Не колеблясь более, он разбудил Этайю.

Совсем немного понадобилось фэйре, чтобы, освободившись от грез, осознать то, что видел Санти. Впервые юноша увидел, как потемнели ее сияющие глаза.

— Нил! — тихо позвала она.

И великан бесшумно поднялся, подошел к ней, словно только этого и ждал. Санти в очередной раз восхитился тем, как легко и стремительно движется этот огромный человек.

— Мы уходим! — сказала фэйра, ничего не объясняя. — Уходим быстро и тихо. Разбудим остальных!

Нил не стал задавать вопросов. Он только кивнул и принялся обходить спящих, шепча каждому на ухо. Прежде, чем он разбудил последнего конгая, Биорк уже начал увязывать вещи. Великан вышел из пещеры и посвистел, призывая спящих снаружи урров. Никто, даже перепуганные девушки, не проронил ни слова.

Спустя десять минт отряд уже был в седлах. Только что взошла Мона и немного разогнала тьму. Пусть даже в ее бледном свете, ночной спуск по каменистому, осыпающемуся склону был очень опасен. Но Нил умел внушать доверие к себе. Никто не сомневался — еще большая, неотвратимая опасность выгнала их из укрытия под звездное небо.

Биорк с Каланом ехали впереди. Для урров света было довольно, и животные двигались быстро. Воля людей и собственное чутье подгоняли их.

Только когда между всадниками и пещерой легло несколько милонг, Нил, уже узнавший от Этайи, что произошло, позволил себе расслабиться.

— Не уверен, что мы справились бы с ним! — тихо сказал он, обращаясь к фэйре и Санти. — Против подобной твари сила бесполезна!

Мелкие камешки скатывались вниз из-под осторожных лап урров. Взошла Уна, и стало намного светлее. Путники повеселели. Туор покинул свое место впереди колонны, придержал урра, пропуская остальных. Теперь первыми ехали контрабандисты, за ними — девушки и вьючные урры, а за девушками — Эак с Ортраном. Оба аргенета держались рядом. Здесь, в горах, между ними возникла связь, которая вырастает в настоящую дружбу.

За те две сестаис, что Эак Нетонский провел на земле Конга, воин очень изменился. Испытаний, которые выпали на его долю за это сравнительно короткое время, с лихвой хватило бы на целую жизнь. И Эак прожил эту жизнь. Больше, чем жизнь, потому что, если бы не его друзья, он был бы более чем мертв. Что-то похожее чувствовал и Ортран, у которого вновь появилось будущее. И у них было еще то общее, чье имя: антассио сонанга Нассини. То, что более слабые предпочли бы забыть.

Эак, прежде смотревший на людей из башни собственной гордости и вдруг оказавшийся на земле; Ортран, отказавшийся от прошлого и плативший за это одиночеством… Сейчас им обоим нужен был друг, и судьба подарила их друг другу.

Биорк, выслушав объяснение сына, только покачал головой:

— Такое — вне моего понимания. Считаешь, мы ушли?

— Надеюсь, — не слишком уверенно ответил Нил.

Санти ощутил холодное дуновение в затылок. При том, что пронизывающий ветер, не переставая, дул ему в лицо. Доли секунды хватило ему, чтобы, ощутив, отреагировать — «выпрыгнуть» из физического тела. Так оказалось, что он ехал замыкающим и на него обрушился первый удар, замораживающий мысли и желания, сковывающий физические тела. Но жизнь Санти, душа его ускользнули. И фэйра, вторая жертва, тоже успела приготовиться. Благодаря Санти. А у нее было чем встретить врага!

Урров холод коснулся немного позднее, чем людей, а когда они почувствовали Ужас и готовы были броситься вниз, волоча за собой бесчувственные тела, Нил успел ухватить их, придержать. А мгновением позже и животные потеряли способность двигаться. То же самое произошло и с Биорком. Остальные же понеслись вниз, не разбирая дороги, ничего не видя перед собой, потому что спасались от того, что хуже смерти и страшней всякой жизни.

Только Нил не поддался чудовищу. Но и сразиться с ним он был не в состоянии.

А воплощенное Ничто уже стекало к ним, содрогаясь и пульсируя. То, что поймано, принадлежало ему и будет поглощено: будь то почти лишенные разума урры или мастер воин Биорк.

Во второй раз услышал Санти, как поет фэйра.

Душа его затрепетала и замерла. Мысли, те, что еще касались ее, растворились в пении, как крупинки соли в теплой воде.

И пение остановило Ужас. Можно сказать — оно убило его, если бы в Ничто была жизнь. Но жизни не было, и слово «смерть» здесь не уместно. Пустотный разум рассеялся, растворился в мире. Не осталось даже праха, останков того слизня, что привиделся Санти, потому что и слизня тоже не было. Не существовало. Такова сила фэйры: живое она освобождает от оков, а если живого нет, а есть только форма — лишает формы. И не остается ничего. Даже праха.

Потому так редко поют фэйры.

КОНГСКАЯ ПЕСНЯ

Перепуганные всадники на обезумевших от ужаса уррах мчались по каменистому склону горы. Уже не менее лонги покрыли они с начала бешеной скачки. И еще не менее лонги скакали бы урры, но каменный завал преградил им путь. И животные остановились, роняя желтую пену, со свистом и шумом втягивая воздух распаренными глотками. И, остановившись, почувствовали, что гнавший их ужас пропал. Конгаи спешились, сбились в кучу, тоже переводя дух. Во время стремительного спуска никто не пострадал, не потерялся ни один вьюк. Животные успокоились, но люди были возбуждены. Девушки тихо молились. Пирон распоряжался преувеличенно громким голосом.

Эак и Ортран были смущены: они не смогли удержать урров, бросили своих друзей в явной опасности. Как только их животные остановились перед преградой, они, не раздумывая, повернули их и поехали наверх. Не слишком быстро, потому что урры здорово устали. Они поднялись по меньшей мере на милонгу, когда ветер донес до них испуганный крик одной из девушек. К ней присоединилась другая. Оба воина остановились. Сверху, оттуда, где остались их друзья, не доносилось ни звука. Эак первым принял решение. Он развернулся и погнал урра вниз. Ортран понесся следом, и Демон, как всегда, вырвался вперед.