Беглеца осенило: это замкнутое пространство! А он, идиот несчастный, бегает по кругу, как белка в колесе.

Отсюда нет выхода!!!

А воздух сгущался сильнее и сильнее. Скоро его можно будет жевать! Обезумевший от гнетущей обстановки Афоня принялся толкаться во все двери подряд. Он потерялся. Хотелось лишь одного, вырваться из этого мрачного коридора. Хотя бы в свою комнату, затем… Да хоть в Америку! Почему нет?!

Когда-то он мечтал оказаться в стране раскрывающихся возможностей. Ещё какой-то десяток лет назад казалось: вот, попаду в Америку, а там – свобода, богатство и всё, что душа пожелает. Там умеют ценить умных людей. Попасть за океан тогда не удалось. Вскоре эйфория открытия Америки закончилась. На поверку ему не улыбался никакой научный центр, ни собственная лавочка-концерн. Всё оказалось буднично и непросто. Как только появилась электронная почта, Афоня заделался хакером. Он вскрывал и читал чужие письма официальные послания, любовные записки, любую корреспонденцию. Иногда он с опаской влезал в секретные материалы, но тут же уходил незамеченным. В принципе, Афоня мог взломать любой электронный ресурс, запустить непобедимый, собственно изобретённый вирус, но зачем? Такие игрушки плохо кончаются. Афоня удовольствовался изучением Америки изнутри. Вскоре он пришёл к выводу, что там всё как у нас, или наоборот. У власти, на телевидении (тоже, между прочим, власть!) одни евреи и педики! В Штатах, как и всюду, та же клановость, тот же пул, то есть протекция или блат. Сплошная власть капитала. Ещё Карл Маркс говорил: «Миром правит капитал!» – за две сотни лет ничего не изменилось. Разочарование в Америке было полным.

Теперь же, Афоне невыносимо захотелось за океан. Всё же уровень жизни у них повыше на несколько порядков, это что-то да значит! К тому же, убивать никого не надо.

Едва Афоня пришёл к такому решению, как в коридоре появилась полоса света – натурального дневного, яркого! Афоня из последних сил рванулся к нему. Добежал, ухватился за ручку двери и оказался в собственной комнате. Наконец-то! Афоня облегчённо вздохнул и, обессиленный, свалился в кровать.

* * *

А в это время профессор Акульев рвал и метал. Он ходил беспрестанно по комнате, наворачивая дикий километраж и выплёвывая гневные реплики.

Доцент Якушев, словно нашкодивший котёнок, сидел, поджав уши, и молча ожидал окончания бури.

– Наши люди были на полигоне? – наконец вполне связно спросил шеф.

– Были, – сглотнул сухим горлом доцент.

– Тогда, почему?! Почему допустили финансирование?! – грозно завис профессор над подчинённым.

– Не нашлось убедительных контраргументов, – пролепетал Якушев.

– Каких аргументов?

– Наших, у наших людей, – выдал доцент, вскочив и опустив руки по швам.

– Сиди! – приказал Акульев. – Значит, твой отчёт – это, с позволения сказать, туфта?

– Нет, – возразил Якушев, сообразив, что речь идёт об операции «Мозг».

– Тогда, кто же отключил электронный мозг Орвила Янга?

– Наверное, Лошадь, – пожал плечами Якушев

– Какого чёрта! Почему ты был так уверен, дражайший, что сам сделал это?

– Так получалось.

– Получалось, – передразнил Акульев. – А на полигоне не получилось!

– Факт.

– Сам ты факт, да на всю голову! Как можно подставлять драгоценные кадры с глупым и безнадёжным заданием?!

– Но я был уверен.

– Я тоже, дорогой мой, был уверен, и благодаря тебе! Ты знаешь, почему плохо кончили Наполеон и Гитлер?

– Полезли в Россию.

– Они были уверены! Вот почему! Узкоглазый Чингисхан не был так уверен, зато проторчал на нашей шее триста лёт! А теперь вот, мы с тобой уверены, о чём это говорит?

– Плохо, – констатировал Якушев, профессор молчал в ожидании, пришлось продолжать высказывать мысль, – плохо, что не мы, то есть, не я отключил это чудо техники, но очень хорошо, чёрт подери, что американцы уверены! Они уверены, что это сделали мы!

– И долго удастся блефовать, дорогой мой человек?

– Нет. Недолго. Но мы и не станем блефовать! Мы обязательно найдём противоядие, обязательно! Даже если придётся искать Лошадя по всей Вселенной!

– Ладно, – махнул рукой Акульев, – начинай операцию «Голливуд»!

– Уже, – самодовольно сказал Якушев но, взглянув в глаза шефу, поправился. – Яволь!

Он щёлкнул каблуками и вышел вон.

Беспокойство не отпускало профессора. Акульева. Бездействие Алекса слабо утешало. Профессор сам убрал помехи энергетического поля, идущие из России. Далось нелегко, но нет худа без добра! Ещё Великий Пётр поднимал заздравный кубок за учителей своих, шведов разгромленных в пух и прах под Полтавой. Так что, американцы оказали неплохую услугу. Давно надо было навести порядок у себя дома!

Агентура донесла о каких-то помехах, беспокоивших директора АНБ. Акульеву пришлось срочно собирать шабаш всех колдунов и ведьм необъятной Родины, чтобы вправить им мозги. Отечественная магия в опасности! Дилетанты, начитавшись книжек по магии, начали творить беспредел! Нагадают нагадят, а убирать кому? Оттого-то и произошли помехи в энергетическом поле Земли. Акульев поручил маститым чародеям навести порядок: запретить деятельность дилетантам. Он сумел убедить магов, что энергия, их энергия, теряется безвозвратно. Ибо каждый профессиональный колдун строго придерживается всевозможных ритуалов: обрядов и постов, возвращающих использованную энергию назад. Он сам, профессор, их соблюдает. Сейчас, например, держит пост. Так почему недоучки-полудурки этого не делают? В итоге было решено наказать всех придурков, залезших на чужую грядку, а впредь не допускать никого! Никаких экстрасенсов! Как начнёт воровать анергию – так по башке ему! Каждый присутствующий, поклялся выполнять решения всероссийского шабаша, и эта клятва многое значила, поскольку была скреплена кровью.

Но оттого, что Алекс перестал дёргаться, он не стал менее опасным. Да и олигархи проявляли первые признаки недовольства. Их-де не допускают к мировой кормушке. А кого допускают-то? Хотел было взорваться Акульев, но благоразумно промолчал. Вместо этого он вновь что-то пообещал, получил под это деньги, и все остались при своих интересах. Надолго ли?

Акульев углубился в медитацию. Предстояло многое обдумать и сделать. Для этого придётся неименуемо тратить энергию.

Чем и занимался доцент Якушев. Он обучал новоявленного агента. Афоня уже хотел в Америку. Оставалась самая малость, язык.

– Да я много слов знаю, только говорить не могу, а читаю почти без словаря! – похвастался Афоня

– Ты на собачьей стадии освоения языка, – отметил Якушев – Многие на ней остаются всю свою жизнь.

– Это когда всё знаешь, всё понимаешь, а сказать не можешь?

– Точно!

– Эту стадию трудно преодолеть, не так ли?

– Обычными методами, да.

– А необычными, как? Лингокурс?

– Не гадай! И с сотого разу не угадаешь!

– Гипноз? – не унимался Афоня, расслабленный благожелательностью доцента.

– Точно! – не моргнув глазом, соврал Якушев – Приступим?

– Пожалуй. За три дня, говорите?

– За три, – кивнул доцент и принялся делать какие-то пассы над головой Афони. Обучаемый как бы заснул, мозг его очистился от ненужной информации и раскрылся для усвоения. Доцент Якушев начал вводить в него азы грамматики английского языка.

Через день Афоня не чувствовал в себе новых знаний языка, о чём не применил сообщить доценту

– Всё у тебя в подсознании. Скоро освоишь весь курс.

– Что, и говорить начну?

– Не только – улыбнулся Яков Яковлевич, начиная сеанс.

На третье утро Афоня не на шутку перепугался. Мало того, что видел сон на английском, он с ужасом заметил, что и думает не по-русски. До чего утомительно переводить в уме на родной язык и только потом говорить! Страшно остаться без родного языка. Хотя матерился Афоня, даже мысленно, всё же на русском.

– Осталось совсем немного, – утешил доцент. – Уберём кое-какую шелуху из мозгов, добавим малость американизмов, да вернём способность мыслить по-русски. Вот и вся недолга!