Так часто бывает, что ждешь всю жизнь пакости какой-нибудь, болезни, опасности. Ждешь, готовишься - и ничего не происходит. Едешь в боевые командировки, теряешь бойцов, подставляешь себя под пули, спишь на земле, пьешь из лужи - и ничего. А как только расслабишься слегка - тут тебе и оп-па...

   Виктор вздрогнул, тяжело и медленно выплывая из кошмара, и ему тут же ощутимо больно ударил в глаза по-настоящему тяжелый и режуще-острый луч света, а на обе руки навалилась неподъемная тяжесть.

   А ведь собаки-то, выходит, лаяли не во сне. Это не сон, нет. Это гораздо хуже сна.

   - Держать крепче!- скомандовал кто-то рядом. Потом хлопнул негромко выстрел, второй, и тут же собачий визг, и сразу обвалилась тишина, нарушаемая только дыханием тех, кто держал руки.

   - Он очнулся!

   - Виктор Сергеевич!- луч фонаря убрали чуть в сторону, и над Виктором замаячило чье-то лицо белым пятном на фоне закопченного потолка.- Вы слышите меня? Виктор Сергеевич!

   - Ну,- с трудом откликнулся он, прикидывая, что можно сделать.

   - Мы из управления. Нас за вами послали. Давно уже вас ищем...

   - Из какого еще управления?- он говорил негромко, стараясь усыпить, убаюкать, успокоить противника. Да и не мог он громко говорить - свистело и хрипело в груди от любого движения.

   Разговаривает? Это хорошо. Будем, будем говорить о чем угодно. Говорить и готовиться. Вот только слишком много их. Больше трех, чувствуется. А он ослаб от этой гадской и такой несвоевременной болезни. На драку, на серьезную драку, на рукопашный бой его просто не хватит. Только если расслабить, успокоить разговором, а потом - плавно и незаметно руку в карман. А в кармане - наградной.

   Служебный тяжелый "стечкин" он сдал сразу после той страшной провальной операции на Кислотном. И больше не получал его, потому что сразу оказался за штатом. Его дело изучалось в отделе собственной безопасности. Его самого не раз вызывали для "разъяснений", как они говорили. А вот наградной ПСМ с маленькой блестящей табличкой на рукоятке остался с ним. Его Виктор получил на другой работе и хранил дома.

   А ведь нет, пожалуй. В карман руку сунуть просто не дадут. Держат крепко, хорошо так держат, умело, профессионально. А кто-то - значит, их точно больше трех!- так же умело уже охлопал всего, расстегнул куртку, проверил карманы, достал из застегнутого на молнию внутреннего служебное удостоверение, вытащил из бокового пистолет:

   - Вот, товарищ капитан, пукалка у него какая...

   - Скажи спасибо, боец, что он нас первым не засек. А то бы из этой пукалки, с двадцати пяти метров, ничего у тебя не спрашивая... Даже в этой темноте. Он - спец. Ну-ка, взяли его! Взяли, давай, взяли и понесли. Быстро, быстро все по машинам!

   Вчетвером подняли Виктора. Растянули за руки, за ноги. Понесли быстро в темноте ночного перехода. Еще двое, похоже, подсвечивали фонариками под ноги, чтобы не упасть, не уронить случайно ценный груз.

   У Виктора внезапно резко закружилась голова, и он закрыл глаза, на ходу снова проваливаясь в холодный тревожный кошмар, в котором была постоянная опасность и невыносимая болезненная потная слабость, не позволяющая от этой опасности уйти.

Глава 7

   Лето и осень 1989 года стали для Молотовской области "Годом НЛО". За несколько недель до прогремевшей на всю страну экспедиции "Молебка-89" произошел еще один контакт, значимость которого до сих пор в полной мере не оценена и не проанализирована, не смотря на профессиональную работу журналистки Влады Дрожак, освещавшего в прессе этот инцидент.

   С 14 по 21 июля пионерский лагерь "Солнечный" у деревни Новая был буквально оккупирован большими и маленькими человекоподобными существами. Видели их преимущественно дети. Когда один из школьников начал бросать в пришельцев кусками асфальта, один из них дал предупредительный выстрел из оружия, напоминающего расческу, загорелась трава... Свидетелей этого инцидента много.

   Сообщение в Интернете

   - Ты сам-то это читал?- министр с какой-то непонятной неприязнью, как в жабу, потыкал пальцем в пухлую бордовую папку с золотыми тиснеными буквами.

   Вот за такое его многие и не любили. Ко всем и всегда - на "ты", вроде по-товарищески, но к нему самому обращаться надо было всегда по всей форме и с превеликим уважением.

   - Не только читал, товарищ генерал-лейтенант. Но и подписывал эти рекомендации,- худой и седой полковник стоял, слегка склонив голову.

   - Рекомендации... Бред какой-то. Подумать только, мой начальник моей, блин, собственной безопасности мне, своему министру, рекомендации дает... И куда я эти рекомендации засуну? Кому покажу? Премьеру? - ткнул министр большим пальцем себе за спину.- Ладно, садись. Полчаса у меня есть на эту твою... На этот вот бред,- он снова ткнул пальцем в папку.

   При всей своей внешней грубости был министр умен и хитер. Дураки в это кресло попадали крайне редко, как правило, на волне очередных революционных подвижек. Но как попадали, так и вылетали быстро и с шумом. Этот же был кадровым, с морщинистым лицом старого участкового из дальнего башкирского села. Такого из кресла не вытряхнешь. Он сам - кого угодно.

   - Полчаса много, товарищ генерал-лейтенант. Данные проверенные, отфильтрованные. Требуется административное, я бы даже сказал - политическое решение.

   - Данные? Это вот те рассказики-жутики ты данными называешь? Фантастику эту? Кинга начитались твои аналитики?

   - Никак нет. Данные - это когда нашего писателя рассказиков-жутиков, майора-аналитика из министерства, запирают втихую, ничего не сообщая нам. Данные - это когда разбирают на части посланную по жалобам комиссию, и ее руководителя, моего, кстати, преемника возможного, тоже прячут. Они, люди наши, оказывается, наркокурьеры и наркодилеры оба двое. А капитанов-оперативников с почетом возвращают в Москву. Только вот материалы все - у майоров были. Хорошо еще, хоть те рассказы мы получали вовремя.

   - И что? Во что я должен поверить на основании этих рассказов? Во врачей-убийц, в инопланетян или же в поголовную коррупцию областной милиции? В необходимость, мать вашу, силового решения? Ты не молчи, ты доказывай, доказывай. Обосновывай, так сказать... Факты давай. Коротко, выжимкой.

   И так угрюмый на вид полковник посмурнел лицом еще больше, потер лысую густо загорелую нездешним загаром голову:

   - Товарищ генерал-лейтенант, а тех фактов мало разве? За месяц - в десять раз превышен общереспубликанский уровень по пропажам людей. Статистику чистят и показывают вдвое, а то и в пять раз меньше.

   - Раз. Статистика - это раз,- кивнул, картинно загибая палец, министр.- Это - нарушение. За это накажем.

   - Случаи похищения людей, пытки и убийства - просто какая-то Южная Америка!

   - Ну, предположим. Хотя, документов нет здесь, но предположим. Два.

   - Бой. Спецназ сцепился с внутренними войсками практически в самом городе. Информация к нам не пошла, засекретили они ее на месте, а погибших отнесли в статистику с пропавшими.

   - Три. Всё? Всего три пункта?

   - А с нашими людьми история? Это как, не считается, что ли?

   - Наши люди посидят, не маленькие. Службу они знают. Это - не четыре, это так, зацепка на будущее и мое личное ко всему этому отношение. Не люблю, когда моих людей обижают. Если это - мои люди,- с нажимом проговорил министр.

   - Это - ваши люди. Гарантирую.

   - Хм... Значит, предлагаешь силовой вариант... Силы и средства?

   - Таблица приложена, товарищ генерал-лейтенант!

   - А то, что люди пострадать могут - не боишься? Людей наших, советских людей, не жалеешь совсем, стало быть?

   - Позвольте, товарищ генерал-лейтенант, я вам одну истории расскажу? Не по делу?