— Я уже записал хор Королевского колледжа в Кэмбридже, который исполнил «Рождественский гимн в честь кабаньей головы»! — повторял снова и снова Патрик.

— Ну что же, возвращайся в Кембридж, и пусть они споют тебе «Добрый Король Венцеслав», — жестко сказала Нелл. — Строка «принесите мне плоть и принесите мне вина» должна всех взять за душу. Или «Песнь Вассаила». В ней, например, упоминается о «пудинге с винными ягодами». Я уверена, что уж супер-пудинги с винными ягодами шеф-повары смогут как-то придумать!

Еще какое-то время Патрик М. проклинал дороговизну импортированной из Италии туши дикого кабана, а потом в ярости бросил трубку. Давненько Нелл не удавалось так повеселиться, разговаривая по телефону.

Невзирая на угрозы Патрика, через четыре дня, как и было условлено, появились электрики и монтажники, чтобы установить кухни для соревнующихся шефов в гостиной (гостиная таким образом превращалась во временную студию с черными занавесками) и собрать в ней сложное осветительное оборудование. Всюду бросалось в глаза название «Горячий Гриль» с ярким изображением железного гриля, окруженного языками пламени, живо и не очень приятно напоминая Нелл о прошлом. На Талиске она не смотрела ни единого выпуска программы. Это было блаженное облегчение — не страдать еженедельно из-за обязанности обеспечивать тем, что после съемок передачи выбрасывалось в отходы. Нелл пугал тот момент, когда ей придется вновь встретиться с Гордоном Грилем и приветствовать его в «Талиске». Выпускающая команда и конкуренты должны были находиться в гостинице три дня. Нелл с трудом представляла себе, как она выдержит семьдесят два часа с эгоистическим Ги-Ги?

За два дня до записи он прибыл со своей женой Нормой, бывшей танцовщицей, которая когда-то еженедельно крутилась в шифоне и блестках, сопровождая соревнующихся к камере, чтобы они встретились с Гордоном Грилем, еще в его первой программе «Я хочу». Это было шоу вопросов и ответов недовольных своей семейной жизнью мужей и жен, и, хотя критики обвиняли программу в том, что она вызывает разводы, она-то и создала семью Гриля.

«Гриль говорит: «Я хочу» — гласили заголовки на страницах, посвященных шоу-бизнесу, и брак оказался прочным, но бездетным. Десять лет совместной жизни не принесли потомства, и, в традиции многих знаменитостей (которые публично рассказывают о своих проблемах в надежде, что «другие могут представить, как они страдают, но теперь не в одиночестве»), Гордон с Нормой давали интервью и сделали выступление знаменитостей в интересах Комитета помощи бездетным парам «Ребенок». Это была еще одна черта Гриля, которая не нравилась Нелл, ибо она подозрительно относилась к мотивам этих публичных поступков.

Грили прибыли вскоре после ленча, когда Нелл находилась в офисе, подписывая поздравительные открытки на Рождество. Завидев знакомую всем до боли физиономию Гордона с этими его близко посаженными карими глазами, расплющенным носом и тщательно причесанными волосами, маячащую над столом регистратора, она отступила назад, позволив Энн Соутар покончить с формальностями.

— Настоящая красота, — с восхищением сказал, чуть заметно, по-американски, растягивая слова, новоприбывший, обращаясь к регистратору. — Нам просто не терпится погулять по острову.

— Я люблю острова, — добавила с волнением в голосе его жена. — Что-то необыкновенное чувствуешь, когда окружена водой со всех сторон, верно? Я очень надеюсь, что программа это передаст, Гордон.

Озабоченность пробежала по ее красивому овальному лицу, обрамленному короткими темными кудрями, тронутыми сединой. Норма Гордон была одета в алую шерстяную куртку, такие же по цвету рейтузы, в короткие сапоги и выглядела так, будто могла бы немедленно скатиться на лыжах с горы.

Подписывая регистрационную карту, муж улыбался ей теплой улыбкой, отразившей взаимопонимание, не требующее слов.

— Милая моя, я все сделаю, чтобы она все передала. Не могу же я разочаровать своего главного болельщика, как можно? Нам нужно будет взять Нелл в гиды на прогулку, и вот тогда мы сможем это место прочувствовать.

Он посмотрел вопросительно на Энн, видимо, не зная, — что за фигура маячит позади нее в тени.

— Мисс Маклин где-то здесь?

Нелл заставила себя выступить вперед и улыбнуться.

— Она здесь, прямо перед вами, Гордон, — быстро сказала она, протягивая руку. — Добро пожаловать в «Талиску».

Явлением изящной блондинки Гордон был явно озадачен, когда он ждал увидеть толстуху-шатенку, но со своим изумлением справился быстро и показал свои знаменитые зубы:

— Простите, Нелл, ради Бога. Я вас не узнал. — Он взял ее руку и тряхнул хорошенько перед тем, как указать на свою компаньонку. — Вы, по-моему, даже не встречались с моей женой Нормой, верно? Норма, это Нелл Маклин, владелица этого сказочного места.

— Ну да, совладелица, — пробормотала Нелл, встряхнув руку Нормы. — Да, мы не встречались, а это удивительно, если учесть, сколько времени я проработала с Гордоном.

— Я редко бываю в студии, — откровенно призналась Норма, обращаясь к Нелл. — Знаю, как это тяжело — сконцентрироваться, когда столько моментов для возможного конфликта. Жена может быть дополнительным раздражителем. Но эту рождественскую передачу я не хотела пропустить. Гордон ждал ее с большим нетерпением.

Нелл почувствовала, что оттаяла от этой горячей, искренней женщины, которая так откровенно привязана к мужу и гордится его успехами. Имя ее соответствовало ей полностью, это очевидно — настоящая Норма, красивая уравновешенная голова которой, по-видимому, не сделалась придатком телевизионного «знатока каламбуров и противней» с дурной репутацией! И в ее присутствии Гордон казался совсем другим: тихим, не таким самоуверенным и более («Ладно, снова пусть будет это же определение», — подумала Нелл), более нормальным.

— Я слышала, что вы хотели бы прогуляться с гидом, и я, конечно, с большим удовольствием сопровожу вас. Я подожду вас здесь, в офисе. Когда вы устроитесь на месте, спускайтесь прямо сюда.

Все время, пока водила Гордонов по гостинице и вокруг, Нелл была как на иголках, мрачно ожидая, что Гордон отпустит какие-нибудь остроты в отношении достопримечательностей острова, но в его комментариях звучали только выражения удовольствия и одобрения без всяких подозрительных прикрас. Был единственный драматический момент, когда внезапный порыв ветра обдал их холодом и ударил по ушам, и тогда он ухватился за густую седеющую шапку волос на голове.

— Ох, Гордон, — воскликнул он, — крепче держи волосы!

Норма заразительно засмеялась, а Нелл воскликнула с искренним удивлением:

— А я и не знала, что это нужно! — А потом осознала, что же она ляпнула и запылала от смущения, рассердившись на себя, что так оплошала. — Простите, — пробормотала она, — я не хотела вас обидеть.

Гордон, все еще прижимая волосы к голове, засмеялся.

— Ветер — самый худший враг носителей париков, — с грустью сознался он. — По счастью, в студиях ветра нет, но на лысых головах отражается свет телевизионных софитов. Мне хочется думать, что мой парик — это вопрос как практичности, так и тщеславия.

— Этот парик очень хороший, — посмотрев на него, сказала Нелл в смятении. А на самом деле — когда-нибудь сталкивалась она с настоящим Гордоном Грилем? Был ли он лысым, и к тому же приятным человеком?

— На самом деле, ему нечего беспокоиться о лысине, — сказала преданная Норма. — Я всегда ему повторяла, что людям все равно, как он выглядит: они ведь привязаны к нему как к личности.

— Парик иль не парик, вот в чем вопрос! — сострил Гордон, в котором блеснула та его личность, которая существовала на экране. — Боюсь, любимая, что на самом-то деле они привязаны к имиджу. — Он положил руку жене на плечо и повернулся к Нелл: — А вот эта та, которая вселяет уверенность, что он у них есть. Каждое утро она натягивает на меня это нечто жалкое, и он сидит как влитой.

Нелл так и не поняла, говорит ли он о своем характере или о своем парике, как в этот момент раздался радостный возглас Нормы: