Это наглядный пример доверия к эвакуированным – передача в их руки столь важной должности председателя. Он также говорит о хроническом недостатке местных кадров. Обычно на должность председателей колхозов и сельских советов назначались либо вернувшиеся с фронта комиссованные солдаты, либо женщины. В нашем случае пригодились и эвакуированные. Много хлопот было с женами начсостава, так как слишком уж разителен был контраст между их благополучной довоенной жизнью и жизнью в военном тылу, где каждый кусок хлеба был на счету. Были специальные указания для этого контингента, предписывающие максимально мягкий подход:
«Инспектору по трудоустройству эвакуированного населения тов. Харину. Отдел кадров райкома партии просит дать подробную информацию к 10 ч. утра 30/V-42r.:
1) Сколько жен военнослужащих послано на работу и на какую;
2) Кому из них была предложена работа, какая, и они отказались, указать причины отказа.Секретарь РКВКП(б) по кадрам Некрасова».
На особом положении в годы войны оказались родственники военных – война дала им право быть первыми в льготах. Ответ не замедлил себя ждать:
«Чернушинскому РКВКП(б) т. Некрасовой.
Информация о трудоустройстве эвакуированных жен начсостава.
1) Колесникова Ядвига – Райзо бухгалтером.
2) Ламанская – Кинофикация бухгалтером.
3) Беккер – чернушинская Мтс пом. Бухгалтера.
4) Оренбер – «Трудовик» Труновского с/совета счетоводом.
Отказавшиеся от предложенной работы:
1. Воробьева В.П. – жена воентехника. „Я при муже не работала и сейчас не буду работать, т. к. от мужа получаю аттестат“. От предложения поехать в колхоз также отказалась. Проживает ул. Карла Маркса, 3.
2. Лебедева – жена военврача 3 ранга, проживает с. Рябки. Просила работу по устному заявлению и письменному, когда предложил работу счетоводом в Чернушинскую МТС, она отказалась, точно также отказалась и Степанова, проживает в Рябках. О чем и ставлю в известность.Инспектор по хозяйств, устройству эвакуированных Харин».
Но мне хочется предоставить слово и противоположной стороне. В архиве хранится несколько писем-жалоб той самой Е.А. Лебедевой, жены военврача. Эта женщина писала жалобы и прокурору, и председателю Райсовета, и в Облисполком… Приведу лишь отрывки из ее обращений.
«Прокурору Чернушинского района от Лебедевой Е.А., жена военврача 3 ранга, была эвакуирована из г. Порхова Ленинградской области 2 июля 1941 года. Выезжали в тот момент, когда дорога была прервана, пришлось до железной дороги ехать трое суток автобусом, и поэтому было разрешено взять с собой по одному чемодану на семью. Сюда прибыли 24 июля. Поселились в с. Рябки. 18 сентября нам предложили освободить помещение, т. к. ждали прибытия детей. Пришлось выехать в холодное помещение, топим 2 раза в день, а выше 15 градусов температура не поднимается. Покрываемся летним одеялом. Грипп не покидает нас. Всю осень носили дрова на себе, а с наступлением зимы возим на саночках из лесу.
Председатель парт, организации сказала, что мы понаехали сюда на иждивение, можете и сами ехать в лес. Во-первых, мы не находимся на их иждивении, нас содержат мужья, которые с первого дня на фронте защищают родину и спасают раненых. Во-вторых, у нас нет такой одежды, в-третьих, как мы поедем, в жизни никогда не имели дело с лошадьми, одни в лесу пропадем. Ходили к тем людям, которые ставят дрова, так они ни за какие деньги не соглашаются.
Куда приходишь, все стараются от себя оттолкнуть, по телефону не дозвониться, в Чернушку не в чем идти. У нас трое детей от 4 до 15 лет, старушке 64 года, и мы просим вас посодействовать в доставке дров. Сидим без дров, невозможно испечь хлеб, и очень холодно. Сами больше не в силах на себе возить.
3 января 1942 года Лебедева, Степанова».
Интересен мотив «понаехали тут…». Были, значит, и у нас в районе такие случаи отношения к эвакуированным. А ведь известно, что первая военная зима была особенно лютая, да еще на Урале! Да и грубые отговорки властей просто поражают. Следующее письмо Лебедевой было таким:
«В облисполком г. Молотова тов. Белецкому.
<…> Мы заинтересованы в победе и работе больше, чем он. Он сидит дома, у него все благополучно. Наши мужья с первых дней на фронте, мы живем в чужом углу, ничего не имея необходимого. Мы заинтересованы в том, чтобы скорее от Ленинграда отогнать фашиста, т. к. там остались наши родные, которые много переживают. Мы ему сказали, что пойдем работать в колхоз, когда будет сухо и тепло. Мы летом и осенью помогали собирать урожай. Как мы можем пойти сейчас работать, если ходим в летнем пальто? Для того чтобы работать в колхозе, надо что-то одеть на ноги и плечи. Если этого нет, пусть поставят на работу до теплых дней в помещение. Вот я, Лебедева, имею специальность ясельной сестры. Работала в Ленинграде в образцовых яслях, просила устроить в ясли или площадку, любя детей, имея опыт и образование, разве я не принесла бы пользы, освободив от этого малограмотную колхозницу на знакомую для нее работу. Так на это отвечают, что будут ковать свои кадры. Сейчас в военное время легче специалиста посадить на его специальность, чем обучать нового. А когда можно будет выходить в лаптях, а то у нас нет ничего навертеть теплого в лапти. Кому нужна преждевременная жертва, чтобы простудиться и оставить сиротами детей, т. к. мы не знаем, будут ли живы наши мужья. Ведь таких, как мы, которые ничего не привезли, мало, если есть возможность, так дать приобрести что-нибудь из одежды, а не грозить, что лишат пайка. Мы нигде не читали такого постановления правительства. А работать хотим, вот в Чернушке можно работать, так не найти квартиры. Мы вас очень просим дать нам разъяснение, могут ли они нас лишить пайка и правильно ли, что они нам уменьшили, в то время как в Чернушке жены комсостава получают по 400 руб. Очень просим вас ответить нам и, если это неправильно, дать распоряжение в соответствующую организацию.Лебедева, Степанова».
Вот так эти женщины отстаивали свои права, пытались найти справедливость в жизни, перевернутой войной.
Еще из одного письма Е. А. Лебедевой мы узнали, что они были эвакуированы не из дома, а из тубдиспансера, в большой спешке, поэтому ценные вещи остались дома. А другие эвакуированные старались все самое ценное взять с собой, и это пригодилось в далекой уральской глубинке: вещи обменивались на базаре на продукты питания или более нужную одежду. Так, моя бабушка вспоминала, что у них в семье у эвакуированных были выменяны на масло и мед невиданные для их деревни вещи: красивая шаль и белоснежные покрывало и простыни.
Не первый раз встретились мы и с сообщением о грубости партийных работников в отношении эвакуированных. Эти «хозяева жизни» могли себе позволить все, а вот если бы сами они оказались на их месте?А как складывались отношения эвакуированных с местным населением? На этот счет я выбрала два красноречивых документа:
«Председателю Кубовского с/исполкома т. Ермак.
Ко мне обратилась с заявлением эвакуированная гражданка Васильева И.А., которая проживает в Верхних Кубах у гр. Собяниной А.И., по ее заявлению она гонит эвакуированную из квартиры.
Прошу принять меры к устройству квартирой или вызвать хозяйку дома в совет и предложить ей не заниматься этим делом.Инспектор по хозустройству эвакуированных Харин».
«Председателю Труновского с/совета.
Поступила жалоба в Райисполком эвакуированной из Калининской области гр. Бойцовой Н.А., проживающей на территории Вашего сельсовета, на бездушное, зверское отношение к ней хозяйки квартиры, у которой она проживает. Прошу проверить и прекратить издевательства над эвакуированными.
Если возможно, переведите ее на другую квартиру, хотя бы в имеющийся свободный домик в деревне Крещенка. О принятых мерах прошу сообщить в Райисполком (эвакоотдел).
21/VII – 43 г.Инспектор по хозустройству эваконаселения Гуйван».
Но, несмотря ни на что, я уверена, что это все-таки довольно редкие случаи. Мой вывод основывается на рассказах современников.