========== Глава, где личность ощущает давление социума ==========

Вот все говорят, что сердцу не прикажешь. И влюбляются, страдают, любят кого-нибудь недостойного, дополняя, что помимо непослушного сердца ещё и любовь зла, и полюбишь козла какого-нибудь. По-моему, это оправдания слабаков. А слабаки – это лентяи. Я не люблю ни тех, ни других. За ленью и слабостью прячутся трусость, неуверенность, непостоянство, в общем, шеренга недостатков, которые не лечатся. Говорю ли я сейчас обо всех людях? Нет, я говорю о парнях, только о них. Девушкам было бы простительно трусить или сомневаться в себе, но даже я к таковым не отношусь, и если уж я к таковым не отношусь, то почему некоторые (да почему некоторые? Скажем прямо – полно таких!) парни себе это всё позволяют? Потому что настоящие, нормальные мужики – вымирающий вид. Кто-нибудь хочет со мной поспорить?

- Чонён! – Я обернулась, застегнув свой бомбер на молнию. Ко мне подошла Наён, одноклассница, которую никак нельзя было ожидать увидеть в раздевалке зала физкультуры. – Тебя не было на биологии, а мы после урока обсуждали, кто пойдёт в команду черлидерш…

- Сразу нет. Юбочки эти, милота, улыбочки – не моё, спасибо.

Я закинула рюкзак на плечо и попыталась обойти Наён, отступая от скамейки, но она, не навязчиво, и всё-таки упорно, держа на планшете с защипом список, смотрела на меня.

- Выпускной класс, Чонён, последний, мы все разбежимся в разные университеты, может, разъедемся в другие страны, эта команда – очень нужна, заключительная возможность объединиться, почувствовать себя сплоченным коллективом!

- Наён, ты хочешь, чтобы ребята увидели меня впервые в жизни не в штанах? Меня либо засмеют, либо их прихватит.

- Образом пацанки можно было бы и поступиться в последнем классе! Тем более что такого никогда раньше не было, удиви всех, стань женственной на выпускном, а?

- Мой ответ – нет. – Улыбаясь, я похлопала её по плечу, и отодвинула. – Извини, мне нужно на тренировку. Баскетбол – куда увлекательнее, чем ваша фигня с пипидастрами.

Я не собиралась обижать Наён, и очень надеялась, что она не расстроилась. Но идти против собственных принципов не по мне. К тому же, пацанка – это вовсе не образ, я действительно такая, какая есть. Люблю короткие стрижки, удобную одежду, кроссовки, майки. Жаль без лифчика сиськи в них колыхаются, а лифчики я люблю не очень-то – грудь сжимают. Ещё я предпочитаю мужские компании. Не так, как девушки, чтобы флиртовать, кокетничать и кому-то нравиться, напротив. Как только я замечаю, что кому-то могу понравиться или понравилась – меня это раздражает и огорчает, я пропадаю на какое-то время или становлюсь невыносимой, чтобы обо мне и думать забыли, как о женщине. Я люблю компании ребят потому, что там нет ужимок, обсуждений противоположного пола, сплетен, тупых разговоров о шмотках и косметике, которой я не пользуюсь. Там можно затереть о спорте, выругаться, посоветоваться насчёт спортивной обуви, в которой лучше заниматься бегом, похрустеть чипсами с друзьями без взвизгивающих замечаний подружек «ой, ты же поправишься, если будешь такое есть!». Занимались бы они с моё физическими упражнениями, и думать бы забыли о проблемах с лишним весом. Я могу себе позволить есть всё, что хочу.

Сев в автобус и воткнув наушники в уши, я скрестила руки на груди и привалилась к окну. Уже жарковато гулять в бомбере, но мне всегда тяжело даётся сезон, когда приходится раздеваться и оголяться. Сразу не спрячешь свои формы, а они у меня, как ни крути, имелись. Сразу мои друзья, хоть и пытаясь скрыть это, пялились на мою грудь или задницу. Сразу дружеские отношения накалялись. А мне совсем ни к чему всё это – амуры, романы, свидания, поцелуи. Было бы ни к чему, если бы не постоянные подколы одноклассников. К чему я вообще задумалась о любви и парнях в раздевалке? Да к тому, что на физкультуре мне снова намекнули, что у меня наверняка есть член, что я лесбиянка, или гермафродит, или андрогин – короче, весь набор оскорблений, которые могли изобрести на эту тему незрелые восемнадцати-девятнадцатилетние юноши своими мизерными мозгами, они изобрели.

Я не была лесбиянкой, но мне на самом деле некогда было думать о романтике, как всем девчонкам моего возраста, и даже младше. Мы с сёстрами в прошлом году остались круглыми сиротами, родители погибли, и я, и без того будучи больше сыном, а не дочерью, сорванцом, гоняющим в футбол с вечно разбитыми коленками, поняла, что в нашей семье нужен мужчина, и как раз им стала. Старшая сестра – Сынён, была легкомысленной, средняя – Чжихё, сентиментальной и ранимой. Я не могла позволить себе быть третьей девочкой, и не могу до сих пор, пока не встану на ноги, пока не наступит день, когда о сёстрах станет заботиться кто-нибудь другой. На данный момент это всё ещё делала я.

Доехав до нужной остановки, я вышла и деловым шагом поспешила на тренировку, посмотрев на наручные часы, здоровые, на черном ремешке – не женские. Бабские слишком легко ломаются, стоит их ударить или задеть, а эти надёжные, и цифры крупные, и подсветка, и намочи – всё равно продолжают работать. Столько всяких удобств появляется, когда не втискиваешь себя в рамки женской сущности! Почему люди не понимают, что внешняя оболочка не обозначает каких-то отклонений в психике или молодежного бунта? Я же не фрик, и не пытаюсь кичиться тем, как одеваюсь и веду себя. Мне так комфортно. Но все чуть ли не ежедневно считают себя обязанными сказать мне заветное: «Ну ты же де-е-евочка!». Да, чёрт возьми, спасибо за открытие! Я баба, я в курсе; у меня месячные, целлюлит, я могу залететь, если потрахаюсь, опозориться, если потрахаюсь, прослыть шлюшкой, если потрахаюсь, прослыть шлюшкой, если буду вертеться среди мальчиков, прослыть шлюшкой, если стану поздно возвращаться домой. Можно после этого всего мне хотя бы одеваться так, как мне нравится? Парням и так слишком много прерогатив и всё, что делает их крутыми, нас – девушек, почему-то убогими и никчемными. Но я не стремилась повторять за ними всё, мне достаточно было отвоевать право на спортивку и стрижку, хотя уже это предъявляли мне, как противозаконие. Ад.

Переодевшись в баскетбольную форму, я поплелась в малый зал. Там занимались девчонки. В зале побольше, где проходили и соревнования – тренировались молодые люди. Вот! Даже здесь, в какой-то мелочи, нам, девушкам, достаётся меньше. Что ж за судьба такая? Глобальная, историческая, роковая судьба человечества, выделившая нам кусочек, уголочек, самую нижнюю ступенечку. Где-то рядом с кошками. Хотя нет, тех балуют сильнее, и требование к тем единственное, чтобы в лоток ходили. А к нам? Будь воспитанной, будь ухоженной, будь нежной, желательно глупой, выйди замуж, роди, сиди дома, занимайся детьми. И собой. И мужем. И свекровью. И домом. И соседями, и общественной жизнью, и улицей и мир спаси… Нет, последнее перебор, туда вмешиваться не дадут, но я бы с большей радостью мир спасала, чем всё остальное.

В коридоре, по которому уже разносился скрип подошв по гладкому полу из отдалённых помещений, где шла разминка, мне попался давний знакомый – Ку Чжунэ. Он был участником команды СНУ*, которая выиграла чемпионство среди всех вузов в этом году, впрочем, не в первый раз. Пока он и его товарищи учились – они регулярно одерживали победы и стали легендарными игроками, но теперь они выпустились, получили дипломы, и больше не играли в студенческой лиге. На одной из тех игр мы как-то и познакомились, и Чжунэ нагло, но безрезультатно, пытался ко мне подкатить. Пикапер из него так себе (я не оценила, но по слухам девчонки отдавались ему штабелями), и после парочки неудач, заявив, что я сама за ним начну вскоре бегать, красавчик отступил. Сюда, я так понимаю, он приехал к одному из моих приятелей-баскетболистов, который стал заменой их пятому игроку в финале, после чего они и сдружились.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: