б) оставление на поселение в данном районе с наделением землей заключенных, отбывших положенный им срок лишения свободы, но лишенных судом права свободного выбора местожительства;
в) заселение теми заключенными, которые отбыли срок лишения свободы, но добровольно пожелают остаться на поселение в данном крае» [101]
Помимо законодательного обеспечения колонизационных мер, документ устанавливал новую структуру системы исполнения наказаний. Согласно постановлению, все осужденные на срок три года и выше подлежали направлению в исправительно-трудовые лагеря ОГПУ. Остальные, имевшие срок лишения свободы до трех лет, оставались в ведении органов НКВД союзных республик. Трудовое использование этих категорий заключенных обеспечивалось путем организации промышленных и сельскохозяйственных колоний[102]. Соответственно, изменилась вся сеть мест лишения свободы, в ее состав вводились места заключения для осужденных на срок 1-3 года (колонии). За тюрьмами оставлялись функции следственных изоляторов и пересыльных пунктов[103]. В конце 1929 г. все ИТЛ были переведены на самоокупаемость и освобождены от уплаты подоходного налога и промыслового налога с оборота[104]. Перевод мест лишения свободы на самоокупаемость снимал с государства бремя расходов на содержание практически любых масс заключенных, так как стоимость выполнения ими работ покрывала, иногда с превышением, все траты. В письме заместителя председателя ОГПУ Ягоды на имя Молотова от 28 февраля 1933 г. говорится: «Все лагеря ОГПУ находятся на полной самоокупаемости и все расходы производят за счет собственных средств, не прибегая ни к какому банковскому кредитованию»[105]. Поддержание карательного аппарата стало практически безубыточным, и это, несомненно, говорит в пользу мнения об эффективности созданной системы.
Но основной задачей экономической деятельности ГУЛАГа, созданного в соответствии с Положением об исправительно-трудовых лагерях, принятым СНК СССР 7 апреля 1930 г., стало хозяйственное освоение окраинных районов страны[106]. В новом исправительно-трудовом кодексе РСФСР, принятом в 1933 г,, был окончательно закреплен принцип обязательного труда заключенных. Согласно статье 4-й, «провозглашенная Конституцией РСФСР обязанность общественно-полезного труда для всех граждан распространяется также и на лишенных свободы, способных к труду»[107]. Там же получил законодательное закрепление принцип, согласно которому заключенный обязательно получал оплату за произведенную работу. «За все работы производственного значения, в т.ч. подсобные и вспомогательные, а также... работы по обслуживанию мест заключения, лишенные свободы получают денежное вознаграждение»[108].
Ранее, в Положении об ИТЛ, было записано, что все заключенные получают продовольственный паек в соответствии с характером выполняемой работы. Общее содержание и все виды обслуживания предоставлялись бесплатно[109]. Самым важным средством повышения производительности труда заключенных стала система зачетов: перевыполнявшим установленную норму день работы за- считывался за полтора-два календарных дня срока, а на особо тяжелых работах даже за три. В итоге срок наказания мог сократиться втрое![110] Оформление системы стимулирования производительности труда заключенных позволило в дальнейшем перейти к решению масштабных задач в интересах хозяйственного и оборонного строительства в СССР.
Подведем некоторые итоги. Сама идея использования труда осужденных, равно как и практическое воплощение этой идеи в жизнь, имеют длительную историю и ни в коей мере не могут считаться чертой, имманентно присущей карательной политике советской власти. История Российской империи дает немало примеров широкомасштабного применения труда осужденных на строительстве и в промышленном производстве. Некоторые основные принципы дореволюционной карательной политики (обязательность труда для всех категорий заключенных, система зачетов, привлечение осужденных для колонизации и хозяйственного освоения окраин) пережили Российскую империю и в измененном виде применяются по сей день.
Главной причиной слабого использования труда заключенных в хозяйстве в 1917—1929 гг. являлось отсутствие государственной необходимости в таком труде. Опыт сначала царской тюрьмы, а затем и советских мест заключения свидетельствовал, что принудительный труд не может быть включен в систему рыночной экономики на правах рядового ее участника и не может руководствоваться действующими между хозяйствующими субъектами взаимоотношениями. В условиях нэпа, когда экономика переживала период постепенного восстановления довоенного уровня, не было нужды в вводе дополнительных мощностей, в расширении ресурсной базы экономики и в дополнительной сельхозпродукции, а неквалифицированная рабочая сила осужденных с наибольшей отдачей могла использоваться на массовых работах, не требующих технических знаний. Таковыми являются строительные, сельскохозяйственные работы, деятельность по добыче полезных ископаемых. В 20-х годах в широкомасштабных работах такого рода не было нужды, и заключенные продолжали содержаться в исправительно-трудовых домах, переполненных сверх меры. Тем не менее именно трудности периода нэпа, с их постоянной нехваткой финансовых средств, стимулировали активные поиски новых форм организации принудительного труда, способных дать экономический эффект при скудных стартовых возможностях.
Наконец, само формирование ГУЛАГ а оказывается результатом целого комплекса экономических и социальных факторов, сопровождавших процесс форсированной индустриализации и коллективизации. Необходимость расширения сырьевой базы и компенсации сокращения валютных поступлений от хлебоэкспорта за счет новых источников экспорта, с одной стороны, необходимость в подавлении крестьянского сопротивления коллективизации, с другой стороны, и желание достичь максимальной экономии на содержании правонарушителей за счет их труда, с третьей стороны, — все это породило тот уникальный феномен, который назывался ГУЛАГом.
Часть 2 ПЕРИОД МИРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
Первым крупным оборонным строительством ГУЛАГа стало сооружение 4-х железнодорожных и 2-х безрельсовых дорог. В 1930 г. закончилось строительство железнодорожной ветки на Хибинские Апатиты (29 км), начались работы на железной дороге Сыктывкар — Пинега (275 км), В Дальневосточном крае ОГПУ строило железнодорожную ветку Пашенная — Букачачи (82 км), на Забайкальской ж. д. в Восточной Сибири — участок железной дороги Томск — Енисейск протяженностью 120 км. Ухту соединили с Сыктывкаром и Кемью построенные заключенными тракты длиной соответственно 313 и 208 км[111]. Даже из беглого перечисления мест строительства очевидно, что труд осужденных применялся в районах, где местное население либо вовсе отсутствовало, либо не могло быть привлечено к основным работам. Магистральным направлением деятельности органов исполнения наказаний стало создание экономической базы в окраинных, неосвоенных и стратегически важных районах страны.
Одной из важнейших отраслей народного хозяйства, где активно использовались силы и средства НКВД, было строительство путей сообщения, В этой области в 20-е годы образовался целый ряд проблем. Транспорт не справлялся с возрастающим объемом перевозок, что ставило под сомнение возможность реализации экономических программ. Этот факт не раз констатировали руководители партии и правительства. На XV и XVI партконференциях, XV, XVI Съездах ВКП(б) неоднократно заявлялось, что «узким местом нашего хозяйства на ближайшие годы остается... транспорт»[112]. В решение транспортной проблемы органам ОГПУ предстояло внести существенный вклад.
Первой задачей на этом поприще стало строительство Беломорско-Балтийского канала. Поскольку история этого строительства вызывает большой интерес со стороны общественности, стоит рассмотреть ее более подробно.