Дважды на лодке в реакторной выгородке возникал пожар. И все же ценой огромных усилий «К-19» удалось спасти и сохранить для флота[345].

Естественно, после такой серьезной аварии вряд ли кто-нибудь решился бы послать «К-3» к Северному полюсу. Необходимо было, как говорят подводники, «осмотреться в отсеках». Подготовка к походу прекратилась до тех пор, пока не будет выяснена причина аварии. Экипажу сказали: «Про полюс и думать забудьте, занимайтесь боевой подготовкой».

Отметим, что после гибели в апреле 1963 г. атомной подводной лодки «Трешер» командование ВМС США почти на четыре года отказалось от посылки своих подводных лодок в Арктику. Первый такой поход состоялся лишь в феврале—марте 1967 г., когда атомная лодка «Куинфиш» выходила под льды пролива Дэвиса для гидрологических исследований.

А «К-3» продолжала между тем активно плавать. Лодку, как напишет потом Л.М. Жильцов в своих воспоминаниях, «избрали живой мишенью для испытания противолодочных систем, по которой могут стрелять и подводные и надводные противолодочные корабли. Наша задача, естественно, состояла в том, чтобы как можно чаще избегать нежелательных встреч. Это значит — то полный вперед, то стоп! В результате мы снова так раскачали ГЭУ (главная энергетическая установка. — В.Р.), что у нас потекли парогенераторы»[346]. И «К-3» опять поставили в ремонт. На этот раз не в Северодвинске, а в Пала-губе у города Полярного на местном судоремонтном заводе ВМФ.

И все-таки «между делом» «К-3» удалось в 1961 г. побывать в арктических глубинах. С 22 по 31 августа она совершила поход в высокие широты, названный «предварительным», для испытания навигационных комплексов «Сила» и «Плутон», а также проверки работы гидроазимутов. Погрузившись под лед на широте 81°С, лодка направилась на север. На широте 81°40' состоялись испытания навигационной аппаратуры, а также экспериментальной аппаратуры «Полюс» и эхоледомеров ЭЛ-1. Они прошли успешно.

В ноябре состоялся еще один, совсем кратковременный выход, во время которого опять-таки испытывалась различная аппаратура. Лодка пробыла тогда подо льдом около 3 ч. А вот поход с 6 по 11 декабря, хотя также непродолжительный, ознаменовался тем, что личный состав БЧ-1 (штурманская боевая часть) решал задачи подледного плавания и испытания приборов без какого-либо участия ученых и представителей промышленности. Их на борту просто не было.

К тому времени круг людей, знавших не только о существовании в стране атомных подводных лодок, но и их походах, расширился. Настало время сообщить об этом в открытой печати. Первой приоткрыла завесу тайны центральная газета «Известия», опубликовав в октябре 1961 г. в четырех номерах очерк известного журналиста Валентина Гольцева «Атомная подводная лодка в походе»[347]. Рассказав об экипаже и его службе на атомоходе, автор удивил читателя описанием самого корабля, сообщив, что у него «эластичный хвост». В «Красной звезде» появилась лишь серия материалов о плавании в Арктике атомного ледокола «Ленин», вступившего в строй в 1959 г. В 1961 г. впервые в истории освоения Арктики с борта этого ледокола была высажена высокоширотная дрейфующая станция. Армейская же газета ни словом так и не обмолвилась о первом советском подводном атомоходе.

Естественно, опубликованный в «Известиях» репортаж о советской атомной подводной лодке привлек внимание за рубежом. Газета Атлантического флота США «Нейви таймс» в номере от 14 октября 1961 г., процитировав три коротких абзаца из «Известий», прокомментировала их следующим образом: «Советский Союз предъявляет заявку на то, что он обладает самым быстроходным флотом атомных подводных лодок... Впервые опубликовано фото подводной лодки, которая, как утверждается, является атомной... Однако никто на Западе не видел ни одной советской атомной лодки... Ожидали, что атомные подводные лодки будут показаны на параде в день Военно-морского флота, но они не появились».

В том же номере «Нейви таймс» поместила заявление командующего подводными силами США вице-адмирала Э. Грейфеля, снабдив его броским заголовком: «Россия подорвет свой бюджет, строя атомные подводные лодки». Американский адмирал утверждал:

«Русские могут загнать себя в угол, пытаясь создать самый большой в мире подводный флот. Большинство кораблей, составляющих огромный флот русских, — это новейшие корабли. Поэтому перевести его на атомную энергетику почти невозможно. Это опустошило бы военный бюджет русских. Я уверен, что армейские коллеги моряков на это не пойдут...

Общеизвестно, что русские имеют обычные подводные лодки-ракетоносцы. Но если бы они действительно обладали атомной подводной лодкой, я убежден, что господин X. (имеется в виду Н.С. Хрущев. — В.Р.) уже похвастался бы ею и продемонстрировал ее».

Подобным утверждениям вторит английский военно-морской журнал «Нейви», приведя слова начальника штаба ВМС США адмирала Андерсена: «У меня нет сомнений, что США оставили далеко позади весь остальной мир в области атомного кораблестроения».

От этих высказываний существенно отличалась информация, помещенная в октябрьском номере за тот же 1961 г. военное морского научного издания «Юнайтед Стейтс нейвл инститьют просидингс»: «Наши морские эксперты должны пересмотреть свои взгляды на советские подводные лодки... Хотя, как сообщают (речь идет о сведениях, почерпнутых из французских разведывательных источников. — В.Р.), советские атомные подводные лодки почти вдвое меньше американских... меньшие габариты советских подводных лодок не обязательно свидетельствуют об их худших качествах... Поступают все новые данные о том, что советские подводные лодки крейсируют на большом удалении от своих баз и даже в водах Америки».

Окончательную точку в этой «полемике» поставил министр обороны Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский, заявивший на XXII съезде КПСС 23 октября 1961 г. о том, что советские ракетные подводные лодки хорошо научились плавать подо льдом. В этой фразе министра безусловно имелась известная доля гиперболы. Однако факт фактом: советские подводники действительно уже не раз побывали под арктическими льдами. А вот Северный полюс оставался пока еще в мечтах и планах.

Между тем главный претендент на поход к полярной вершине Земли продолжал действовать в море. Изо дня в день росло мастерство экипажа «К-3». Осень 1961 г. и начало зимы 1962-го прошли в непрерывных тренировках. Рассказывает командир БЧ-5 Р.А. Тимофеев:

«Командование корабля делало все, чтобы каждый член экипажа отработал до автоматизма все операции не только на своем боевом посту, но и на смежном. Особое внимание уделялось действиям каждого в случае аварии на энергетической установке. В условиях подледного плавания наиболее опасной для экипажа аварией мог быть разрыв контура, по которому протекает радиоактивный теплоноситель. За три года эксплуатации наших реакторов, по-видимому, часть оболочек тепловыводящих элементов прохудилась, и радиоактивные осколки деления попадали в теплоноситель. В результате активность теплоносителя была в десятки тысяч раз выше той, которая является предельно допустимой в наши дни...»[348]

Несколько месяцев ушло на замену пароотсечных устройств, которые заводы-изготовители считали недостаточно надежными. Они предназначались для предотвращения попадания радиоактивного пара в турбинный отсек. Как вспоминал Р.А. Тимофеев, начался «новый процесс переоборудования корабля», повысивший надежность его энергетики. На лодке произвели профилактический ремонт большинства электромоторов, заменили некоторые элементы электрооборудования на более надежные.

Приобрели плавательный «подледный» ценз и экипажи других атомных подводных лодок. В апреле 1961 г. «К-52», которой командовал капитан 2 ранга В.П. Рыков, вместе с противолодочным вертолетом провела учение с задачей уничтожения подводного ракетоносца противника, прорывающегося из-подо льда. «Супостата», естественно, в данном случае изображала советская лодка. Подо льдом «К-52» прошла тогда 515 миль за 48 ч.