А по поводу зловещих предсказаний Радзинского об истреблении в лагерях меньшевиков можно сказать только одно: терпеливо ждем подробностей от нашего гиганта архивной мысли.
Радзинский (неожиданно возвращаясь мыслями в Сибирь. — Л. Ж.):
«…5 января 1904 года полицейский протокол сообщает: „Ссыльный Джугашвили бежал“.
Через всю Россию он ехал в Тифлис по подложным документам на имя русского крестьянина — с его грузинским лицом, с акцентом! Через всю Россию! И никто его не задержал!»
Мы сочувствуем Радзинскому и понимаем его огорчение в связи с побегом Сталина из ссылки. Вот только его недоумение по поводу разгильдяйства властей, которым не удалось арестовать Кобу, нам представляется игрой бесталанного актера. Трудно предположить, что Радзинский, выучив наизусть все творения Троцкого, мог пропустить его мнение именно по этому случаю.
Троцкий:
«К началу 1904 года ссылка успела окончательно превратиться в решето. Бежать было в большинстве случаев не трудно: во всех губерниях существовали свои тайные „центры“, фальшивые паспорта, деньги, адреса. Коба оставался в селе Новая Уда не больше месяца, т. е. ровно столько, сколько нужно было, чтобы осмотреться, найти необходимые связи и выработать план действий».
Добавим, что Сталин сбил с толку охранку тем, что отправился сначала «не через всю Россию», как врет Радзинский, а в противоположную сторону, в Иркутск.
Радзинский:
«Он живет в Тифлисе. И это тоже странность. „Видные революционеры редко возвращались на родину, где были бы слишком заметны“, — писал Троцкий. Вернувшись, нелегал попадал в поле зрения полиции и, по статистике, самое большее через полгода — арестовывался».
Конечно, странность! Для существа с мозгами Радзинского многое кажется странным. Сталин возвращается на Кавказ, где налажена революционная работа, где живут товарищи по борьбе, где он пользуется уважением среди рабочих и всегда может рассчитывать на их помощь, — и все это для архивника «странность». Впрочем, если бы Сталин отправился в Москву или Питер, не имея связей с революционным движением, рекомендаций, знакомств, — это вызвало бы у «историка» еще большее раздражение.
«…по статистике… арестовывался…» — строчит «русский писатель», и русский язык терпеливо сносит эти извращения.
Радзинский:
«А Коба четыре года — с января 1904-го до марта 1908- го — продержится на нелегальном положении! Тифлисская охранка, контролирующая весь Кавказ, не может его арестовать!»
Быстро лепит свое сочинение Радзинский, некогда ему посмотреть на ситуацию в России или хотя бы на Кавказе. А она изменилась удивительнейшим образом. Общественное мнение на стороне революционеров всех калибров и оттенков. Заводчики, фабриканты, банкиры сами оплачивают деятельность политических партий. Полицейские и жандармы помогают бунтарям избегать арестов.
Поразительные факты от красноярского историка А. Бушкова:
«Небольшая экскурсия по полицейским учреждениям Грузии. Кутаиси. Пристав Заречного полицейского участка Тер-Антонов спокойно подписался под петицией с требованием созыва Учредительного собрания. Остался в должности и даже делал карьеру. А впрочем, что тут удивительного — его начальник, пристав всего Кутаиси и Кутаисского уезда Махарадзе, поддерживал связи с революционным подпольем. Как и уездный начальник Келбакиани.
А вот колоритнейшая фигура — горийский уездный начальник Давид Бакрадзе, из дворян. Его брат, учитель, вел революционную пропаганду среди солдат. Входил в руководство Военного союза партии эсеров… Кончилось все тем, что на посту уездного начальника Бакрадзе создал абсолютно незаконный вооруженный отряд из двадцати человек, а во главе поставил некоего Вано Немсадзе, числившегося в розыске за то, что был командиром „боевой дружины Боржомской организации социал-демократов“…
А вот вам князь Леван Джандиери: тифлисский уездный начальник, потом полицмейстер Тифлиса, начальник Сухумского окружного полицейского управления в чине генерал-майора… На всех этапах своей карьеры — свой человек для революционного подполья…
А прокурора Кутаисского окружного суда Толпыго всерьез обвиняли в том, что в декабре 1905 г. он участвовал в постройке баррикад…».
Прокурор, воздвигающий баррикады, — это круто!
Радзинский:
«…Но есть иные сведения.
„В 1906 году он был арестован и бежал из тюрьмы“. (Из „Справки об И. Джугашвили“, составленной в 1911 году начальником Тифлисского охранного отделения И. Пастрюлиным.)
„28.01.1906 г. И. Джугашвили задержан на квартире Миха Бочоридзе“.
Значит, арестовывался? И опять удачно бежал? И вновь не побоялся возвращаться на опасный Кавказ? Почему?»
Надо поздравить архивариуса с еще одной исторической находкой! Такой важный документ писатель земли русской Радзинский при всем честном народе вводит в как бы «научный» оборот. «Пользуйтесь, граждане ученые-антисталинисты», — скромно говорит Радзинский. «Не сомневайтесь, источник надежный! Случайно найден в бачке для мусора неподалеку от Кремля. Сталинисты выбросили, заметая следы, но ведь… рукописи не горят!»
Архивариус, выкладывая фальшивку, не учел, что к тому времени Сталин был настолько значительной фигурой на Кавказе, что его арест никак не мог пройти никем не замеченным. Авлабарская подпольная типография была организована М. Бочаридзе, и к ее работе Сталин не имел отношения. По делу об этой типографии вместе с Бочаридзе было арестовано 24 человека, но Сталина среди них не было. Поэтому и не указывает Радзинский автора фразы в кавычках: «28.01.1906 г. И. Джугашвили задержан на квартире Миха Бочоридзе». Кто бы мог быть автором цитаты, на которую ссылается Радзинский? Да кто угодно! Млечин, Сванидзе (который «Карлович»). Или все же Марк Розовский?..
Радзинский:
«…Наступил 1905 год… Революция всегда театр. И на сцену вышли „герои-любовники“ — блистательные ораторы. В это „время ораторов“ Коба, по свидетельству Троцкого, затерялся, отошел в тень…».
Если свидетельствует сам Троцкий, значит, так оно и было! Какие могут быть сомнения?! «Герои-любовники»! — пишет свою пошлятину архивник. Спасибо, что восстание на броненосце «Потемкин» не назвал водевилем, а расстрел январской демонстрации на Дворцовой площади — мюзиклом.
Радзинский:
«…Известно только, что он редактировал в Тифлисе маленькую газетенку „Кавказский рабочий листок“, писал теоретическую работу, где пересказывал мысли Ленина…
И это все, чем занимается деятельнейший Коба в дни революции?»
Нет, не все! Это же только то, что сталинофоб Троцкий поведал сталинофобу Радзинскому. Но даже в одном предложении архивник нагромоздил столько подлого вранья, что возникают сомнения в его нравственном и психическом здоровье. Сталин не просто «редактирует газетенку» «Кавказский рабочий листок», а уже в первом ее номере (ноябрь 1905 г.) публикует блестящую статью «Тифлис, 20 ноября 1905 г.». Статья как будто написана для сегодняшней России, ограбленной ельцинско-путинскими либералами. Сталин демонстрирует потрясающие провидческие способности:
«Царь и народ, самодержавие царя и самодержавие народа — два враждебных, диаметрально противоположных начала. Поражение одного и победа другого может быть только результатом решительной схватки, отчаянной борьбы не на жизнь, а на смерть. Этой борьбы еще не было. Она впереди… Либеральная буржуазия пытается предотвратить эту роковую схватку. Она находит, что пора положить конец „анархии“ и начать мирную „созидательную“ работу, работу „государственного строительства“. Ей достаточно того, что пролетариат уже вырвал у царизма при первом своем революционном выступлении. Она смело может заключить теперь союз — союз на выгодных для себя условиях — с царским правительством и соединенными усилиями пойти против общего врага, против своего „могильщика“ — революционного пролетариата. Свобода буржуазная, свобода для эксплуатации уже обеспечена, и этого ей вполне достаточно…
Путь, который должен привести к демократической республике, намечен ясно и определенно.
1) Решительная, отчаянная схватка, о которой мы говорили выше,
2) революционная армия, организованная в процессе этой схватки,
3) демократическая диктатура пролетариата и крестьянства в виде временного революционного правительства…
4) Учредительное собрание, созванное на основе всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права… Никакая Государственная дума, хотя бы созываемая на основе всеобщего и пр. избирательного права, созываемая царским правительством, — не может совратить пролетариат с его единственно верного революционного пути, который должен привести к демократической республике».