Где странствовал Егор и что он делал за эти пять лет, остается в точности неизвестным. Автор ничего не говорит об этом. И сам Дударев впоследствии не очень охотно будет рассказывать односельчанам о своих пятилетних поисках фантастической страны Муравии. И долго еще по его возвращении колхозники будут с недоверием смотреть ему в глаза. В трудные минуты он еще услышит упреки от своих товарищей за то, что он «бегал» от них, шатался неизвестно с кем и где.

В немногословных рассказах Егора на эту тему быль перемешивается с поэтическим вымыслом, в котором есть, однако, свой внутренний смысл. Ведь Егор искал не только географическую Муравию. Он искал страну мужицкого счастья и в самом себе. Его отрывистое повествование, облеченное в форму сказки, сохраняет следы этих душевных поисков.

Но за вымыслом есть и реальные вещи, по которым можно догадаться, что делал Егор за эти годы. Как говорит сам Дударев, он колесил по России «сорок тыщ верст туда, сорок назад», был на Хопре, на Урале, дошел до самого края русской земли, где «ветер хлещет, море буянит» и где начинается туретчина.

Его рассказ о последней стоянке на «краю света», у Батуми, выдержан в сказовых, эпических тонах. Перед нами возникают образы древних кочевников в толпе оборванных людей, сидящих у костров ночью среди ржущих коней и телег с поднятыми оглоблями, на берегу темного ревущего моря. Это действительно «край света», куда съехались беглецы со всех концов мужицкой Руси. Дальше ехать некуда. Дальше живут нехристи, басурманы, люди с «песьими головами», как сказано у Островского. Отсюда, от этого «края света», идет обратный путь Егора в родное село, на свою землю. Здесь завершился первый этап его душевных странствий к стране Муравии.

Егор не только мечтал о своей Муравии. Он видел новую жизнь, новый, непонятный мир, вырастающий, как странное видение, из-под земли, Во время скитаний в большом мире он много перевидал и много переделал своими хозяйственными руками. Он работал грабарем на Днепрострое и на больших строительствах Урала, возил землю, много земли, «мильен сто семьдесять пудов», как хвастается сам Егор, создавая и здесь из реального факта сказочный образ.

Что заставило этого мечтателя сняться с земли и отправиться в такое долгое путешествие? Автор не объясняет точными словами поступок своего героя. Вообще в этой пьесе во многих существенных местах не поставлены точки над «и». Драматург не всегда обнажает причинную связь в поведении и судьбе своих персонажей. Он заставляет догадываться о ней самого читателя, давая ему ключ в сложных индивидуальных характерах участников драмы. И в поведении Егора Дударова есть свои скрытые пружины.

Егор ушел из села в самый трудный, самый решающий год для советского крестьянства. Рушились вековые устои старой, собственнической деревни. В те годы срывались с земли вместе с Дударевыми и враги колхозного строя, унося с собой дикую злобу, разоряя свое хозяйство, уничтожая скот и инвентарь.

Но Егор не принадлежит к числу этих людей. Он — не кулак, не стяжатель и не враг Советской власти. В первых картинах, когда на селе завязывается борьба за колхозы, в Дудареве сквозят недоумение и беспокойство, а не злоба и ненависть.  Ему непонятны речи Ксени и Морева, зовущих крестьян к новой колхозной жизни. Сердце его наполняется тревогой, когда он видит, что в привычный уклад вторгаются незнакомые силы. Все тронулось с места и потеряло достоверность. Его «исход» с земли — это бегство от себя, от своих сомнений. И в то же время с этим уходом из села для него связан радикальный разрыв со своим прошлым.

В тот вечер, когда Егор вместе с семьей выехал за околицу родной деревни и исчез в необозримых пространствах, началось его освобождение от прошлого, от древней власти земли, от инстинкта собственника, о котором такими сильными словами говорил Аким Морев. Земля, стоявшая веками на трех мужицких китах, сдвинулась с места. Человек ушел в мир, словно в плавание по необъятному морю в поисках нового материка.

В своей бездомной жизни Егор освободился от прошлого. Этот смысл путешествия Егора раскрывается в сцене возвращения домой. Он приходит один. От старого у него остался только коняга Серко, с которым когда-то он вышел из села. Его многочисленная семья исчезла. Жена Татьяна умерла где-то под Каспием. Младшего сына еще раньше убили кулаки. В какой-то драке убит и старший сын Петр, а сноха «на Урал сиганула». Обо всем этом Егор рассказывает со странным легкомыслием, равнодушием и даже цинизмом, как будто он говорит не о себе, а о постороннем, далеком человеке. Прошлая жизнь этого шестидесятилетнего чудака со слепой привязанностью к своему дому, к своему полю, к своей земле исчезла, словно развеялась по ветру.

Прекрасно сделана сцена возвращения Егора в родное село. Он приходит осенней ночью, когда деревня спит и только в некоторых избах горит огонь. На нем пиджак молочного цвета с золочеными пуговицами Этот странный, почти шутовской костюм делает Егора еще более чудаковатым, непохожим на других людей, потерявшим облик крестьянина. Он пришел из какого-то другого мира. Украдкой он пробирается вдоль улицы и заглядывает в окна, узнавая своих старых знакомых. Нужно думать, что он целый день ждал этого позднего часа, чтобы прийти незамеченным, ждал где-нибудь в ближайшем лесу на пригорке и слушал шумы села, стук молотилки, пыхтенье тракторов, знакомые голоса, смотрел на людей, работающих в поле.

В новый тур своих жизненных странствий Егор вступает налегке, как будто освобожденный от всего, что мучило его раньше трудными, неразрешимыми вопросами. Он снял с себя тяжесть, мешавшую ему ходить по земле легкими шагами.

Изменился и его внешний облик, его манера держаться: у Егора появились черты легкомыслия и шутовства. Он разговаривает балагуря, смешивая серьезное с шуткой и прибаутками. Тон шутника исчезает у него только в те минуты, когда Егор остается наедине с собой.

Из этого мы можем заключить, что новая манера появилась у него неспроста. Под шутками и прибаутками он как будто прячет себя от окружающих людей, отгораживается от них, старается оберечь от их взгляда свой внутренний мир.

Это — то, что в нем осталось от недавнего прошлого, от пережитой драмы: замкнутость, отъединенность, недоверие к окружающим. Душа Егора откроется перед всеми только после одного важного случая в его жизни, после трудного испытания, которое ему еще предстоит пройти. В этом испытании с его лица слетит, как будто свеется ветром, и та усмешка шутника и сказочника, которой он закрывается от людей.

Таким испытанием оказалось соревнование бригады Егора с бригадой его товарища Ивана Балясова, сыгравшее такую неожиданную роль для всех участников драмы в их борьбе за новый нравственный закон жизни. Егор рано радовался своему освобождению. Инстинкт собственника зашевелился в нем в неожиданный момент. Прекрасно работал Егор со своей бригадой. Его поля были хорошо засеяны, унавожены и приготовлены на зиму. Все обещало чудесный урожай и победу Егора в соревновании. Но неожиданно бригада Егора оказалась уличенной в тяжелом проступке. Обнаружилось, что Егор «умыкал» навоз и хворост у балясовской бригады.

Молчаливые, сумрачные, затаив в себе гнев, собираются колхозники в избе Егора, чтобы судить его. Высоко драматична эта сцена суда. В ней драматург, как и всюду в своей пьесе, говорит о вещах как будто очень мелких, сугубо бытовых. Медленно идет разбирательство об украденном навозе, о сворованных санях. Но за этими мелочами вырастает что-то большое и значительное — как будто люди заглядывают в себя и перебирают шершавыми руками самые скрытые мысли; как будто с души человеческой отваливаются пласты засохшей грязи, и чистые, никогда еще не тронутые чувства и мысли выходят к жизни наподобие ранних побегов травы. Затрудненный ритм сцены суда создает ощущение напряженной внутренней тишины и глубокой сосредоточенности.

Долго отшучивался Егор, не понимая, что за его судят: ведь он воровал не для себя, а для бригады, стараясь как можно лучше выполнить взятое на себя обязательство. Но постепенно им овладевает смятение. И когда поднимается вопрос об исключении его из колхоза, он опускается на колени перед народом.