«Ну, может, и обойдется!» — решил Ван и стал внимательно разглядывать красные палочки, перебирая в своем уме все, что он читал об этих бактериях, самих по себе совсем безвредных, но послуживших причиной многих несчастий, рожденных невежеством и суеверием.

«Подумать только, что всему причиной красный цвет этих палочек», — размышлял он.

Бактерии эти, имеющие форму палочек, хорошо размножаются на крахмале, на пресном хлебе, на белках. Попав на них случайно, они быстро разрастаются, и тогда кажется, будто выступают пятна крови. В этом все дело.

Тысячелетиями люди думали, что это именно кровь. И появление таких красных пятен считалось дурным предзнаменованием, карой, посылаемой богами.

В древнем Египте жрецы запрещали употреблять в пищу белые бобы, потому что не раз замечали на них красные пятна. Объясняется это просто — белые бобы богаты белками. Но ведь никто этого не понимал.

А какую панику посеяли эти безобидные красные палочки в войске знаменитого полководца древности Александра Македонского! Они завелись в пресном хлебе, который раздавали воинам. Закаленные в боях, бесстрашные воины бледнели от ужаса, глядя на хлеб, покрытый красными пятнами.

Шли века. Язычество сменилось христианством, а красные палочки по-прежнему считались дурным предзнаменованием.

Христианские священники не раз пользовались этими красными палочками в своих целях.

Так было, например, во времена средневековья. В некоторых церквах городов Нюрнберга и Франкфурта на белых накрахмаленных одеждах священнослужителей были замечены красные пятна.

Священники объявили во всеуслышание об этом «божьем знамении». «Бог требует очистительных жертв!» — зловеще провозгласили они и предали казни десять тысяч ни в чем не повинных людей.

Несколько десятков лет спустя такие же «кровавые пятна» появились на одеждах священников в церкви города Вильенака. Это событие запечатлено в истории под названием «Вильенакского чуда».

Но настал день, когда наконец были сдернуты зловещие покровы со всех этих «чудес», «божьих предзнаменований», стоивших жизни стольким невинным!

Было это в Италии. Как-то раз у одного крестьянина, по имени Питарелло, на хлебе появилась кровь. Легко представить себе ужас, обуявший беднягу Питарелло и его односельчан. Какие еще беды готовы свалиться на их и без того несчастные головы? Чем они провинились перед господом богом?

Слух о кровавом хлебе Питарелло дошел до итальянского доктора Сетте. Это был человек ученый, ни в какие «божьи знамения» не веривший. Он был убежден, что тут просто одно из тех явлений природы, которое еще не понято человеком.

Он заинтересовался хлебом Питарелло и решил его исследовать.

Доктор Сетте положил крошку хлеба с пятнами на предметное стеклышко микроскопа и увидел множество палочек — бактерий красного цвета.

Так люди узнали, что зловещие «кровавые пятна» не что иное, как колонии особых микробов.

Все это вспомнилось Вану, когда он рассматривал лежащие у входа в пещеру красные палочки, принесенные сюда водой.

— Да, все хорошо, но как обстоит дело с дождем? — встряхнулся Ван и выглянул из пещеры.

Вода спала. Дождь, значит, кончился. Ван вздохнул с облегчением. Взглянул на часы. Его дежурство кончилось. Он стал будить Виктора.

Виктор вскочил, хотел было протереть глаза, но руки натолкнулись на шлем.

— Ну как? — спросил он Вана. — Все в порядке?

— В полном порядке. Вот только у нас гости. — И он показал на красные палочки, смирно лежащие на пороге.

— Это еще что за нечисть?

Ван ему коротко объяснил, что это безвредные бактерии, но хорошо было бы убрать их с дороги, потому что они завалили выход.

— Вот я этим и займусь, — решил Виктор, — чтобы не было скучно. А ты ложись.

Все два часа Виктор был занят тем, что вышвыривал красные палочки. Он устал, но к моменту, когда нужно было будить Тиму, выход из пещеры был свободен. Рано утром, часов в шесть, Тима поднял товарищей.

Катя проснулась, села и с удивлением стала озираться по сторонам. Вид у нее был такой недоумевающий, что мальчики расхохотались.

Еще не совсем понимая, что происходит, она тоже заулыбалась.

— Ох, как я спала, мальчики! Как никогда в жизни! — заявила она и тут же прибавила, что умирает от голода.

Дождь давным-давно кончился, в почве все пришло в обычный порядок. И, позавтракав, наши путешественники двинулись дальше.

Индикатор сообщил им, что они уклонились в сторону от корня. Начались новые поиски, пока наконец «компас», будто сжалившись над путешественниками, показал, что они нащупали верную дорогу.

К десяти часам утра они подошли к небольшому озерку в углублении скалы и снова взяли пробу.

Ван нагнулся, чтобы зачерпнуть в кружку воды. И тут он увидел, что вода прямо из озерка идет вверх!

— Ребята, — позвал он, — взгляните! Вода без насоса течет… вверх! Сама по себе!

— Ну да, не может быть! — решительно заявила Катя. — Так не бывает!

— Да? Ты уверена? — усмехнулся Тима. — А ты знаешь, что такое капиллярное поднятие воды? Забыла? Сейчас десять часов утра. Солнце там, наверху, сильно припекает. Вот вода и испаряется. А на место испарившейся из глубины снова поднимаются новые порции воды. Вот и все.

— Профессор… — пробормотал Виктор. Ему было досадно, что сам он решительно позабыл об этом «капиллярном поднятии» и не смог дать Кате никаких объяснений по поводу столь удивившего ее поведения воды.

Новая проба, сделанная Ваном, подтвердила, что корень совсем близко. Тима ушел вперед и скоро скрылся за уступом скалы.

— Только бы опять чего-нибудь не случилось! — твердила Катя. — Мы ведь второй раз к нему приближаемся! Что еще может…

Но она не успела договорить — Тима звал их к себе.

Они быстро обогнули скалу и там, перед входом в пещеру, увидели Тиму.

— Вот он! — торжественно заявил мальчик. — Прошу вас. Это — корень…

Издалека доносился приглушенный мелодичный перезвон радиомаяка.

Робко озираясь, путешественники вошли под темные своды обширной пещеры.

Ни потолка, ни дальних стен они не различали. Здесь было темно, мрачно, сыро.

— Где же корень? — с недоумением оглядываясь, спросила Катя.

— Как — где? Вот он!

С этими словами Тима направил луч своего фонаря на огромный цилиндр, свисавший с невидимого потолка. От него в разные стороны торчали, словно горизонтальные ветви, какие-то выросты. Концами своими они уходили в стены пещеры, и создавалось впечатление, будто эти ветви поддерживают главный цилиндр, будто он висит на них.

— Неужели же это и есть корень?

— Будь покойна, я не ошибся.

На темном фоне полупрозрачный цилиндр выделялся своей светлой окраской. Видно было, что внутри он разделен множеством перегородок на отдельные клетки, а за ними, в глубине, темнел длинный стержень, пронизывающий его сверху донизу.

— Удивительное сооружение! — пробормотал Виктор, вынимая из футляра кинокамеру.

Катя хотела было подойти поближе к корню, но, сделав несколько шагов, в ужасе отскочила в сторону. Она увидела прямо у своих ног темное тихое озеро, где копошилось множество бактерий.

— Ой, опять они! Когда же мы от них избавимся? — воскликнула Катя. — Надеюсь там, внутри дерева, они не будут нас преследовать?

— Нет, нет, успокойся! — засмеялся Ван. — Они останутся здесь.

— Ты в этом уверен? А посмотри, сколько их на конце корня и выше.

— Вижу, — сказал Ван. — Но внутрь корня они вряд ли попадут.

— А если пролезут, что тогда?

— Корень будет болеть, появится опухоль.

— Вот противные! Один вред от них!

— Нет. Далеко не всегда. На корнях бобовых растений иной раз образуются наросты, клубеньки. Это потому, что в корень попали азотобактерии. А они превращают азот воздуха в нужные для растений азотистые соединения. Растению это на руку. Это ему полезно. А потом, когда растение отомрет, азотистые вещества попадут в почву, ими будут пользоваться другие растения, и так далее. А бактерии, разрушающие растительные и животные остатки? Они превращают сложные органические соединения в простые минеральные вещества, пригодные для питания растений. Разве это не польза? А я привел тебе всего два примера…