрался домой, то на дорогу мне дали ляжку быка и полную миску мясного отвара. Въезжая в наше село, я встретил Саткям, она с радостью кинулась ко мне, но конь испугался и шарахнулся. Из моих рук выскользнула ляжка, упала и переломила Саткям голень.
Огорченный, я поехал дальше. Встретился мне Сатнак. Но когда обрадованный Сатнак подбежал ко мне, конь снова испугался и подался в сторону, а горячий отвар вылился из миски и обварил Сатнаку голову.
Вот отчего хромает Саткям и плешив Сатнак.
Уахсит — сын Нартсита
