- Я выехал вчера вечером и переночевал в деревенской гостинице.

Лоуренс всплеснул руками.

- Жаль, что я не знал. Вы вполне могли ночевать здесь, как Питер и Джеффри. Правда, они приехали издалека.

- Из Лидса, - Медли произнес это так, словно речь шла про Владивосток.

- А Джеффри из Свенси. Хотели успеть к самому началу, как и вы. Скоро будут и остальные, на этот раз небольшая группа, всего восемь человек. Вы курите, Поль?

Портсигар раскрылся, как капкан.

- Нет, спасибо.

- Я повторю вам то же, что и остальным. Здесь вы останетесь на две недели. В комнатах есть расписание - когда тут завтрак, обед и ужин, и мы хотели бы, чтобы вы его придерживались. В остальном первую неделю можете заниматься чем угодно. Знакомьтесь друг с другом, дискутируйте о любых проблемах, служебных и личных, занимайтесь любыми играми - здесь есть теннисные корты, хотя погода их не пощадила, и еще очень неплохой спортзал - можете играть, гулять, делать все, что захотите.

- Меня интересует церковная архитектура, - замогильным голосом заявил Медли.

- Полагаю, геттингенский собор славится своими интерьерами. До конца недели акклиматизируетесь и привыкнете друг к другу. На следующей неделе вас разделят на две группы по четыре человека - собственно, разделитесь вы сами, увидите, - и займетесь практической деятельностью - деловыми играми. Теперь не время говорить о них подробнее. Добавлю только одно. Курс основан на старом религиозном тезисе: «Познай самого себя». И реализуй еще один: «Познай ближнего своего».

Потом Поля Вэйна отвели в светлую теплую комнату окнами на гаражи и парк за домом. Он взглянул на свое отражение в зеркале. Под глазами глубокие темные круги, лицо поцарапано. Подышав в ладони, принюхался. Показалось, что от него несет перегаром.

- Мне придется последить за собой, - сказал он, сам не зная, что имеет в виду.

На улице все так же шел мелкий дождь.

Утро понедельника, десять пятнадцать. Шел мелкий дождь. Открыв ворота Бэчстед Фарм, тело Памелы Уилберфорс внесли в дом. Доктор Аттерли, в тот день еще жизнерадостнее настроенный, чем накануне, провел предварительный осмотр. Девушку, по-видимому, убили вечером в пятницу или в субботу рано утром. Была удушена шнуром, как остальные, изрезана, как остальные, подвергалась сексуальному насилию, как все они… Но следы укусов на горле и груди на этот раз отсутствовали. Подробные выводы - после вскрытия.

- Не заваливайте меня работой, - хохотал Аттерли по дороге домой. - Подождите с очередным трупом хотя бы сутки, будьте так добры.

Следователи заняли под штаб-квартиру комнату в ратуше Саттон Виллис. Там Хэзлтон и утомленный Полинг занимались множеством мелочей, связанных с расследованием, кроме всего прочего, вызвав отца Памелы на опознание тела дочери и Дика Сервиса на опознание Анны-Мари. Телефонограммы Рэя Гордона еще успели к утренним выпускам газет, которые разукрасились заголовками типа «Неизвестная девушка найдена мертвой в лесу» или «Маньяк из Роули убивает снова». Из Лондона нахлынули толпы газетчиков, привлеченных находкой очередного трупа. Возбужденно толкаясь у Бэчстед Фарм, они гудели как пчелы, роящиеся вокруг царицы.

Полингу казалось, он не выдержит, а возможность появления в любую минуту сэра Фелтона никак не улучшала настроения. Для репортеров он сделал заявление, что в ближайшее время будут произведены аресты. В результате все журналисты разместились в деревенском пабе, который хозяин открыл в половине одиннадцатого и собрал такую выручку, о какой и мечтать не мог.

Понедельник, десять тридцать. Стоя перед дверью «Плюща», Плендер возился с замком. За ним переминался Патерсон. Плендер еще не успел просмотреть документы и разобраться со странным своим ощущением, что он что-то упустил. Второй ключ подошел к замку, и оба они вошли в холл.

У пустого дома своя атмосфера, и, еще не позвав Вэйна по имени, Плендер знал, что в доме никого нет. Методично обыскав дом сверху донизу, они не нашли ничего интересного, пока не спустились в подвал. Бетонный пол в углу был взломан, в нем зияла дыра. Несомненно, на этом месте лежало тело Анны-Мари Дюпон.

Света в подвале не хватало. Патерсон по приказу Плендера включил фонарь. Бетон вокруг дыры был светлее и не того качества, что весь пол.

- Закопал ее и забетонировал! - ахнул Патерсон.

- Да. Но почему снова выкопал?

Патерсон не замедлил высказать свою точку зрения.

- Эта яма, куда он ее засунул, не слишком глубокая. Видно по количеству выкопанной глины. Видно, он спешил, и не спрятал ее достаточно глубоко. Слой бетона был тонким и неравномерным, он потрескался. И труп начал вонять.

- В этом что-то есть. Но что ему мешало вырыть яму снова, глубже, и все опять заделать? Как это странно, а?

Больше у Патерсона идей не было.

Аттерли произвел вскрытие, оно в основном подтвердило то, что они и так знали. Частички у француженки на теле и волосах были бетонной крошкой, смешанной с глиной и песком. Единственной интересной новостью оказалась возможность, что незадолго до смерти у девушки были половые сношения. Выслушав телефонный рапорт Плендера, Полинг взорвался:

- Почуял, что дело худо, и сбежал. Возьми мы его чуть раньше…

Хэзлтон поднял взгляд от заключения вскрытия.

- Может быть, он просто уехал туда, куда и собирался, в Геттингем Кастл.

Назвал номер девушке, сидевшей на связи.

- Спросите мистера Лоуренса. Не говорите, кто спрашивает.

Чуть позже, положив трубку, избегал взгляда своего начальника.

- Он там. Переночевав в деревенской гостинице, приехал сегодня утром. Я попросил Лоуренса предупредить нас, если он соберется уезжать.

- Тут только два часа езды. Я сам его возьму. - Полинг чувствовал, что на разговор с сэром Фелтоном у него духа не хватит.

- Это участок Тибби Монсера, мы служили вместе. Мне поговорить с ним?

Полинг согласился. Протокол следует блюсти. Без особого удовольствия слушал разговор Хэзлтона со старшим инспектором Монсером из хемпширской криминальной полиции, который пообещал, что лично прибудет в Геттингем Кастл, потом вышел. Шагая к машине в сопровождении Брилла и водителя, разминулся с «ягуаром» сэра Фелтона.

Прибыл элегантный молодой человек, некий Грей. Заговорил со Стартвент-Эвансом:

- Когда закончил?

- В шестьдесят третьем. Хаус. А ты?

- Нью-колледж. Ты наверняка помнишь толстяка Спокса.

- Разумеется. И того невыносимого коротышку, что таскался вечно за ним, помнишь его невероятный лондонский выговор, как же его звали?

Поль Вэйн отвернулся и закрыл глаза. Чувствовал, как у него дергается левая щека. Голоса, словно птичий щебет, отодвинулись куда-то вдаль. Вдруг почувствовал, как независимо от его воли поднимается его рука, почти до уровня плеча. Открыл глаза: рука спокойно лежала на подлокотнике. Встав, торопливо вышел. Двери за ним хлопнули еще раз. Это был Медли.

- Знаете, здесь есть еще одна гостиная?

Они прошли через холл. В другой гостиной на столах лежали журналы, некоторые - в папках, как в приемной у врача. Медли сел в кресло рядом с Полем.

- Полагаю, вам не по душе эти университетские снобы. Я их тоже не переношу. Знаете, я не англичанин, вырос в долинах Уэлса. Слышен акцент? Я старался от него избавиться.

- Я бы и не заметил.

- Очень мило с вашей стороны. Знаете, англичане обычно не любят уэльсцев. Потому я и держусь в стороне. У вас что-нибудь не в порядке?

- Что вы имеете в виду? - Поль даже отодвинулся, но Медли нагнулся поближе.

- Мы все здесь потому, что с нами что-то не в порядке. Я расскажу вам, что со мной. Я начальник производства у Свейна, это ответственная должность, можете мне поверить. И у меня там появилось двое снобов, знаете, таких, после университета. Они меня, конечно, ненавидят.

- А почему вы здесь?

- Утверждают, что эффективность производства падает, - понуро заметил Медли. - Говорят, я не могу сосредоточиться на работе. Но это только предлог. А что у вас?