Она дала мне снять ещё один слой покрытия с ковра, прежде чем ответила.

— Почему ты думаешь, что это настолько плохая идея? Из-за твоего прошлого? Из-за того, через что вы уже прошли вместе? Или ты боишься того, что может произойти, если вы станете ближе?

— Мы никогда не сойдемся снова. Никогда, — я ответила так уверенно, как могла, чтобы оборвать этот вариант развития событий.

Но Табиту не отпугнула ни я, ни уверенность в моём голосе, у неё был талант докапываться до того, чего я старалась избегать больше всего. Меня чертовски бесила эта черта её характера.

— Почему? — надавил она.

— Потому что я... Я... — оборвала себя я, понимая, что скорее отмахиваюсь, чем пытаюсь думать. Почему я не хотела сближаться с ним? Он был совсем другим человеком, даже близко не похожим на того Августа, которого я оставила в больнице два года назад. — Он слишком опасен, — наконец призналась я.

Женщина кивнула, соглашаясь с этим. Прежний Август был опасен из-за того ущерба, что он мог причинить мне как личности. Новый Август был опасен по совершенно другой причине, и я не уверена, что моё сердце сможет принять её.

— Значит, ты сдаёшься? Сбегаешь? — спросила она. Мне казалось, что когда она спрашивала, то уже знала ответ.

— Нет, — ответила я. — Я согласна с мистером Абрамсом, завершение возможно для нас, если мы сможем отпустить прошлое. У Августа не осталось воспоминаний о себе самом, поэтому я поделюсь своими. Большего не требуется.

— А Райан согласен? — спросила она, наблюдая, как я наконец-то опустилась на ближайший стул.

— В достаточной степени. Ему не нравится, что я буду рядом с Августом, как и мне, но учитывая наши отношения, он согласен принести эту жертву. Раньше мы не сталкивались с трудностями в совместной жизни. Самой большой проблемой был выбора цвета полотенец для ванной и спор о том, сочетается ли жёлтый с голубым. Когда мы сошлись, он знал, что я пострадала, но не думаю, что он до определенного момента представлял насколько сильно и случится ли этот момент вообще. Никто не представлял. Мы жили в безмятежном уединении от Августа, и вдруг оно лопнуло, как мыльный пузырь.

— Никто не может подготовиться к такому, Эверли – трагедия это или что-то ещё, что переворачивает твою жизнь с ног на голову. Те, кто считает, что готов ко всему, никогда не представляют, с какого рода трудностями им придётся столкнуться: с переживаниями, здоровьем или самочувствием. Это нормально – видеть всё немного драматично. И да, ваша ситуация уникальна, но это не делает её менее значимой. Ты стала жертвой насилия.

— Вербальное насилие не попадает в заголовки газет, но всё равно причиняет боль. От него не остаются шрамы, напоминания на теле, но ты всё равно ранен. У тебя остаются воспоминания, и день за днем ты будешь пытаться облегчить боль. И даже если твой обидчик исчезает, лицо того, кого ты когда-то любила, – оно по-прежнему перед тобой. C этим тяжело справиться. Ты ему доверяешь? Или нет? Тебе решать. Если бы он смог вернуть прежнего Августа, со всеми его воспоминаниями, мы бы сейчас говорили о другом, но он не смог. И поэтому твоя борьба продолжается.

Борьба началась в тот момент, когда я увидела его входящим в кофейню, потерянного и одинокого. Именно в тот момент, я осознала, что Августа больше нет.

— Но вдруг он вернётся, настоящий Август? — спросила я.

— Ох, ну а что если нет?

Вот это был вопрос из вопросов, тот, что я боялась задать сама себе.

Что если это и был настоящий Август?

Могла ли я ненавидеть человека, который не помнил ничего из своих тёмных делишек? Если убрать из уравнения боль и страдания, что я пережила из-за него, то что останется?

— Ты вроде говорил, что тебе понравилось, где я живу, что тебя не волновало... это, — сказала я с осуждением, шутливым широким жестом окидывая крошечное пространство моей квартиры.

— Боже, женщина... Ты вообще слушаешь, что я говорю, — выругался Август. — Меня это не смущает и не волнует.

— Значит, ты хочешь спасти меня, в этом всё дело, — я топнула ногой, раздраженная, отворачиваясь от него. И это после всего, чем я с ним поделилась, рассказав о своём детстве...

— Бога ради... — его руки обхватили меня за талию и развернули к себе. — Я знаю, что тебя не нужно спасать. Я просто хочу быть рядом, постоянно. Я пытаюсь сказать, что люблю тебя, Эверли!

Его поцелуй был напряженным и до боли жестким, наши губы касались снова и снова. Он предложил мне съехаться, а я, в своей привычной манере, вспылила.

В моей жизни не случалось ничего хорошего.

До него.

Когда вспышка страсти затихла, он запустил пальцы в мои волосы.

— Переезжай. Пожалуйста. Грей мою постель, живи в моих объятьях... и никогда не уходи.

— Хорошо, — ответила я, наконец-то понимая, каково это, когда о тебе заботятся.

Когда тебя любят.

— Ещё один осмотр недвижимости на сегодня? — голос Августа пробился через затянувшееся воспоминание, возвращая меня к реальности. Я пару раз моргнула, окидывая взглядом улицу, на которой стоял наш первый дом.

Дом, который мы арендовали, когда я, наконец, согласилась жить с ним вместе.

***

— Ты собираешься переехать в моё гетто? Или ожидаешь, что я соберу вещички и переберусь в твою отвратительную холостяцкую берлогу? — я улыбнулась, обнимая его обнаженный торс руками.

Парень взглянул на меня, целуя в макушку.

— Чёрт побери, если ты хочешь, то можем найти что-нибудь новое. Мне всё равно, до тех пор, пока я просыпаюсь рядом с тобой.

Так мы и сделали.

Я планировала сделать этот дом следующей остановкой по маршруту «история нашей жизни», но неожиданно мне показалось это чересчур личным.

Слишком реальным.

И, в конце концов, я просто не была готова попрощаться с этим.

— Нет, — я собралась с ответом и пояснила, — просто место для встречи.

Он обводил взглядом улицу, а я рассматривала его, ожидая хоть какую-нибудь искру узнавания – подсказка, что он помнит хоть что-нибудь – и ничего.

Для него это была просто улица.

Ничего особенного.

И это было... больно.

— Итак, чем мы сегодня займемся? — спросил он, с любопытством разворачиваясь ко мне. Я отвернулась, скрестив на груди руки, пытаясь придумать что-нибудь другое взамен.

Спасаясь от навязчивых воспоминаний о нашем первом жилье, я искала что-нибудь безопасное и простое, нейтральное, где бы эти чувства затихли.

— Поиграем в туристов, — быстро ответила я, вспомнив похожий день несколько лет назад.

— Здесь? — спросил он.

— Не совсем, но в пределах города. Пойдём. Я сяду за руль.

Я не стала ждать его. Знала, что он пойдёт следом. Любопытство не даст ему соскочить. Я запрыгнула в машину, а он сел на пассажирское кресло рядом.

Внезапно машина показалась мне тесной. Я чувствовала себя селёдкой в консервной банке. Он был везде – его запах, навязчивое присутствие – и мне не хватало воздуха.

— Хотя, с другой стороны... Может, ты поведёшь? — мне удалось выскочить из машины и жадно втянуть воздух в лёгкие.

Сзади раздался мягкий голос.

— Эверли? Ты в порядке?

Август не трогал меня, но я всё равно чувствовала накатывающий волнами жар его тела.

Я сделала шаг вперёд и обернулась.

— В порядке, — ответила я. — Просто не хочу сидеть за рулём, вот и всё.

Я двинулась к его машине и ждала, когда он её откроет. Август смотрел на меня с нескрываемым напряжением в карих глазах, словно он решал, уличить меня во вранье или пропустить его мимо ушей.

К счастью, он выбрал второе и разблокировал дверцы. Я скрылась за ними от его тяжелого взгляда.

Устроившись на соседнем кресле, он поставил камеру на подставку между нами.

— Итак, куда мы едем? — спросил Август, вставляя ключ в зажигание.

— Рыбацкая пристань [10], — я гадала, нужны ли ему подсказки, но он просто отъехал от тротуара и направился в нужном направлении.