Открыли клапана вентиляции цистерн кормовой группы, затем заполнили цистерну быстрого погружения и без хода полетели вниз с дифферентом на корму 20°. После этого открыли клапана вентиляции цистерн носовой группы, выровняли погрузившуюся лодку и на глубине 180 м дали ход турбинами. Лодка стала управляться. Такие действия мы досконально отработали с каждым экипажем.

В базу пришли победителями...» — заключил свой рассказ Эдуард Дмитриевич[492].

Итак, «Старт-80» (подводный крейсер стрелял с 80-го градуса северной широты) состоялся. Командир «К-447» Л.Р. Куверский и командир 41-й дивизии Э.Д. Балтии стали Героями Советского Союза. А 3 июля 1981 г. навсегда вошло в летопись свершений отечественного подводного флота и истории освоения Арктики подводными атомоходами.

В следующем, 1982 г. в арктическом походе отличился экипаж подводной лодки «К-92» пр. 667БД под командованием капитана 2 ранга В.В. Патрушева. Подводный крейсер в ходе подледного плавания выполнил специальное задание командования исследовать проблемы поддержания надежной связи с берегом в целях своевременного получения сигнала на применение ракетного оружия. Во время этого похода, использовав торпеды для проделывания во льду полыньи, ракетоносец всплыл в надводное положение и осуществил пуск двух баллистических ракет Р-29. Через два года экипаж той же лодки с тем же командиром, но уже в звании капитана 1 ранга, выполнил ракетную стрельбу ракетами РСМ-40, всплыв во льдах в районе Св. Анны.

Экипаж «К-92» за успехи в боевой учебе был награжден вымпелом министра обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть».

В 1982 же году произвел пуск ракет из высокоширотного района еще один подводный крейсер стратегического назначения — «К-421», которым командовал капитан 1 ранга Г.Г. Лойкканен.

В 1984—1985 гг. атомная ракетная подводная лодка под командованием капитана 1 ранга П.С. Омельченко также выполнила ряд высокоширотных плаваний, завершив одно из них ракетным стартом из приполюсного района[493].

Подобные же арктические походы с ракетными стрельбами связаны с именами и других замечательных командиров-подводников, в том числе B.C. Соловьева и Ю.Н. Патрушева, Ю.М. Репина и А.В. Ольховикова, А.И. Сугакова, А.А Берзина, А.С. Богачева.

Знаменательной вехой по пути дальнейшего совершенствования боевой выучки экипажей подводных ракетоносцев стало 8 августа 1991 г. В этот день, в 21 ч 09 мин, как зафиксировано в вахтенном журнале, с борта атомного подводного ракетоносца «Новомосковск» пр. 667БДРМ был произведен полноракетный залп. Из глубин Баренцева моря вырвались одна за другой 16 баллистических ракет и скрылись в облаках полярного неба. Скептики и маловеры, ратовавшие за сокращение подводных ракетоносцев (они утверждали, что моряки в состоянии производить лишь двухракетные пуски), оказались посрамлены.

Командовал «Новомосковском» капитан 1 ранга С.В. Егоров. На борту корабля находился генеральный конструктор подводных лодок пр. 667 и его всех модификаций С.Н. Ковалев. И это понятно — событие в жизни моряков-подводников и конструкторов кораблей и оружия далеко не ординарное.

Непосвященному человеку трудно себе представить, насколько ответственным и исключительно сложным делом является подводный ракетный залп не только для главного командного пункта ракетоносца, но и для всего экипажа. Он требует четкой, слаженной совместной работы. Оплошность одного человека может перечеркнуть труд всех остальных, может стоить общего успеха.

«Судите сами, — пояснял позже командир «Новомосковска», — на залповой глубине открываются крышки шахт, они встают торчком, и сразу же возрастает гидродинамическое сопротивление корпуса, снижается скорость, турбинисты должны немедленно прибавить обороты, чтобы выдержать заданные параметры хода. Все шестнадцать шахт заполняются водой, вес лодки резко увеличивается на многие тонны, она начинает погружаться, но ее необходимо удержать точно в стартовом коридоре. Значит, трюмные должны вовремя продуть излишек балласта, иначе лодка раскачивается, корма пойдет вниз, а нос вверх, пусть не намного, но при длине корабля в полутораста метров разница в глубине для ракеты скажется губительно, и она уйдет, как мы говорим, «в отмену». Ведь за несколько минут до старта некоторые ее агрегаты включаются в необратимом режиме. И в случае отмены старта она подлежит заводской замене, а это немалые деньги, а самое главное — срыв боевой задачи»[494].

Как только не иронизировали некоторые средства массовой информации, когда речь шла об этом уникальном залпе. Одна из газет назвала стрельбу атомного ракетного подводного крейсера «генеральной репетицией ядерного апокалипсиса», другая — «последним стартом великой армады»[495]. Вспомним, какое это было тревожное для страны время, до сокрушения великой державы — СССР оставалось несколько месяцев, а дальше наступал разрушительный этап в истории, так называемая перестройка. Созданный за многие годы могучий подводный флот ожидали тяжелые времена...

Итак, как мы убедились, подводники-североморцы (а с ними и тихоокеанцы, также успешно выполнившие не одну ракетную стрельбу) добились в 1980-е гг. того, что советские подводные крейсера стратегического назначения полностью оправдали свое назначение. Наряду с достижениями в боевой подготовке Ракетных войск стратегического назначения, это послужило адекватной реакцией на новые «оборонные инициативы» США и НАТО. Приход к власти в 1979 г. администрации Р. Рейгана сопровождался новыми «атаками» на фронте «холодной войны». Что стоило только заявление Рейгана о планах создания базирующихся на околоземных орбитах в космическом пространстве средств поражения советских баллистических ракет на стартовых позициях или начальной траектории полета после их пуска! Этот шаг руководители Пентагона назвали «стратегической оборонной инициативой» (СОИ).

Принятие СОИ означало бы новый виток в гонке вооружений. Таков был международный военно-политический фон, на базе которого развивались многие другие события по обе стороны океана. Влияло это и на развитие флотов США и Советского Союза. Даже тогда, когда во второй половине 1980-х гг. все же наметилась тенденция к сокращению вооружений в обеих странах, США стремились оставить свои ВМС в неприкосновенности. Более того, председатель Комитета начальников штабов вооруженных сил США в ежегодном докладе конгрессу в 1986 г. заявил: «Возможности ВМС США будут в дальнейшем опережать возможности ВМФ СССР. ВМС США будут поддерживать превосходство в открытом океане»[496].

Помимо авианосных сил, всегда находящихся в центре внимания руководителей Пентагона, по-прежнему шло наращивание стратегических подводных ракетно-ядерных сил. На рубеже 1970—1980-х гг. США приступили к созданию системы «Трайдент», что давало им возможность значительно расширить районы патрулирования подводных ракетоносцев в Мировом океане. С ее полным внедрением площадь патрулирования должна была составить 142 млн кв. км при общей площади Мирового океана немногим более 360 млн кв. км[497].

«Океанская стратегия», принятая на вооружение руководством ВМС США, внесла столь существенные изменения в масштабы боевого патрулирования подводных ракетоносцев, что они получили теперь возможность наносить ракетные удары из удаленных океанских и тыловых зон. Отразилось это и на характере действий американских подводных лодок в Арктике. Считая, что здесь находится потенциальный район действий советских атомных ракетоносцев, Пентагон все больше сосредоточивал свои усилия на повышение готовности вести противолодочную борьбу в водах Полярного бассейна. Борьба с подводными лодками «вероятного противника» в этом районе Мирового океана заняла в планах ВМС США приоритетное место. В 1980-х гг. состоялись новые арктические походы многоцелевых подводных лодок ВМС США.