Медсестричка подняла шприц, взяла упаковку стерильных игл, принялась лихорадочно вскрывать. Руки её трепетали, ничего не получалось.

– Ладно, вводи грязной иглой. Элен уже всё равно! – разрешил врач.

Но медсестра успела сдернуть иглу и бросить её на пол. Совсем не хотелось убивать коллегу, хоть та не сделала ей ничего хорошего, а одни лишь гадости, по причине своей природной стервозности.

– Дура! – разозлился анестезиолог. – Где тебя только учили?

Он с силой разомкнул судорожно сжатые пальчики медсестры, выхватил шприц, развернулся к столику, взял иглу и начал насаживать её. В это время медсестра неожиданно набросилась на своего начальника, схватив его за руки.

– От сука! – врач скинул с себя хрупкую анестезистку, развернулся и замахнулся кулаком.

Медсестра злобно сверкнула глазами и, прикрыв лицо ладонями, боднула его в живот.

– Чего сидишь? – спросил Ивана док.

Ассистент профессора подскочил, схватил медсестру в охапку и швырнул её в угол. Девушка упала, ударившись головой о сверкающую стенку, забилась в уголок и разразилась рыданиями.

– Заткнись! – крикнул Иван.

Она испуганно повиновалась, зажмурилась от страха и вжалась в стенку, глотая горькие слёзы. Увлечённый ходом операции, доктор не замечал происходящего вокруг него. Ему наконец удалось протолкнуть непроходимый расширитель. Не дожидаясь помощи ассистента, профессор взял кюретку с предметного столика, удобно расположил инструмент в руке и приготовился выскабливать по частям ребёнка Ники и Элен.

Дальнейшие события в операционной совершенно вышли из-под контроля хирурга.

Только острый глаз агента АНБ сумел уловить детали одновременно происходящего.

Вот что прочёл в его рапорте-отчёте об операции «Кюретка» шеф АНБ, Алекс Строэн: «… когда док воткнул кюретку, чтобы разрушить ребёнка Ники, Элен сильнее, чем прежде, дёрнула ногами. Кожаные ремни-фиксаторы, крепившие её бедра к операционному столу, с треском порвались. Тело пациентки выгнулось дугой, правая нога соскочила с держалки и, упав на столик, опрокинула все инструменты на пол. Док застыл от неожиданности, привстал со стула и попытался удержать кюретку. Его рука, соскользнула с рукоятки острого инструмента. Тогда он снял с Элен длинные щипцы, но положить их не смог – столик упал, и рука профессора зависла в воздухе…

Одномоментно, кюретка выскочила наружу.

Одномоментно, шприц в руках анестезиолога с громким хлопком разорвался по шву, расплескав наркотическое вещество. Анестезиолог повернулся лицом к доктору, словно хотел спросить: «Что делать?» – но замер. Его лицо перекосилось от ужаса, глаза едва не выпали из орбит.

В этот миг кюретка зависла в воздухе и развернулась острым концом к профессору. Она покачнулась, прицеливаясь, затем пролетела к доку и пробуравила дыру промеж глаз хирурга. Кюретка поднималась рукояткой кверху, будто невидимая рука управляла ею, быстро вращалась в черепной коробке профессора, производила скоблящие движения и порциями выбрасывала его гениальный мозг наружу.

Пациент почему-то сидел, не шелохнувшись, широко раскрыв уже мёртвые глаза. За несколько движений его мозг был выскоблен из головы и только когда процедура закончилась, тело профессора с грохотом рухнуло на пол.

Анестезиолог, раскрыв рот так, что слетела маска, наблюдал за ходом необычной операции. А кюретка перевернулась в воздухе, теперь острым концом к нему, с космической скоростью влетела в глаз, прошила насквозь череп, выдернув за собой мозги и залп крови.

Одномоментно вскочила на ноги голая Элен, схватила за халат медсестру анестезистку и рванула на себя.

Чернокожий Иван скрылся под операционным столом. А кюретка, пошарив в воздухе, плавно снизилась. Её острый конец поочерёдно нацеливался на мёртвых врачей. В петле застрял застывший от ужаса голубой глаз анестезиолога. Покачнувшись, кюретка спикировала под стол. Хруст выскабливаемых мозгов и лужа тёмной крови, вытекающая из-под стола: засвидетельствовали смерть Ивана.

Обе медсестры, разбив чем-то железным стекло (не успел разглядеть, чем) держась за руки, выскочили в окно.

Не решив искушать судьбу, использовал аварийный выход ХИМа. Доклад об операции «Кюретка» закончен. БЕН ХЕЙВОРД.

Алекс сделал выводы. Всё шло своим чередом, пока профессор не задел ребёнка. Все причастные к преступлению погибли жуткой смертью. Это означало одно: плод Ники под защитой сверхъестественных сил. Но Бен? Почему он остался жив?

Алекс ещё раз взглянул на отчёт, вот и разгадка! Бен остался в живых только потому, что Алекс должен прочесть этот доклад!

– Джил! – спросила соседка, размешивая жарящиеся бобы. – Ты бы хотела иметь ребёнка от Ники?

– Тсс, – зашипела подруга, опасливо оглядываясь.

– Чего испугалась? Я дома одна!

Джил недоверчиво прислушалась. Шипела сковорода, мягко шумел кондиционер, с улицы доносились отдалённые крики играющих детей Шейлы. Джил подозрительно посмотрела на подругу и ухмыльнулась. Хозяйка дома отошла от плиты, встала напротив в ожидании ответа. Обе женщины пристально смотрели в глаза друг другу. Ни одна из них не моргала.

И чего ты молчишь, Джил? Я ведь знаю, какая ты шлюшка!

Или ты дура Шейла, или умело прикидываешься!

Борьба глазами затянулась, в кухне появился запах подгоревших бобов. Первой встрепенулась Джил.

– Шейла, ты оставишь дом без обеда! – вскрикнула она, не отводя взгляда от зелёных глаз подружки.

– А ты бы сказала мне, хочешь? – живо откликнулась Шейла, не шелохнувшись.

Джил отвела глаза, отвернулась, и несколько раз с силой моргнула. Она помассировала веки кончиками пальцев, стараясь не размазать тени и тушь. Переборов желание пустить слёзы, она обернулась. Шейла, казалось, даже не поменяла позу. Она оцепенело стояла и глядела в глаза подруги. Её короткие ресницы вертикально торчали, не двигаясь. Были видны мелкие морщинки в уголках глаз. Лицо подруги окаменело.

– Сдаюсь, – натянуто улыбнулась Джил, подошла к плите и принялась размешивать бобы. – А ты яйцо добавляешь?

Занявшись кухонным делом, она отвлеклась от их беседы. Джил принялась что-то мурлыкать себе под нос. Она всегда напевала, когда готовила. Неожиданно Джил вздрогнула, кто-то взял её за плечи.

– А ведь ты не ответила!

Джил развернулась, оставив ложку в сковороде, опустила руки и злобно глянула на подругу.

– Ты это серьёзно спрашиваешь?

– Почему, нет?

– Ты, действительно, глупа или играешь?

– О чём ты? – удивилась Шейла. Ей совсем не хотелось ссориться из-за пустяка. – Неужели тебе трудно сказать: да или, нет?

– Мне нетрудно, но непонятно, почему ты задаешь мне этот вопрос сейчас!

– Я давно об этом думала, а решила спросить только сейчас, – широко улыбнулась Шейла, отключив плиту.

– А почему ты не спросила месяц назад? – срывающимся голосом спросила Джил.

– Чего ты злишься? Что с того, что я спросила сегодня?

– Ты, в самом деле, ничего не знаешь?

– А! Ты уже беременна от него! – догадалась Шейла. – Вот оно как!

– Нет! – чуть не плача сказала Джил. Она была первой у Ники, и не беременна!

– Нет? Тогда в чём дело? Поясни! – потребовала Шейла.

– Присядь, – пригласила гостья. Хозяйка уселась рядышком. – Наверное, ты думаешь, что я шлюха?

– Что ты! Вовсе нет! Просто у тебя есть хоть маленькая возможность! – выпалила Шейла.

– Да ты сама хочешь забеременеть от Ники! Мать троих детей, не стыдно? – перешла в контратаку Джил.

– Может, хотела – поджала губы Шейла.

– А смогла бы?

– О чём ты? – начала злиться подруга.

– Да о том же! – закатила глаза Джил.

– Конечно, я бы не смогла! А вот ты, смогла! Как тебе удалось? Опыт, а? Сколько километров насчитала промеж своих ног?

– Сколь бы ни было – все мои! А в твоё ведро Ники, даже Ники! И тот, сунуть не смог бы, провалился!