19 октября курсанты были окружены в Кудинове, но сумели выйти из кольца. В этот же день в Москве было объявлено осадное положение. А на следующий день, после приказа командующего 43-й армией, поступившего в 16 часов, оставшиеся в живых мальчишки начали отходить на соединение с войсками, занимавшими оборону на реке Наре.

Командир взвода курсантов И.И. Кривой в своих воспоминаниях подчеркивает: «Не добившись успеха в лобовых атаках вдоль Варшавского шоссе и потеряв до 5 тысяч убитых и раненых солдат и офицеров и около 100 танков, гитлеровцы обошли Ильинский укрепрайон и устремились в наш тыл на Москву.

Подольские училища еще три дня вели боевые действия в полном окружении и только 19 или 20 октября 1941 г. получили приказ на выход из окружения. По лесам, в распутицу, окруженные со всех сторон фашистами, курсанты выходили из окружения, неся на себе многих тяжелораненых своих товарищей и командиров, а также вооружение и боевую технику. В этих боях я впервые услышал залп дивизиона «катюш» и увидел опустошающие результаты его залпов.

23 октября 1941 г. Подольское пехотное училище вышло из окружения и к исходу дня 24 октября 1941 г. возвратилось в Подольск; а в дальнейшем училище маршем ушло в г. Иваново для продолжения учебы, а офицеры, прикомандированные к училищу, были отправлены в распоряжение коменданта г. Подольска».

Из 3,5 тысячи подольских курсантов выжил (примерно) один из десяти. И на сегодняшний день цифры потерь мальчишек неточные: погибло 80%, погибло более двух тысяч, погибло две с половиной тысячи… Почему? Да, потому что погибшие курсанты были похоронены частью только в декабре, а частью весной и летом аж 1942 года, когда опознать их уже было уже невозможно. Большинство подольских курсантов по документам навсегда остались «пропавшими без вести»! Но ведь они выполнили фактически невыполнимую боевую задачу, продержавшись на указанных им высшим командованием рубежах не пять-шесть дней, а почти целых ТРИ НЕДЕЛИ! И в том числе ОНИ, ПОДОЛЬСКИЕ КУРСАНТЫ, заставили, как говорил маршал М. Катуков, «ЗАБУКСОВАТЬ МОЩНУЮ ВОЕННУЮ МАШИНУ ВРАГА».

Д. Панков пишет: «Более двух тысяч курсантов погибли в тех боях. Среди них были подлинные герои, подвиги которых удивляли даже бывалых воинов.

Рота курсантов во главе с командиром В. Иваниным почти вся полегла на своем боевом рубеже, сражаясь до последнего.

Взвод лейтенанта М. Симкина, находясь в боевом охранении, трое суток сдерживал врага, отбивая атаку за атакой.

Курсант В. Супонин проник в занятое фашистами село и выпустил из хранилища бензин, оставив танки врага без горючего.

Лейтенант А. Мирошниченко, уничтожив немецкого мотоциклиста, захватил портфель с важными документами 34-й пехотной дивизии врага.

Санитарка пехотного училища М. Карпова осталась в лесу с нетранспортабельными ранеными, чтобы облегчить им последние минуты, и погибла, до конца выполнив свой долг…»

Они все были героями!

В своем, как оказалось, последнем письме командир курсантов предельно откровенно, но в то же время чрезвычайно трогательно напишет своему сыну Алеше: «В минуты затишья так хочется поговорить с тобой, сын. Сейчас глубокая ночь. Сижу в большой избе. Вокруг меня спят мои дорогие товарищи. Они спят в полной выкладке: в шинелях, затянутые в ремни, обнимая винтовку и пулемет; спят так, чтобы по тревоге немедленно, не теряя времени, броситься на оборонительные рубежи. Мне не спится, под тусклым светом ночника пишу тебе эти строки. За столом напротив меня — комиссар. Он так же, как и я, не спит четвертую ночь.

Сегодня особенно много думал о тебе, сынок, хотя не забывал тебя в эти страшные дни ни на минуту.

Москва в опасности. До нее, а значит, и до тебя, Алеша, — около 200 километров. Если удержим врагов на подступе к столице, значит, ты будешь жить, значит, сохраним Родину (а без нее у тебя нет будущего).

Пять дней я был в ужаснейшей переделке, а рядом со мной моя рота, мои курсанты, чуть старше тебя, с детскими лицами, но глазами взрослых, видавших жизнь людей; необстрелянные, не подготовленные к кочевым военным условиям, они стойко переносят все трудности. Не все ребята вернулись из боя, многие остались лежать в сырой земле. От личного состава осталось 13 человек…

Помнишь, ты часто приходил ко мне в училище и мечтал стать одним из курсантов? Помнишь того рыженького паренька, который восхищал тебя своей выправкой? Веселый был парнишка. В минуты недолгого отдыха он смешил нас, вспоминал ЧП нашего училища и их виновников: танцора Котова, запевалу Королева, Лабушева, тянувшего в строю ногу так, что всегда разрушал этот самый строй. Разорвавшийся фашистский снаряд не пощадил его. Он умер у меня на руках. Пока немцы раздумывали, как сломить оборону курсантов, мы похоронили бойца в березовой роще. Там было светло. Курсант умер, не успев сказать ни единого слова, ничего не передал своей матери и беловолосой маленькой сестренке, похожей на одуванчик в пуху. Он часто показывал нам ее фотографию, хвастался, какой красивой она будет, когда подрастет. Жаль, не увидит он этого.

Эх, молодые! Красивые! Жить да жить! Хочется рваться в бой, но не для славы, не для того, чтобы блеснуть своей храбростью, хочется разгромить эту фашистскую нечисть, которая заставляет гибнуть молодых. Но как это будет? Ценой скольких жизней?

Больше всего я люблю жизнь, но больше жизни я люблю тебя, мой сын, и твою мамку. И, зная, какой ужас, какие издевательства вас ждут, если победит Гитлер, как будут мучить вас, как будут издеваться над вами, я, любя вас, должен стоять здесь, на передовой, до конца, до победного конца».

Они действительно так думали. Они действительно верили в победу. Они честно, в прямом смысле этого слова, умирали за Родину. И когда с немецких самолетов их забрасывали листовками, призывающими к сдаче в плен, то там можно было прочесть не только откровенную ложь, но и чистую правду: «Доблестные красные юнкера! Вы мужественно сражались, но теперь ваше сопротивление потеряло смысл… Через день-два мы войдем в Москву…» Вот только в нашу столицу фашисты не войдут никогда!

Автором использованы отдельные факты и эпизоды из следующих источников:

Воробьев К. Убиты под Москвой. М., 1994.

Кривой И.И. Воспоминания командира московских ополченцев, подольских курсантов. Дуэль № 48, 2008.

Крылов В. Сердюков собирается снести казармы подольских курсантов, 2011. Обозники. Интернет.

Лебедев П. Воспоминания-мемуары одного из курсантов. Ильинские рубежи. Оборона подольских курсантов 06–09 октября 1941 года. Интернет.

Панков Д. Они помогли выиграть время. Военный вестник № 5, 1985 г.

Письмо сыну Алеше. Письмо домой одного из командиров училища. Ильинские рубежи. Оборона подольских курсантов 06–09 октября 1941 года. Интернет.

Платонов Б. Это было в 41 -м на Березине. Наука и жизнь № 7,2006.

Подвиг подольских курсантов. Фрагменты передачи на радио «Свобода». Интернет, 28 октября 2006 г.

Подольские курсанты — последний резерв Ставки. Ильинские рубежи. Оборона подольских курсантов 06–09 октября 1941 года. Интернет.

Смыслов О.С. Награды Великой Победы. М., 2010.

Смыслов О.С. Генерал Абакумов. Палач или жертва? М., 2012.

Смыслов О.С. Житейская правда войны. М, 2014.

Еще несколько десятков лет назад Зоя Анатольевна Космодемьянская была символом подлинного героизма советских людей в Великой Отечественной войне. 16 февраля 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР ей было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Так она стала первой женщиной, удостоенной этого высокого звания в годы войны. В послевоенное время образ Зои Космодемьянской отражали в художественной литературе, публицистике, кинематографе, живописи, монументальном искусстве, музейных экспозициях. Но пройдет время, и появятся публикации, ставящие под сомнение подвиг русской девушки, ее героизм. Этим самым их авторы еще раз подтвердили давно известное утверждение: и мертвых можно легко втоптать в грязь, потому что они уже никогда не смогут ответить…