В правительственном постановлении говорилось, что, учитывая возросший уровень материального благосостояния трудящихся и значительные расходы Советского государства на строительство и содержание возрастающей сети средних и высших учебных заведений, СНК СССР признает необходимым возложить часть расходов по обучению в средних школах и высших учебных заведениях СССР на самих трудящихся. В связи с этим с 1 сентября 1940 года в 8-м, 9-м и 10-м классах средних школ и высших учебных заведениях вводилась плата за обучение. В 8-10-м классах средних школ Москвы и Ленинграда, а также столичных городов союзных республик—200 рублей в год; во всех остальных городах, а также селах —150 рублей в год. Указанная плата за обучение в 8-10-м классах средних школ распространялась на учащихся техникумов, педагогических училищ, сельскохозяйственных и других специальных средних заведений. В высших учебных заведениях, находящихся в Москве, Ленинграде и столицах союзных республик, устанавливалась плата – 400 рублей в год; в высших учебных заведениях в других городах – 300 рублей в год. Полностью платное обучение было отменено лишь в 1954 году.
Когда у власти был И.В. Сталин, все мои собеседницы были в школьном возрасте, а на студенческие годы пришлось развенчание его культа личности. После XX съезда партии мнение о Сталине резко изменилось в худшую сторону.
Валентине Николаевне студенческие годы запомнились таким важным событием, как визит Никиты Сергеевича Хрущева в Горький. Встреча была как раз напротив института, где она училась, на площади Минина и Пожарского. И тех, кто не успел раньше уйти из учебного заведения, до конца выступления оттуда не выпускали, чтобы не мешали Хрущеву выступать. А в институте было ужасное столпотворение, все хотели посмотреть на него. Многим тогда отдавили ноги или порвали чулки. Потом, когда студенты вышли на площадь, уже после встречи, они увидели, что везде валяются ботинки, шляпы, шапки, калоши, потому что из-за столпотворения люди потеряли разные предметы своего гардероба.
Кстати, о калошах: раньше их носили все. И даже девушки носили специальные калоши на туфли с углублением для каблука. Пройдя от дома до учреждения или вуза, человек снимал калоши и оставался в чистой и сухой обуви. Думаю, это объясняется не только потребностью в чистоте, но и бережливостью людей. Обувь не только стоила дорого, ее еще нужно было где-то «достать». А с калошами получалось очень удобно.
В общежитии
В.Н. Малицына жила в большом четырехэтажном общежитии, в комнате на 20 человек. Сейчастакое и представить трудно, но так было. С.В. Бахаревой пришлось жить на квартире впятером с девочками из группы. Хозяйка им выделила одну из двух комнат в доме, где она жила вместе с сыном. Можно было пользоваться кухней, но готовили обычно только вечером. Самой обычной едой был хлеб с маргарином. А еще запомнились пончики с ливером. На один рубль можно было купить два пончика и стакан чая. Днем питались в столовой: суп, какая-либо каша, то есть брали что подешевле. Побаловать себя можно было, когда приезжала из дома с мамиными гостинцами: салом, яйцами, яблоками, помидорами. Но это случалось редко.
Людмила Евгеньевна на первом курсе жила у своей тети, так как общежитие в институте давали только со второго. А уже на втором курсе дали комнату в общежитии на пять человек. Но условия в нем были ужасные. В целях экономии в определенное время включали и выключали свет, и еще там были крысы. Людмила Евгеньевна вспоминает, что, бывало, включат свет в шесть утра, а из-под простыней хвосты крысиные. Но потом пришел новый директор, и все изменилось. Когда приехали после каникул, общежитие было не узнать. Все покрашено, мебель новая, зеркала, и главное – не было крыс.
Любовь Федоровна Диева (в девичестве Лукина, 1949 г. р.) вспоминает, как ей на первом курсе пришлось жить в общежитии, которое называли семисоткой. Так ее назвали потому, что в нем было огромное количество комнат. Там студентам приходилось топить печи, и жили по семь человек в комнате. Но на втором курсе студентов поселили уже в хорошее общежитие. Приехала она с большим коричневым чемоданом с металлическими уголками. В нем лежало несколько платьев, сарафан, туфли. Также она везла одеяло и подушку. В общежитии этого не давали.
«Финансы поют романсы»
Главной основой бюджета студента была стипендия. Во второй половине 50-х годов она составляла 22 рубля. Как говорит Людмила Евгеньевна Шубина, родители изредка посылали что-нибудь из еды, но не могли помогать деньгами. Мама работала бухгалтером, и большая часть ее маленькой зарплаты уходила на лекарства парализованному отцу. Девчонки в комнате скидывались по 15 рублей на питание, и хватало. В выходные они отправлялись на рынок и покупали продукты на неделю. Как говорит Людмила Евгеньевна, они старались купить что подешевле, не мясо, например, а косточки для супа. Да и в студенческой столовой приходилось экономить. Полный обед в институте, где училась Любовь Федоровна, можно было купить за 56–60 копеек. Самым вкусным блюдом был винегрет. Также скидывались комнатой на питание. Одна из подруг Любови Федоровны однажды сказала, что, когда окончит институт, она купит целый ящик апельсинов! Апельсины были очень вкусными, но и дорогими – 1 рубль 40 копеек за килограмм, покупать их студентки могли не всегда. Мама посылала картошку, иногда сахар. Однажды всем курсом студенты побывали на экскурсии, на конфетной фабрике. Наелись там разных конфет и печенья, так как обычно себе конфеты не могли позволить.
Оставшиеся от стипендии 7 рублей обычно тратили на мороженое и кино.
Конечно, хотелось подрабатывать. Однажды летом после сессии с однокурсниками Людмила Евгеньевна устроилась на завод безалкогольных напитков. Там они даже выиграли соцсоревнование и на заработанные деньги поехали в Ленинград на месяц. Там купили много книг и кое-какие вещи. Но ни у кого, кроме авосек, не было ничего. Купленные вещи и книги некуда было положить, денег даже на авоську уже не было. Тогда вахтерша общежития текстильного института, где жили, дала веревки, и они все связали ими. Так и поехали на вокзал. На обратном пути ехали в общем вагоне, а поскольку не было денег, без еды. Легли на вторую полку, и так до Няндомы. А ехать нужно было больше суток! Все внизу чай пьют, обедают, а они голодают.
В конце 60-х, как вспоминает Любовь Федоровна Диева, стипендия была чуть больше – 28 рублей. Из нее вычитались 1 рубль 90 копеек за общежитие в месяц. Немногие могли прожить только на эти деньги, поэтому родители помогали. Мама высылала ей 20 рублей с аванса и 25 с зарплаты. Ведь нужно было питаться, покупать необходимые вещи, ходить в баню. Причем ходили в баню два раза в месяц, так как было дорого, а в общежитии душа не было.
А у кого-то просто были знакомые, которые могли привезти или купить какую-то дефицитную вещь. У Любови Федоровны был родственник – моряк. В 1970 году он привез ей из Италии болоньевый плащ зеленого оттенка. Носили его с завернутыми рукавами. В то время он был очень модный и стоил невероятно дорого – 100 рублей. Еще он привез ей первую иностранную шариковую ручку с четырьмя стержнями. И все ходили смотреть на нее, как на чудо. Это было в 1967 году.
Живут студенты весело
В свободное время студенты читали, ходили в кино, а вечерами играли в домино, шашки. И, конечно, занимались спортом. Еще одно развлечение – это каток, где брали коньки напрокат. Надев широкие байковые шаровары и такую же куртку на молнии, студентки отправлялись покататься под музыку. В такой же одежде катались и на лыжах.
Большим событием было празднование Нового года. Программу обычно готовили те, кто входил в профком. В актовом зале стояла большая нарядная елка. Все старались получше одеться, хотя, как говорит Валентина Николаевна, у многих не было таких красивых праздничных платьев. Валентине Николаевне шила платья мама, и приходилось их очень беречь. Надевались такие платья только по праздникам. Бывало, провисит платье, а мода на него уже прошла, и не надеть больше.