Нина (тоже засмеялась). Сумасшедшая! Сейчас придет охранник, и нас с тобой выведут!

Тамара (с озорством). Не выведут! Я же все-таки жена директора!

С заводского двора озабоченно выходит Кондрашин.

Нина (негромко окликнула). Иван!

Кондрашин (остановился, заметил Тамару и Нину, удивленно присвистнул). Здравствуйте, красавицы! (Улыбнулся Нине.) Кого караулишь, а? (И тут же, нахмурившись, поглядел на Тамару.) Ты уже была у Алексея или только идешь?

Тамара. Жду. Собрание кончено?

Кондрашин, Кончено. (Помолчав).) Ты не огорчайся, Тамара, но тут такая история…

Тамара (усмехнулась)). Все ясно, можешь не продолжать. Он сейчас у себя?

Кондрашин. Вероятно.

Тамара встает, снова подходит к телефону, снимает трубку.

Тамара, Кабинет Жильцова… Зоя Ивановна, это опять Тамара Николаевна. Спасибо. Алеша?.. Да, я приехала… Я тебя жду внизу, в проходной… Что? (Растерянно поглядела на Нину и Кондрашина, прикрыла трубку рукой.) Он просит, чтобы я поднялась к нему! (В телефон.) А ты не мог бы… Ну хорошо, я сейчас поднимусь. Позвони в охрану, чтобы меня пропустили. (Вешает трубку, секунду помедлив, достает из сумочки зеркальце и губную помаду, быстро подкрашивает губы и оборачивается к Нине и Кондрашину).) До свиданья, милые мои! Мы скоро увидимся! Я иду! Пожелайте мне… Нет, ничего не надо желать! Я иду! (Уходит)

Кондрашин (поглядел вслед, вздохну)), Да-а, трудно ей будет!

Нина. Не труднее, чем было. Может быть, даже легче.

Кондрашин. Так. Ну-с, а теперь, Нина Михайловна, потрудитесь мне все-таки объяснить — кого вы тут караулите? Нет, честное слово, ты, очевидно, считаешь, что я маленький мальчик, которого надо поджидать после школы и провожать домой! После целого рабочего дня, вместо того чтобы полежать, почитать, отдохнуть, ты тащишься в такой мороз на завод… Что за чепуха!

Нина (спокойно). Все сказал? Пошарь-ка, пожалуйста, по карманам — куда ты задевал ключ от комнаты?

Кондрашин (охнул). Нина! Неужели я забыл оставить ключ?! ((Торопливо расстегнул пальто, залез рукою в карман пиджака, вытащил ключ, виновато и растерянно засмеялся.) Действительно, забыл! Ниночка, прости меня, я негодяй!

Нина. Прощаю. Могу тебе признаться, — если бы ты и не забыл оставить ключ, я бы все равно пришла.

Кондрашин. Да? Ну, тогда и я могу признаться — я ужасно, ужасно счастлив, что ты здесь. Мне было бы очень трудно идти сейчас домой одному… Я даже сговорился с Медниковым, что подожду его. Понимаешь, сначала Алексей злился, и мне не было его жалко. А потом у него вдруг стали такие растерянные глаза…

С улицы, с трудом переводя дыхание, вбегает Варя.

Нина. Варвара Сергеевна?

Варя (остановилась). Ох, добрый вечер! Я так бежала… Я была дома у Максима… у Медникова… И мне сказали, что он на заводе, что идет собрание… И я поехала… Я только боялась, что мы можем разминуться… Но я не опоздала, нет?

Кондрашин. Нет. Он должен сейчас выйти. Что-то случилось, Варвара Сергеевна?

Варя. Ничего… Скажите, а он не может выйти каким-нибудь другим путем? Я видела — там многие выходят через ворота.

Нина. Нет, нет, он пойдет проходной… И кстати, передайте Максиму Петровичу, что Кондрашин не сумел его дождаться, потому что его увела домой жена!

Варя (улыбнулась). Хорошо, передам. А чем кончилось собрание, Иван Ильич?

Кондрашин. Много было всякого… Ваш Максим — молодец! Он сам расскажет! (Протянул Варе руку.) До свиданья, Варвара Сергеевна. В будущий четверг — вы знаете? — снова слушается наше дело.

Варя. Я знаю. Я буду в зале. До свиданья. До свиданья, Нина Михайловна.

Нина. Приезжайте к нам, Варвара Сергеевна. Приезжайте в гости, ладно?

Варя. Непременно. Спасибо.

Нина и Кондрашин уходят. И вдруг, уже от самых дверей, Кондрашин, бросив Нину, почти бегом возвращается к Варе.

Кондрашин (быстрым шепотом). А вот такие стихи вам известны?

Варя. Какие?

Кондрашин (торжественно).

Варя. Нет, такие стихи мне не известны.

Кондрашин. Хорошие?

Варя. Плохие.

Кондрашин. Ну и свинство! Ничего вы не понимаете! Варя. А чьи они?

Кондрашин. Мои!.. (Шутливо салютует и опрометью бросается вдогонку за Ниной.)

Варя остается одна. Она садится на ту же скамейку, на которой сидели Тамара и Нина, ждет. Тишина. Потом раздаются громкие голоса, отворяется дверь, и с заводского двора в сопровождении Васеньки Пустовойтова выходит очень возбужденный и усталый Максим.

Васенька. Так что, Максим Петрович, я вам от лица всех наших ребят говорю — мы вам решили оказать поддержку! Выступили вы, конечно, толково… но ведь выступить — одно, а доказать — другое… И тут очень может пригодиться поддержка, правда?

Максим (без улыбки). Правда.

Васенька. Ну, вот мы и решили вам ее оказать.

С улицы звонкие девичьи голоса кричат: «Вась, а Вась, мы уходим. Вася-а-а!»

Максим. Твои?

Васенька (смущенно). В общем — мои! До скорого, Максим Петрович! (Крепко жмет Максиму руку и убегает.)

Варя. Максим!

Максим (обернулся, увидел Варю, нахмурился и тихо спросил). Варя?! Вы откуда?..

Варя (после неловкой паузы). А Кондрашин велел вам передать, что его Нина Михайловна увела домой.

Максим. Жаль! Я с ним хотел… Погодите, зачем вы приехали? К кому?

Варя. К вам.

Максим (махнул рукой, проговорил устало и жестко). Напрасно! Незачем было приезжать! Ничего нового вы мне не скажете… Я все сам знаю… Я знаю, что вы не можете любить такого, как я… И правильно. Сегодня у меня… Ну да ладно — пусть уж всё сразу! (Потер варежкой лоб.) Что-то я устал! Можно мне посидеть минутку рядом с вами?

Варя. А мы не опоздаем на последнюю электричку?

Максим. Нет, нет. (Сел на скамейку рядом с Варей, закрыл глаза, тихо проговорил.) Ох, какое счастье, что вы приехали! А ведь я был уверен, что уже никогда… Я позвонил вам — а вы бросили трубку…

Варя (с хитрецой). А вы бы позвонили еще раз! Вам пятнадцать копеек стало жалко, да? (Побренчала в кармане мелочью.) Я припасла для вас целую кучу мелочи, чтоб вы мне теперь звонили по сто раз в день. Хорошо?

Максим. Варенька!

Варя (помолчав). Очень было тяжко сегодня?

Максим. Очень.

Варя. А Жильцов?

Максим. Ну, он не вошел, конечно, в состав нового бюро. Но боюсь, что это еще не все! (Стиснул кулаки, сказал с прежним ожесточением.) Не ждал я такого… Честно вам скажу — не ждал! Я же за ним, как собака, по пятам ходил, подражал ему во всем — даже бурки эти дурацкие нацепил, каждому его слову верил… И когда я помогал ему в работе над книгой…

Варя (насторожилась). Как это — помогал?

Максим. Жильцов, по сути, дал ведь только основную идею. Он меня вызвал к себе — на этом и началась наша, если так можно выразиться, недолгая дружба, — вызвал меня, показал мне написанные им конспективный и тематический планы книги, пожаловался на то, что он, дескать, очень занят, и попросил ему помочь…