Конечно же помимо речей в зале заседаний, излагать которые здесь нет смысла, «друзья-враги» проводили за кулисами бесконечные встречи с целью выработать компромиссную, приемлемую для всех резолюцию. В конечном счете они нашли формулировку, в которой говорилось, что Демократическое совещание считает необходимым создать коалиционное правительство с привлечением отдельных буржуазных элементов..

В последний день работы совещания, 19 сентября, в 3 ч 25 мин пополудни председательствовавший Чхеидзе, открывая заседание, предложил провести голосование по проекту резолюции. Тут же раздались крики левых с требованием вначале решить вопрос, каким должно быть голосование — тайным или поименным. В результате за тайное голосование высказалось 574 делегата, за поименное — 660.

Поименное голосование резолюции началось в 4 ч 30 мин и продолжалось свыше пяти часов. Результаты оказались следующими: 776 человек высказались за коалицию, 688 — против. Из голосовавших против 331 делегат, или почти половина, принадлежали к профсоюзам и Советам солдатских и рабочих депутатов, которые к тому времени уже находились в руках большевиков и их союзников — левых эсеров и меныпевиков-«интернационалистов».

Объявление результатов вызвало бурю возмущения среди большевиков и левых эсеров, которые, потеряв над собой всякий контроль, стали шумно настаивать на голосовании своей поправки. Председатель объявил длительный перерыв. Согласно отчету в газете «Известия», вышедшей на следующий день,[265] президиум совещания, поставив на голосование главную резолюцию, не решил предварительно вопрос, в каком порядке проводить голосование по двум внесенным поправкам. Согласно же моим собственным, более надежным данным, обе эти поправки были внесены тогда, когда уже шло голосование по основной резолюции. Вопрос о порядке внесения поправок не имеет какого-либо значения, ибо, согласно нормальной процедуре, принятой во всех цивилизованных странах, поправки к резолюции голосуются до голосования по самой резолюции. Однако бедлам, царивший в тот момент на совещании, помешал президиуму справиться с обстановкой. Возобновляя заседание, новый председатель Авксентьев, находившийся, по словам очевидцев, в состоянии крайнего возбуждения, объявил, что голосование по двум поправкам состоится после принятия основной резолюции. Первая поправка была внесена совместно меньшевиком Богдановым и председателем Центрального комитета партии эсеров Черновым, который тем самым нарушил запрет собственной партии вносить на совещании какие-либо предложения в индивидуальном порядке. Поправка гласила: «Те члены партии кадетов и других организаций, которые были замешаны в заговоре Корнилова, не могут быть включены в состав коалиции». Очевидно, что такое требование делало бессмысленной основную резолюцию. Этот маневр вызвал возмущение большого числа делегатов, которые вообще отказались принять участие в голосовании. Однако в конце концов поправка была принята большинством в 798 голосов — на 32 голоса больше, чем было отдано за главную резолюцию.

Вторая поправка, требовавшая недопущения в коалицию всех членов партии кадетов, которую совместно внесли большевики и эсеры, не получила абсолютного большинства голосов. Из 595 голосов, поданных за нее, 445 принадлежало представителям Советов и профсоюзов; другими словами, за поправку голосовали все делегаты рабочих и солдат.

После еще одного длительного перерыва на голосование была поставлена вся формулировка в целом вместе с двумя поправками. Но голосовать за эту нелепицу никто не хотел, и резолюция в целом собрала всего лишь 183 голоса.

И снова, на этот раз в мертвой тишине, был объявлен перерыв.

Совещание окончилось полным фиаско, однако, чтобы сохранить лицо, революционные демократы прибегли к весьма хитрой, хотя и прозрачной уловке. После очередного перерыва Церетели, который 1 сентября был одним из самых активных сторонников создания небуржуазного правительства, зачитал следующую резолюцию: «Президиум обсуждал создавшееся после голосования положение и пришел к заключению, что это голосование показывает, что внутри нас, в организованной демократии нет такого соглашения, такого единства воли, которое силами всей демократии или большого ее большинства могло бы быть претворено в жизнь.

Президиум считает поэтому необходимым предложить рассматривать это голосование как показатель настроения настоящего собрания, с тем чтобы, считаясь с этим настроением, отдельные группы и фракции сделали бы шаги для взаимного соглашения, взаимных уступок и образования единой воли демократии.

С этой целью президиум предлагает всем группам совместно с президиумом устроить совещание, где были бы предприняты шаги для соглашения внутри демократии…

Президиум решил предложить вам следующее постановление, принятое единогласно президиумом:

«Всероссийское Демократическое Совещание постановляет, что оно не разъедется до тех пор, пока им не будут установлены условия организации и функционирования власти в приемлемой для демократии форме.

Напоминаю, что эта резолюция была единогласно принята представителями всех течений и групп, представленных в президиуме».[266]

Я бы хотел здесь отметить, что слово «единогласно», дважды подчеркнутое Церетели, означало, что большевики и их приспешники будут по-прежнему придерживаться единой политики с другими «революционными демократами».

Эта резолюция и предложение президиума об образовании совещания на следующий день были без голосования приняты единогласно под бурные аплодисменты всех присутствовавших.

Поскольку поправка, внесенная Черновым и другими сторонниками чисто социалистического правительства, была принята большим числом голосов, чем основная резолюция, и поскольку дважды подчеркнутое Церетели слово о «единогласии» позволяло Каменеву продолжить игру вокруг «установления единства целей демократического движения», я пошел на следующий день на совещание, которое созвал президиум для представителей всех партий.

Я заявил, что, если совещание решит сформировать правительство из представителей только социалистических партий, я мирно сложу свои полномочия, однако ни я, ни другие члены республиканского правительства не войдем в новое правительство. В связи с крайне тяжелым положением, сложившимся в настоящее время в России, добавил я, я вынужден настаивать на получении ответа не позднее, чем через три дня. На это Каменев немедленно ответил, что «при таких условиях не имеет никакого смысла даже обсуждать вопрос о создании чисто социалистического правительства». Без участия большевиков эсеры и меньшевики не смогут сформировать нужное им правительство. Осознав это, они сами пошли на капитуляцию.

Но вместо того чтобы просто и честно признать, что своим союзом с Лениным и его сторонниками они навлекают на страну катастрофу, они продолжали делать вид, будто верят в силу и единство «революционной демократии». И тут же приступили к учреждению так называемого «Демократического совета». Этот фантастический совет направил в правительство делегацию с целым списком требований. Однако когда делегаты (Авксентьев, Руднев и Церетели) явились ко мне, чтобы обсудить вопрос о реорганизации правительства в соответствии с пожеланиями «Демократического совета», они и не думали настаивать на своих предложениях. Вместо этого они выразили согласие принять участие в совещании, которое создавало правительство по вопросу об организации власти.

Совещание открылось 22 сентября под моим председательством. В нем приняли участие, помимо упомянутых представителей «Демократического совета», члены партии кадетов, профсоюзов, групп промышленников и центрального союза кооперативов.

Открывая заседание, я сообщил о нашем плане восстановления коалиции и создания консультативного органа — Временного совета республики,[267] который функционировал бы вплоть до созыва Учредительного собрания.