— Хочу продать осла, — ответил старший брат.

Услыхав об этом, князь позвал к себе бедняка и сказал ему:

— Если можешь, расскажи три рассказа о том, чего я не видел, о том, чего я не слыхал, — получишь золота столько, сколько поднимет твой осел и ты сам, а если не сможешь, — отберу твоего осла.

Бедняк не мог ничего выдумать, и князь отобрал у него осла. Горько плача от обиды, старший брат вернулся домой.

Тут средний брат решил продать своего осла и отправился в путь. И он попал к тому же князю и, не сумев ответить на его вопросы, потерял осла. Заплакал он и вернулся домой с пустыми руками.

Младший брат Джир решил выручить братьев, взял своего осла и отправился его продавать. Юноша тоже попал к тому же самому князю, который ограбил его братьев. Усадил его князь, закрутил усы и сказал:

— Двух дураков я уже проучил, и вот пожаловал третий. Скажи, и ты хочешь продать своего осла?

— Да, — ответил младший брат. — И не хвастайся заранее, что ты всех умнее.

— Ладно, — сказал князь. — Расскажи три рассказа о том, чего я не видел, и о том, чего не слыхал. Если справишься с задачей, я дам тебе столько золота, сколько подымешь ты и твой осел, да еще в придачу подарю двух ослов, которых оставили такие же мудрецы, как ты. Если же не сможешь ответить на мои вопросы, лишишься своего осла.

Джир сразу догадался, что перед ним тот злодей, который отобрал ослов у его братьев.

— Ты воображаешь, что выдумал что-то новое, — сказал Джир князю. — Ничуть, это — народные загадки, и народ сам сумел на них ответить. Итак, слушай: как-то раз, весной, я погнал стадо в горы, но не особенно утруждал себя. Я не столько присматривал за скотом, сколько проводил время на охоте. Однажды я встал перед рассветом, взял охотничье ружье, запас пуль, пороха и пошел на охоту. Долго я карабкался по скалам, но дичь мне не попадалась. Я устал и решил отдохнуть. Сел, прислонившись к утесу, поставив ружье между колен. Незаметно я задремал. Проснулся от какого-то свиста. Оглянулся, посмотрел на небо и вижу: прямо на меня летит какое-то чудовище. Не успел я опомниться, как чудовище подлетело, схватило меня в охапку с ружьем и буркой и подняло, не дав и пикнуть.

Долго мы летели над горным хребтом, наконец, чудовище опустилось на высокую скалу. На ее вершине была небольшая поляна.

Чудовище сбросило меня на голый камень, а само, усевшись чуть поодаль на выступ скалы и взъерошив перья, уставилось на меня. Напуганный, я лежал не шевелясь. Но вот, скосив глаза, увидел, что там и сям валяются кости людей, которых чудовище, видно, сожрало до меня. «Ах я, несчастный! И мои кости прибавятся к этим», — подумал я. Но все же, взял себя в руки и стал смотреть в сторону чудовища, решив стрелять в него, когда оно отвернется.

Как раз в эту минуту чудовище встряхнулось и повернуло голову. Я прицелился из ружья ему в грудь и выстрелил. Пуля попала, куда я метил, чудовище, застонав, упало и околело.

Я поднялся и стал осматривать вершину скалы. Скаты были такие крутые, что по ним невозможно было спуститься. Что же случилось дальше?.. Не знаешь?.. Ладно.

Далеко внизу сверкала, отражая солнечные лучи, горная речка. Кругом — камни, утесы, полное безлюдье. Я стал думать, как выбраться отсюда. И вот решил: «Сниму с убитого чудовища шкуру, облачусь в нее и полечу вниз». Взяв нож, я вспорол его, снял шкуру и затем растянул на солнце, чтобы она просохла. Надев шкуру, я стал подпрыгивать, чтобы научиться владеть крыльями. Это не сразу мне далось. Освоившись с крыльями, я выпрямил их и бросился вниз. От страха душа моя чуть не вылетела из тела, но застряла в горле.

Я летел, напрягая все силы, чтобы удержать крылья как надо; наконец, опустился на землю. Сняв с себя шкуру чудовища, я поплелся домой. Поспел я как раз к тому времени, когда семья стала меня уже оплакивать. Все оделись в черное. Но когда я стал рассказывать о том, что я пережил, никто не хотел мне верить. Тогда я показал им перо чудовища, которое я захватил вместо палки. Тут уж оставалось только охать и удивляться…

Вот какое пережил я приключение. Всего этого ты и во сне не видал… Итак, я ответил тебе на первый вопрос.

— Да, я признаю это, — согласился князь.

— Теперь слушай дальше, — продолжал Джир. — У одного пчеловода была большая пасека, но никогда не случалось, чтобы хоть одна пчела у него погибала или терялась. Как-то раз одна из пчел улетела за взятком и не вернулась. Он подумал: «Что с ней случилось? Почему она не вернулась?» Оседлал коня и поехал на поиски? Ехал, ехал целую неделю и вдруг видит: какие-то люди пашут на его пчеле. С одной стороны дышла запрягли пчелу, пот с нее льет градом, а с другой стороны дышла — пять пар буйволов. Он выругал этих людей за такую жестокость и бессердечие, отпряг пчелу, достал орехового масла и смазал ей натертую дышлом шею.

Проходя на другой день мимо того места, он увидел ореховое дерево со множеством спелых орехов. Оказывается, когда он смазывал пчелу ореховым маслом, несколько капель упало на землю, и за ночь выросло это дерево. Он поднял комок земли и кинул его в верхушку дерева, чтобы сбить несколько орехов, но комок застрял на ветвях, и он так и не полакомился орехами.

— Если ты обо всем этом слышал, то продолжай дальше, — сказал князю младший брат.

Тот вынужден был сознаться, что он этого не может.

— А дальше произошло вот что, — сказал тогда Джир. — Пошел мелкий дождь и комок земли, брошенный пчеловодом, разбух в целое поле и пластом лег на вершину дерева. Пчеловод посеял там пшеницу. Когда она созрела, он взял серп и стал ее жать. Но в пшеницу забралась свинья. Он бросил в нее серпом, серп попал ей в заднюю ногу и застрял. Свинья стала бегать с серпом по полю — убежать ей было некуда — и жала хлеб, а пчеловод, поспевая за нею, вязал снопы. Так они и убрали все поле… Теперь, князь, скажи: приходилось ли тебе обо всем этом слышать?

— Нет, не слыхал, — ответил князь в бессильной досаде.

— Слушай дальше. Я сеял кукурузу у подошвы горы, и выросла такая кукуруза, что стебель мог выдержать тяжесть человека, если бы он влез на него. На стеблях были такие початки, что ими можно было оглушить медведя.

Но тут меня постигла беда. Какой-то кабан стал травить кукурузу. Тогда я развел у одного края поля костер, а у другого выбрал местечко для дозора.

Сижу смотрю, вдруг послышались шум и треск. Появился кабан. Срезав клыками стебель кукурузы, он начал есть початок. Я прицелился из дробовика и выстрелил. Побежал к месту потравы, смотрю — кабана нет. Тут я вспомнил, что, спеша на охоту, впопыхах свою кремневку зарядил фасолью. Вдруг смотрю — опять лезет кабан. Я прицелился в него и выстрелил. Но разве фасолью можно убить огромного кабана? Он убежал в лес.

На следующий год продолжалось то же самое, снова кабан приходил пожирать кукурузу. Как-то ночью я отправился стеречь кукурузное поле. И мне удалось, несмотря на темноту, все же застрелить кабана. Но тут я увидел нечто необычайное… Скажи, что это было?.. Не знаешь?.. Ладно. Кабан был, словно хмелем, обвит фасолью. Утром ко мне подошел сосед. Он покачал головой и сказал:

— Оказывается, кто-то пальнул в него из дробовика, заряженного фасолью.

И тогда я вспомнил, что сам стрелял в кабана фасолью. Собрали мы с соседом фасоль, которая выросла на теле кабана, взвесили, и оказалось ровно полпуда… Не будет ли это третьим рассказом, господин князь? — спросил Джир.

— Да, правда, это третий рассказ, ты выиграл, чтоб тебя молния сожгла! — воскликнул князь.

Князь, покраснев от злости и натуги, нагрузил золотом Джира и его осла, и юноша отправился домой. Но двум ослам, которые отъелись у князя, вовсе не улыбалось возвращаться на голодовку к своим прежним хозяевам. На стоянке они уговорили третьего осла поддержать их. Они легли на землю и отказались идти дальше. Как их не понукал Джир, ничего не получилось.

Младший брат призадумался: «Неужели ослы меня переупрямят, после того как я переупрямил самого князя». И он пустился на такую хитрость. Забежал за кусты и стал кричать: