— Но это то, что делают туристы, Эверли – стоят в очередях! — парень засмеялся, ухмыляясь так широко, что в уголках его глаз собрались морщинки.

— Хорошо, но если к концу дня я не получу шоколад из-за этого идиотского вагончика, виноват будешь ты! — я пыталась вырвать свою руку, пока он тащил меня через улицу к длинной очереди туристов, жаждущих прокатиться на настоящей канатной дороге по Сан-Франциско.

Мы медленно продвигались в очереди, прислушиваясь к разговорам вокруг. Разные языки, разные акценты – среди них были даже местные вроде нас. Люди наслаждались городом, а я всё ещё не могла связать двух слов, чтобы обратиться к нему.

Поэтому я просто наблюдала.

Наблюдала за тем, как он отходит, чтобы щёлкнуть камерой несколько зданий, людей или пейзаж. Это было то, к чему я привыкла годы назад, когда его увлечение фотографией только расцветало. Он просто бродил вокруг, а я счастливо ждала, когда он остановится, найдёт что-то совершенно обыкновенное, что можно снять необыкновенно: завитушку на воротах под правильным углом, или то, как женщина переносит ребёнка через улицу. Он всегда мог ухватить нужный момент.

Но те фотографии он не печатал. Он никогда не заострял на них внимание.

Коробки Август заполнял нашими фотографиями.

Только нашими.

В конце концов, камера была убрана и забыта, как и всё остальное, а жизнь двигалась дальше.

Или так казалось.

И всё же мы были здесь, простаивали тёплый весенний день в очереди на фуникулёр, пока я смотрела за его перемещениями по улице с фотокамерой. Порой жизнь возвращает тебя в прошлое. Что ещё в моей жизни повторится?

— Кажется, мы идем следующими, — сказал Август, вставая рядом со мной.

— Угу, — коротко ответила я, глубоко погрузившись в мысли и едва заметив его возвращение.

— Ты же не это планировала на сегодня, да? — неожиданно спросил он, когда мы, купив билеты, вошли в вагончик. Я ухватилась за поручни, прежде чем фуникулёр тронулся, Август встал рядом.

— С чего ты это взял?

Он пожал плечами.

— Ты выбрала странное место для встречи, если мы собирались ехать сюда. Почему было не встретиться здесь? Просто это кажется странным, и...

— Нет, ты прав, — перебила я, — это не то, что я планировала с самого начала. Всё? Теперь ты счастлив?

Парень пытался поймать мой взгляд, пока я не отвернулась. Именно в этот момент фуникулёр решил подать признаки жизни. Дети дружно рассмеялись и закричали, когда вагон двинулся вдоль канатных путей. Проводник что-то говорил в динамик, но я не могла разобрать ни слова.

— Что мы будем делать? — спросил Август, пододвигаясь ближе. Я знала, что он делает это, чтобы не перекрикиваться. Мы долго ждали, и для кого-то из присутствующих путешествие по канатной дороге было исключительным событием. Мой гнев не стоил того, чтобы портить этот момент.

Я лишь потрясла головой.

— Пожалуйста, — попросил он, почти касаясь меня.

— Та улица, — наконец решилась я, — мы жили там раньше.

Он замер, впившись в меня взглядом.

— Почему ты не захотела показать мне это место?

Я сглотнула, в горле стало сухо, а внутри вагончика внезапно стало слишком тесно.

— Это слишком, — призналась я, — слишком много воспоминаний связано с ним. Я не готова.

— Хорошо, — уныло согласился Август, отступая назад, и я снова смогла втянуть в лёгкие воздух. Оглушающий скрип кабинки фуникулёра ворвался в сознание, и я неожиданно осознала, насколько сильно была сконцентрирована на Августе – окружающий мир словно растворился.

Он оставил меня в покое, пока мы двигались к развязке, во время остановки на середине пути, где пассажиры входили и выходили. Я решила выйти.

Август следовал за мной.

— Думаю, на сегодня хватит достопримечательностей, — заметила я, оглядываясь. Выйти на случайной остановке было не лучшей идеей, но мы по-прежнему были в туристической зоне, так что мне потребовалась лишь минута, чтобы сориентироваться на местности.

— Нам нужно повернуть здесь, — Август указал в противоположном направлении от поворота.

Я оглянулась, понимая, что он прав, что лишь больше меня разозлило. Я молча пошла за ним по улице, на которой мы припарковались.

Это будет очень долгая прогулка.

Сзади меня щёлкнула камера, я обернулась и увидела, как Август ведёт объективом вдоль улицы, снимая выстроившиеся рядами дома.

— Как думаешь, где ты будешь через десять лет? — спросил он, когда мы перешли на другую улицу.

— Что? Зачем тебе?

— Ну, ты сказала, что смотришь в будущее, а не в прошлое, так что у тебя наверняка есть какой-то план, или представление, что делать дальше. Я помню, ты говорила, что это всё уже не имеет значения, но очевидно всё же имеет, раз ты помолвлена и планируешь свою жизнь с другим человеком.

Он приноровился к моей ходьбе, и мы шли нога в ногу, почти касаясь плечами. Я отодвинулась вправо. Сделав вдох, я ответила.

— Думаю, у меня будут дети. И дом полный смеха – всё просто.

— И это не похоже на то, что ты хотела раньше? — спросил Август.

— Нет, не совсем. Просто...

— Не похоже, — одновременно ответили мы.

Следующие пару улиц мы шли молча.

Наконец, дороги пошли под уклон, намекая на возвращение к морю. Когда мы пересекали следующую улицу, Август заметил указатель на повороте.

— Это Гирарделли? — спросил он, когда несколько человек вышли из знаменитого шоколадного магазина.

— Да, один из них. К самому популярному нужно пройти дальше, или ниже, если идти через магазин по лестнице, — уточнила я, припоминая, как болели ноги в тот день, когда мы обошли каждый дюйм города в попытке добиться звания лучших туристов Сан-Франциско.

— Ты помнишь! — воскликнула я, когда мы повернули за угол, и перед глазами предстала огромная освещенная вывеска Гирарделли.

— Конечно. Если моя женщина требует шоколад – я доставляю.

Прыгая к нему в объятья посреди улицы, я обхватываю его руками, как влюблённый подросток и выговариваю «мой герой».

Он всегда был моим героем.

— Хочешь зайти и купить что-нибудь? — спросил Август, останавливаясь у входа.

Я подняла взгляд на вывеску, едва видимую под таким углом, а потом снова посмотрела на Августа. На мгновение прикрыв глаза, я покачала головой.

— Нет. Думаю, на сегодня хватит воспоминаний.

И пошла прочь.

Он был моим героем. Но больше нет.

Казалось, что с того момента, как она ушла, прошли годы.

Наша улица – или, по крайней мере, раньше была. Мы не сказали друг другу ни слова с тех пор, как она ушла от меня на площади Гирарделли. Я бросился за ней, только чтобы найти ее и молча ждать на капоте моего внедорожника.

Она закончила, и думаю, в тот момент я тоже.

Я не знал, что сделал – или не сделал, чтобы причинить ей столько боли в тот момент, но я устал ее обижать. Мое присутствие разозлило и расстроило ее, и насколько я знал, что эта причастность между нами должна быть взаимовыгодной, я не мог не чувствовать, что виноват во всем.

«Если бы я мог просто двигаться дальше».

«Отпустить».

Я взглянул на улицу-место, которое должно хранить столько счастливых воспоминаний в моей жизни. Вместо этого оно выглядело как любая другая дорога в Сан-Франциско – тесные, маленькие домики выстроились в ряд. Не пяди травы, но много бетона и хорошая дорожка для прогулок с собакой или с коляской. Подъездная дорога была всегда мечтой, а парковка была на улице. Это был город обеспеченных людей, и вы заплатите большие деньги, чтобы жить здесь.

Владельцы украсили территорию цветочными ящиками на окнах и красивыми растениями у дверей. Мне жаль, что я не знаю, какая дверь была нашей, какой дом был нашим.