Конечно, за столько лет работы в школе у Доры Ивановны очень много было учеников. Одна из ее учениц, выпускница 1959 года, даже живет с ней в подъезде.
Очень приятно было мне встретить еще одну ученицу Доры Ивановны – сотрудницу архива Любовь МихайловнуТравникову. Она оживилась, когда узнала, что мы пишем о Доре Ивановне, ее классном руководителе. Учась в параллельном классе со старшей дочерью Павловых – Верой, она тоже ничего не знала о том, что ее классный руководитель – высланная из Крыма болгарка. «Вот почему у нее такой легкий акцент, почему она говорит не так, как мы…» И продолжает: «Мы так любили Дору Ивановну, помню, как я сама для нее вышивала салфетку, тогда же подарки все делали своими руками. Очень она добрая была, никогда на нас голоса не повысила…»
Дора Ивановна: «Очень жалко папу, его никуда не брали работать, последние годы своей жизни он работал истопником в Сбербанке, топил котельную. Никак не мог он оправиться от тюрьмы, высылки, здоровье пошатнулось сильно. Они с мамой мальчика в войну спасли, еврейского мальчика, сына знакомого сапожника. Евреев во рву расстреливали немцы, а мальчик, ему было шесть лет, спасся, наверное, его просто люди повалили в ров. Вот он ночью выбрался из-под тел убитых, стал у села нашего прятаться, а потом к нашим пришел… Папа его спрятал, но это же ребенок, все равно на улицу стал выходить, папа его за болгарина стал выдавать. Соседи знали, кто это, но молчали. А раз он с соседским мальчиком Колей поехал на мельницу – кукурузу тот ехал молоть. Как его папа не отпускал! А мальчик говорит, что ничего, я просто прокачусь на лошади, вернусь быстро. Только обратно они стали возвращаться, наткнулись на полицейский патруль, там из района русский полицейский был, мальчика этого узнал, стал к себе звать, а он побежал… Полицейский – стрелять, убил его. Как папа плакал, когда его уже здесь вспоминал, он ему так часто снился…И раз пришла я с работы, папа вернулся тоже из кочегарки, прилег и умер… Было ему всего 67 лет».
Заключение
В 1956 году были приняты документы, позволяющие покинуть болгарам места ссылки. Я поинтересовалась у Доры Ивановны, почему они не уехали на родину, в Крым. «А куда нам было уезжать? В Крым все равно нельзя было уехать. Да и семья уже была не та: дети маленькие, родители в возрасте, у нас с мужем работа, да и деньги нужны были на переезд, а здесь и жилье было, хоть и не свое – съемная квартира. Мы же здесь кое-как обжились, мало кто из наших уехал, да и то не в Крым, в Краснодарский край уезжали. И здесь так тихо было… А там я войну пережила, не дай бог пережить то, что было, когда у нас были немцы…»
Судьба Доры Ивановны во многом похожа на судьбы не только ее земляков – крымских болгар, но и других жертв сталинских репрессий. За что пострадали эти люди? Ответ найти трудно, просто невозможно. Неужели за то, что им выпало родиться и жить в то время, в той стране?
Прошло всего около двух десятилетий со времени, когда впервые стали известны подробности сталинских репрессий, но уже сегодня общество забывает о невинно пострадавших, больше того, порой глумится над памятью о них. Так два года назад осквернили памятник жертвам репрессий в Соликамске. Кто это сделал?
В Пермской области в годы сталинских репрессий пострадали более 400 тысяч человек. В Соликамск были доставлены более 300 тысяч заключенных, спецпереселенцев, трудармейцев. Сегодня в городе проживает 1500 жертв политических репрессий. Все ли из нас, соликамцев, знают и хотят знать об этом?
Примечания
1 Матвеев О.В. Болгары Темрюкского района (по материалам Кубанской фольклорно-этнографи-ческой экспедиции 2004 г.) // http://www.slavakubani.ru/read.php?id=365
2 Соколов Д. Трагедия крымской деревни: Крым в годы коллективизации //http://www.bg-znanie.ru/ article.php?nid=347907
3 Старостин А. Как рабочие из Центральной Азии ковали Победу в Уральском тылу// http://mytashkent.uz/2010/05/05/kak-rabochie-iz-tsentrainoy-azii-kovali-pobedu-v-uralskom-tyilu
Возможность говорить открыто Дмитрий Карчёмкин
11-й класс лицея № 1,
г. Усолье-Сибирское Иркутской области,
научный руководитель Н.В. Бубнова
Я россиянин, меня очень интересуют мои исторические корни, моя родословная. В ней есть и литовские корни, есть люди с трагической судьбой.
Рассказы о прадедушке Прано Римкусе, которого я никогда не видел, стали основой для моего исследования. О прабабушке Ионе Иодене, с которой я жил, у меня сохранились детские воспоминания. Я хорошо помню рассказы моей бабушки Дануте о том, как ее мать Иону вместе с сыновьями выслали из Литвы, о том, сколько пришлось испытать трудностей в жизни, как они не сломались, выстояли.
Моей задачей было восстановление семейной истории на фоне событий военной и послевоенной поры, соотнесение рассказов моих родных с историческими фактами и с имеющимися у меня документами. Многое я получил с помощью запросов из архивов МВД Литовской Республики, Национального исторического архива Литвы, УВД Иркутской области.
События, предшествующие репрессиям
Первая дата, которую я бы хотел выделить, – это 23 августа 1939 года. В этот день в Москве подписывался секретный протокол к пакту Молотова-Риббент-ропа, устанавливающий сферы влияния в Европе и открывающий путь сталинской аннексии Балтийских государств.
Советский Союз возвращает Литве Вильнюс, который был захвачен немцами. Однако литовцы, наученные горьким опытом, чувствуют в этом шаге явный подвох: Vilnius muЇsu, o mes rusu»– «Вильнюс отдали нам, а нас – русским», – говорят многие.
Советы приступили к следующему шагу: они меняют в стране власть, которая держала нейтралитет по отношению как к Советскому Союзу, так и к Германии, избирается новый сейм, лояльный к СССР. Цель смены власти – присоединение Литвы к Союзу, что и произошло 15 июня 1940 года.
30 мая 1940 года советское правительство обвиняет Литву в провокации против советских гарнизонов, базирующихся на территории Литвы. Литовское правительство заверяет Кремль, что будет проведено расследование с целью наказания виновных. Но Кремль такое решение не устраивает. СССР выдвигает ультиматум Литве о вводе на ее территорию дополнительных подразделений Красной армии. Новое правительство приняло ультиматум, и на территорию страны вошли дополнительные подразделения Красной армии численностью 300 тысяч человек.
Вскоре в Литве начинаются массовые репрессии. СССР хотел, с одной стороны, создать колхозы, которые кормили бы почти полумиллионную советскую армию. С другой стороны – избавиться от части населения, выступающей против смены власти, способной поднять волну недовольства. 14–17 июня 1941 года происходит первая массовая депортация в Сибирь, тысячи литовцев подвергаются репрессиям. 1944–1953 годы – вторая волна массовой коллективизации, депортаций, репрессий. В Сибирь сосланы 250 тысяч литовцев.
Летом 1941 года в Литву вошли немецкие войска.
История, оказавшая влияние на судьбу моей семьи
Моя прабабушка Иона Иодите (Римкус; 31 октября 1914 —12 апреля 2003) родилась в Литве, там же выросла. Католичка, она имела церковное имя Анна Мария. До замужества жила со своими родителями Домицеле Иодене и Иогнасом Иодисом в деревне Мильвиджяй Ионишкского района Литовской Республики.
Ее отец Иогнас (мой прапрадед) работал на железной дороге, которая была недалеко от их дома. Его работа заключалась в том, чтобы проверять железнодорожное полотно на трехкилометровом участке дороги. Работал и дома по хозяйству, иначе в то время прожить было нельзя. Моя бабушка Дануте рассказывала, что он сеял так, как никто не умел в округе. Он вешал лукошко на грудь и сеял двумя руками, очень ровно, а это далеко не простое дело и требует огромного терпения и навыка. В хозяйстве они держали лошадь, корову, поросят и кур. Когда началась коллективизация, лошадь забрали в колхоз, и она скоро погибла, ведь за животными плохо ухаживали и нагружали непосильной работой. После гибели лошади прапрадед Иогнас сильно грустил. Это событие так сильно повлияло на него, что он решил пойти в колхоз ухаживать за лошадями.