Олбрайт раздраженно махнул рукой и вышел из комнаты.

- Тогда мы заявили в полицию и чувствовали себя полными идиотами, когда дочь вернулась и спросила, с чего вдруг эта вся паника. Но не поймите неправильно, она не из той сегодняшней распущенной молодежи, о которой столько разговоров. Они с отцом перестали понимать друг друга, вот и все. Я понимаю, отец должен блюсти свое положение, но так сердиться из-за мини-юбок! Говорила я ему, сейчас их носят все девушки. Мне все равно, говорит, что носят другие, Луиза - моя дочь, и все тут!

- Она встречалась с парнями?

- Не думаю, по крайней мере никогда не приводила их домой. Только Рэй Гордон, тот раза три-четыре приглашал ее куда-нибудь и разок проводил ее домой. А в субботу вечером сказала, что один начальник из «Тимбэлс» хотел переспать с ней, но она его отвергла.

- Не припоминаете, как его звали?

- Некий мистер Вейн. Но, знаете, может быть, сказала так, только чтобы досадить отцу. Она вечно твердила о том, что будет делать да какую жизнь вести, когда уедет отсюда. Ты не спеши, говорила я ей, скоро ведь будешь в университете.

- Куда она ушла в понедельник?

- На курсы аэробики. - Из глаз-пуговок брызнули слезы. - Ох, мистер Плендер, я так за нее боюсь.

В туалете зашумела вода. Олбрайт вернулся и принес очередное пиво.

- Я не буду, спасибо. Еще два вопроса. Есть у вас ее фотография? И мог бы я перед уходом осмотреть ее комнату?

Миссис Олбрайт нервно пробормотала:

- Папуля?

- Да, конечно, черт возьми. Ведь она же моя дочь, что у меня сердца нет? Но я не позволю поднимать меня на смех и трепать мое имя в газетах, где пишут одни мерзости. Я полагаю, что нынешняя молодежь не настолько умна, чтоб не слушать матерей и отцов. Я прав, сержант?

Плендер, ничего подобного не думавший, кивнул.

Миссис Олбрайт принесла шкатулку с фотографиями, и Плендер выбрал один из портретов Луизы. На нем была изображена девушка с длинными прямыми волосами, широко посаженными глазами и нерешительным выражением лица. Отнюдь не красавица, но что-то притягательное в лице было.

Он сам не знал, что хотел найти в комнате девушки, но его пятиминутный осмотр ничего интересного не дал. Теннисные ракетки, на стенах плакаты с Майком Джаггером и другими поп-звездами, сентиментальные романы, несколько книг о буддизме, школьные учебники - короче, ничего особенного. Никаких писем. Миссис Олбрайт следила за каждым его шагом, словно он мог вытащить Луизу как фокусник из какого-нибудь тайника в стене. Мать не знала точно, чего недостает из одежды, считала, что, скорее всего, ничего. Чемоданы были на месте, но Луиза взяла с собой синий спортивный рюкзак, с которым всегда ходила на курсы, и, значит, могла унести что-то в нем. Уходя, Плендер оставил миссис Олбрайт в крайнем расстройстве. Сказал, пусть не волнуется зря.

- Что вы теперь будете делать?

- Доложу инспектору.

Когда он закрывал дверь, телевизор уже орал снова.

На Харли это впечатления не произвело. Девушки, повторял он, пропадают то и дело.

- Что, собственно, вам удалось выяснить, Гарри? Мы бы вообще не обратили внимания на француженку, не будь той, как ее, Браун. Но мисс Браун живет и здравствует. Значит, вместе с сегодняшней опять будет двое. В Роули много девушек…

- Хотите сказать, что наплевать нам на это?

- Ну, этого я не говорил. Немного порасспросите. Но незаметно, тактично.

Когда Плендер ушел, Харли задумался. Пожалуй, стоило подстраховаться, вдруг эти два исчезновения все-таки связаны. Отправил донесение главному детективному инспектору Хэзлтону в управление. Конечно, он мог зайти к начальнику, помещавшемуся в том же здании, но предпочел иметь подтверждение.

В Роули существовали курсы на все случаи жизни, от воздухоплавания и пчеловодства до альпинизма и зоологии. Плендер спросил о курсах аэробики, и его послали к мисс Вестон в комнату 24. Два десятка женщин в шортах и майках не щадили сил. Некоторые были в летах. Груди прыгали, животы тряслись. Мисс Вестон, стройная и гибкая, вела занятие. Играла музыка, мисс Вестон и ее подопечные, как верные жрицы, нараспев повторяли слова древнего ритуала.

- Вверх - два-три, вниз - два-три, влево - два-три, вправо два-три… - выдыхали они в унисон. Некоторые, заметив Плендера, остановились, явно довольные передышкой. Мисс Вестон тоже заметила вторжение чужака. Уперев руки в боки, повернулась к нему. Плендер достал удостоверение, но она едва на него взглянула.

- Вам не сказали в канцелярии, что мужчинам запрещен вход в залы? Из-за вас мы сбились с ритма.

- Простите. Я не знал, что и полицейских еще считают мужчинами. Мне нужно расспросить вас о Луизе Олбрайт.

- Через десять минут мы заканчиваем.

Стоя в коридоре, читал объявления на стенде, которые рекламировали курсы танцев, клуб любителей кино и дискуссионный клуб, театральный и туристский кружки. Вышли женщины, снова ставшие жительницами Роули. Потом - мисс Вестон, сухая, стройная, волосы стянуты назад. Пройдя в буфет, она заказала обоим чай.

- Луиза Олбрайт занималась в вашей группе. Была она тут в понедельник?

Мисс Вестон кивнула.

- Вам в тот вечер ничего не показалось в ней странным?

- Почему?

Мисс Вестон, с плоской грудью и грубоватым лицом, была похожа на излишне агрессивного, но довольно симпатичного подростка. Плендеру, который предпочитал округлых, пышных девушек, она не слишком нравилась, но он улыбнулся.

- Это между нами, возможно, что ничего и нет. Занятия продолжались с шести тридцати до семи тридцати, потом она должна была вернуться домой. Но не пришла, и до сих пор никто не знает, где она. Так вы ничего по ней не заметили?

- Ну, была взволнована. Не знаю почему.

- Вы хорошо ее знали?

- Лучше, чем остальных, но все равно мало. Сюда она ходила второй год, так что мы часто виделись. Дома у нее не складывалось, вы знаете? Отец ее - ужасный человек. Она все хотела уйти. - Прикусила губу. - Я предложила ей перебраться ко мне.

«О, лесбийские наклонности?» - подумал Плендер.

- Она не захотела?

- Нет, ей очень хотелось жить в Лондоне. По крайней мере, утверждала это. Мечтала о романтической жизни, которую будет вести в большом городе. Знаете, большинство женщин записываются на курсы, потому что рассчитывают сбросить лишний вес, хотя продолжают объедаться по-прежнему. Дурные бабы. Но Луиза хотела добиться идеальной фигуры. Она была толстовата в боках. Как-то сказала мне, что собиралась стать танцовщицей в стриптизе. Только… только ей это не подходило. В сущности, она тосковала по любви, не по сексу. Прикидывалась богемной, но была просто монашкой.

Тонкие губы скривились в усмешке, в смысле которой не оставалось сомнений.

- А как насчет мужчин? Не упоминала ли она кого-то одного чаще других?

- Она упоминала многих. Не знаю, что у нее с ними было. В этом году был некий Рэй. Кажется, журналист.

- Костюмы, в которых у вас тренируются… Каждый раз его приносят с собой?

- Да. В спортивных сумках, рюкзаках и тому подобном.

- Шкафчиков в раздевалке нет? Ладно. Не знаете еще чего-нибудь, что могло бы нам помочь? Не догадываетесь, что могло взволновать ее в понедельник?

- Ну, наверно, мужчина. - Мисс Вестон натянуто улыбнулась. - Но это еще не значит, что между ними что-то было. Луиза - застенчивая девушка, которая хотела изменить свою жизнь… Вам это поможет?

- Нет, пожалуй, - бодро ответил Плендер. - Но спасибо и на этом.

У Хэзлтона кабинет был побольше, чем у Харли, и попрохладнее, отчасти, может быть, потому, что в нем гудел электрический вентилятор. У Харли рубашка прилипла к телу, и он отчаянно завидовал этому вентилятору. Главный инспектор только что говорил по телефону довольно жестко, но Харли гнул свое со спокойствием лентяя, который убежден, что он надежно спрятал все следы своих прегрешений.

- Эти два исчезновения… Что вы предприняли?