Проходит совсем немного времени, и взгляды Лени- на начинают быстро меняться. Отправным моментом по- служила убедительная победа кавказских социал-демократов на довыборах в первую Думу, которой Ленин посвятил статью в газете «Волна». В статье особо подчеркивалось, что в Думу прошли действительно партийным путем действительно партийные с.-д. А это значит, что в Думе они будут выполнять волю партии. Для Ленина это едва ли не главный критерий для позитивной оценки. Проходит чуть более двух месяцев, и Ленин в статье «Неверные рассуждения «беспартийных» бойкотистов» заявляет: «Итак, из бойкота выводить отказ использовать Думу и отказ образовать в ней партийную фракцию нельзя. Вопрос ставится иначе: нужна сугубая осторожность… Нужно посмотреть, можно ли теперь использовать Думу посредством работы внутри ее, есть ли для того подходящие с.-д. и подходящие внешние условия? Мы думаем, что есть»[236].

Пересмотр Лениным его отношения к Думе происходит опять-таки в рамках его «шахматной логики». Ленин рассчитывает в будущем сделать Думу орудием революции. Это очень характерно для Ленина, как и то, что он редко до конца раскрывает мотивы пересмотра тех или иных оценок.

В это же время происходит еще одно важное событие — первое и последнее публичное выступление Ленина в ходе первой русской революции. На народном митинге в доме графини Паниной Ленин выступил под фамилией Карпов, полемизируя с народным социалистом Мякоти- ным и меньшевиком Даном. Главный тезис его выступления — не поддерживать Думу должны рабочие, а накапливать силы для последнего решительного боя с самодержавием. При этом, по воспоминаниям В. Базарова, Ленин впервые вынес на публичную эстраду слово «гражданин», «и это слово… революционизировало атмосферу митинга; в зале как будто почувствовалось дыхание великой французской революции, — ия отчетливо помню, что стоявшие рядом со мной кадетские дамочки бледнели и вздрагивали каждый раз, когда оратор произносил «гражданин Мякотин»1. Выступление оказалось созвучным настроениям питерских рабочих, составлявших большинство аудитории, и потому прошло «на ура». Судя по всему, это придало Ленину уверенности в правильности его оценки текущего момента.

Роспуск первой Государственной думы в июле 1906 года Ленин опять-таки воспринимает как блестящее подтверждение своих прогнозов. Конституционные иллюзии остались только иллюзиями. Кадеты оказались лишь «пеной», их сила была производной от силы революции. Народное представительство без гарантий со стороны властей — ноль. Вместе с тем, разгон Думы, по мысли Ленина, создает превосходную возможность для проведения всероссийского восстания.

Сразу же после роспуска Думы действительно происходят восстания в Свеаборге и Кронштадте, но самодержавие очень быстро ликвидирует эти революционные вспышки. В эти дни происходит еще одна попытка поднять российский пролетариат на всеобщую политическую стачку, причем меньшевики целью стачки считают поддержку разогнанной Думы, а большевики — поддержку восстаний в Свеаборге и Кронштадте. В ночь с 20 на 21 июля 1906 года (ст. ст.) в Петербурге происходит совещание представителей левых партий (ЦК РСДРП, ЦК Бунда, ЦК ПСР, ЦК ППС, социал-демократической фракции и трудовой группы первой Думы), на котором принимается обращение «Ко всему народу!». 21 июля в Петербурге начинается забастовка, но 25 июля она прекращается. Это была последняя попытка вызвать новую революционную волну. Неудача этой попытки заставила пересмотреть свои взгляды многих лидеров революционного движения, включая Ленина.

В течение августа — ноября 1906 года ленинская мысль эволюционирует в направлении признания думской тактики основной в создающихся условиях. Еще в августе он призывает признать необходимость избирательного соглашения социал-демократов и трудовиков на случай новых выборов. Однако при этом лозунг «всенародного вооруженного восстания» Лениным не снимается. Он одержим жаждой нового революционного подъема. Он считает, что гражданская война продолжается (и события августа — партизанские выступления ППС, покушение на Столыпина, убийство генерала Мина — как будто подтверждают это). В конце сентября «Пролетарий» публикует ленинскую статью «Партизанская война». В этой статье особо оговаривается, что партизанские выступления должны быть хорошо организованы и проходить под контролем партии, в противном случае это бандитизм. Ленин защищает партизанские формы классовой борьбы ссылкой на то, что гражданская война есть война двух частей народа, поэтому партизанские выступления надо сообразовывать с настроениями широких масс, с конкретными условиями каждого нового момента. 16–22 ноября (ст. ст.)

1906 года в Таммерфорсе проходит первая конференция военных и боевых организаций РСДРП, на которой было представлено 11 военных и 8 боевых организаций. Среди делегатов — известные уральские боевики братья Иван и Эразм Кадомцевы, большевики И.Х. Лалаянц, М.Н. Лядов, И.А. Саммер, Е.М. Ярославский. Выступления делегатов показывают, что они полны решимости продолжать партизанскую войну.

Но в целом эти настроения нехарактерны для членов РСДРП, — прежде всего, меньшевиков. Многие рядовые социал-демократы считают, что «экспроприации», в ходе которых гибнут случайные люди, слишком отдают уголовщиной. Не совсем ясно, кто распоряжается экспроприированными деньгами. Газетные заметки об «эксах» полны сообщений о том, что среди боевиков много бывших уголовников. Кроме того, в дружинах, выступающих под флагом РСДРП, много людей с анархистским и эсеровским прошлым. Речь идет о дискредитации партии, и в местных партийных организациях все явственнее слышны протестующие голоса. Однако до определенного момента Ленин не воспринимает это как серьезную проблему.

В октябре объявлены выборы во вторую Думу, и Ленин постепенно втягивается в избирательную кампанию. В ноябре он пишет текст листовки «Кого выбирать в Государственную думу?», где дается сравнительный анализ предвыборных программ трех основных политических сил — черносотенцев, кадетов и социал-демократов. Кроме того, его внимание привлекает усиливающийся кризис меньшевизма, который он торопится использовать в собственных интересах.

Меньшевики все более и более ориентируются на легальные формы партийной работы, рассматривая Думу как единственное серьезное достижение революции. ЦК РСДРП фактически попадает под влияние Плеханова и Дана, которые видят в Думе орган власти, способный в случае нового революционного подъема созвать Учредительное собрание. Признается ведущая роль кадетов в качестве официальной оппозиции, а потому постепенно приобретает популярность идея блока с кадетами на новых выборах в Думу. Идея «левого блока» (т. е. союза с левыми неонародниками), исходящая от большевиков, отвергается. Кроме того, все большую популярность завоевывает лозунг широкого внепартийного рабочего движения, на которое меньшевики собираются влиять опосредованно — через прессу, социал-демократические клубы и профсоюзы.

Еще осенью 1905 года П.Б. Аксельрод выдвинул идею беспартийного рабочего съезда, которая ввиду издания Манифеста 17 октября и последующих событий дальнейшего развития не получила. Будучи ярым противником руководства рабочим классом со стороны радикальной интеллигенции, Аксельрод на всех конференциях и съездах социал-демократии отстаивал самостоятельность рабочего движения, полагая, что это единственная гарантия от превращения рабочих в инструмент «русских якобинцев», т. е. большевиков. Осенью 1906 года эта идея опять была запущена со страниц меньшевистской печати, но теперь явно с умыслом — отвлечь рабочих от требований нового экстренного съезда партии, которые зазвучали уже в июне

1906 года. Одновременно Плехановым и его сторонниками начинается кампания за организацию выборного блока с кадетами, против чего категорически возражает Ленин. Он пишет статью «Кризис меньшевизма», в которой впервые признает упадок революционного движения, заявляя при этом, что именно измены буржуазии и шатания мелких хозяйчиков погубили революцию. Но именно измены буржуазии, заявляет Ленин, и заставляют большевиков пойти в обходной путь, пойти в Думу. Таким образом, Ленин связывает необходимость присутствия социал- демократов в Думе не с оппозиционностью буржуазии и оппозиционностью Думы, а с возможностью сделки между буржуазией и царизмом за спиной левых партий. Надо полагать, что в эти дни начинается мучительная переоценка Лениным итогов революции и перспектив российской революционной социал-демократии. Буквально через две недели после появления этой статьи «Пролетарий» публикует новую ленинскую работу «Пролетариат и его союзник», в которой Ленин в очередной раз апеллирует к авторитету К. Каутского. Вывод Каутского, что «в России нет прочного остова буржуазной демократии», приводит Ленина в восторг. «Сотни раз говорили мы и показывали на бесчисленных заявлениях меньшевиков, что понимать категорию «буржуазная революция» в смысле признания за буржуазией главенства и руководящей роли в русской революции есть опошление марксизма. Буржуазная революция вопреки неустойчивости буржуазии…» — особо акцентирует внимание на этом тезисе Ленин.