Садат, первый арабский реалистически мыслящий лидер после Абдаллы, осознал это обстоятельство. 9 ноября 1977 г., менее чем через шесть месяцев после победы Ликуда, Садат выступил с предложением о мирных переговорах. Мирный процесс был срежиссирован президентом Джимми Картером, и финансовую базу для него обеспечивала щедрость американских налогоплательщиков. Затем были переговоры в Кэмп-Дэвиде, резиденции президента США, которую Бегин не без специфического юмора назвал «концлагерь-люкс». Потребовалось еще шесть месяцев, чтобы превратить достигнутые соглашения в детальный текст договора.

Египет признавал право Израиля на существование и гарантировал нерушимость его южной границы. Тем самым он практически вычленил себя из военного баланса. В обмен Израиль отдавал Синай вместе с нефтяными месторождениями, базами ВВС и руинами разрушенных поселений. Израиль даже был готов на уступки в вопросе об Иудее, Самарии, Газе и Иерусалиме в обмен на дополнительный договор с палестинцами и другими арабскими государствами. Но эта готовность осталась невостребованной. Кэмп-Дэвид предлагал палестинским арабам наилучшие шансы со времен раздела Палестины в 1947 г., говорит Джонсон, – и вновь арабы пренебрегли ими. В результате Иудея и Самария осталась в руках Израиля, однако в виде «оккупированных территорий». Договор, как и любой исторический компромисс, потребовал от его участников значительных жертв. Бегину он стоил нескольких старых политических друзей, Садату – жизни.

Эрец-Исраэль после подписания мирного договора с Египтом

В конце 1977 г. в связи с ростом цен на нефть источник финансирования закупок оружия арабами и материальной поддержки антиизраильского террора стал практически неиссякаемым. Одновременно оживились дипломатические маневры арабов. Некоторые страны Третьего мира, поддавшись арабскому давлению, разорвали с Израилем дипломатические отношения. Заметно росло влияние арабов в ООН. Возникла реальная опасность того, что Израиль загонят в международное гетто, до того монопольно занятое Южной Африкой, а арабские страны получат не только политическую, но и экономическую поддержку Запада, включая доступ к современным технологиям. Франция, например, построила атомный реактор Ираку, ускоренно развивавшему военный потенциал. (Израиль был вынужден разбомбить реактор 7 июня 1981 г.)

На этом фоне мирный договор с Египтом и его скрупулезное выполнение обеими сторонами были очень важны для положения Израиля на мировой арене.

В конце 80-х годов Израиль обладал Западным берегом уже в течение двадцати лет, и границы страны стали приобретать характер постоянных. Оказалось, что время на стороне не арабов, а израильтян.

Множество евреев считали победы Израиля моральным мандатом на расширение границ. Религиозные в этом видели руку Провидения, светские – подарок судьбы. В 1968 г. общественное движение Ха-Кибуц ха-дати, представляющее религиозные кибуцы, рекомендовало такую молитву к Дню независимости: «Расширь же границы нашей земли, как Ты обещал нашим праотцам, от реки Евфрат до реки египетской. Возведи свой святой город Иерусалим, столицу Израиля; и да утвердится там Твой Храм, как в дни Соломона…». Д-р Гарольд Фиш, ректор Университета «Бар-Илан», заявил: «Так же, как одна жена не может иметь двух мужей, и одна земля не может принадлежать двум суверенным нациям».

Эта позиция достаточно жесткая, и в Израиле ее разделяют далеко не все. Но реальность чуть ли не ежедневно доказывает, что если еврейское государство хочет выжить в окружающем его враждебном мире ислама, оно должно быть максимально жестким и бескомпромиссным. Последние события в арабских странах, в частности, в Египте, обесценили, по существу, не только все переговоры о мире и все заключенные договоры, но и саму идею мирного сосуществования «сионистского образования» как называют Израиль его враги, с его соседями, приверженцами исламского фундаментализма.

Как метко заметил М. Штереншис, в Войне за независимость Израиль воевал с пятью государствами, в Шестидневной войне у него были три врага, в войне Судного дня борьба велась, в основном, с двумя странами. По логике вещей, очередная война должна была вестись против одного противника.

Здесь мне бы хотелось показать читателю несколько фрагментов книги о палестино-израильском конфликте, написанной в соавторстве двумя учеными: евреем и арабом.

Профессор Дэн Кон-Шербок – американский реформистский раввин, посвященный в духовный сан в Иудейском объединенном колледже Еврейского религиозного института и позднее получивший докторскую степень в Кембридже.

Доктор Дауд аль-Алами происходит из влиятельной палестинской семьи. Он родился в Иерусалиме, учился в Египте, окончил Каирский университет со степенью доктора права. Он работал в Кентском университете (Кентербери), Оксфорде, университете Аль аль-Байт в Иордании, Уэльском университете (Лампетер). Пламенный борец за дело палестинцев, он критически относится к политике как Израиля, так и палестинских лидеров.

Взгляды и оценки авторов в ряде случаев кардинально расходятся, что позволяет читателю после знакомства с историей вопроса делать выводы самостоятельно.

Сначала я предоставлю точку зрения Дауда аль-Алами, чтобы читатель увидел события войны в Ливане и ее последствия глазами арабского патриота.

«После ухода палестинских борцов за свободу (так Дауд аль-Алами именует убийц детей, женщин и стариков. – Г. Т.) из Иордании они нашли убежище на юге Ливана».

В этом месте я позволю себе перейти от цитирования к пересказу.

Однако в то время, продолжает аль-Алами, это место не стало их постоянной базой. Ряд обстоятельств привел палестинцев к окончательному оседанию в Ливане, где ООП и другие палестинские организации фактически стали править в середине 1970-х гг.

Неустойчивое межрелигиозное и межэтническое согласие, установившееся в этой стране, было нарушено пришельцами. Экономическая пропасть между бедными и богатыми стала еще более глубокой. Противоборствовавшие силы в одночасье нарушили свои обязательства. Сирийцы отслеживали ситуацию и, в конце концов, приняли решение войти на территорию Ливана под предлогом того, что они не хотят иметь у своего порога нового противника. Сирия захватила большую часть страны. Кровопролитное сражение в Бейруте привело к многочисленным жертвам среди мирных палестинских беженцев. Сирийцы прежде всего стремились оказать поддержку христианам. Спустя год после начала военных действий ООП овладела пограничным районом и западной частью Бейрута, христиане – Северным Ливаном и Восточным Бейрутом. Сирийцы удерживали баланс между обеими сторонами.

Однако христиане отвернулись от сирийцев и запросили помощь у Израиля. Сначала Израиль только поставлял христианам оружие при условии, что воевать они будут сами. Положение изменилось после того, как в 1981 г. министром обороны стал Ариэль Шарон. Его целью было изгнать палестинцев из южных районов Ливана, положив конец обстрелам израильских поселений, и уничтожить штаб-квартиру ООП в Бейруте отныне и навсегда.

У израильтян было два плана вторжения в Ливан. Согласно первому, Израиль овладевает тридцатикилометровой зоной на юге Ливана для того, чтобы обезопасить свои поселения. Второй план предусматривал полномасштабное вторжение, захват Бейрута и уничтожение палестинцев. Христианская старая гвардия отвергла эти предложения, заявив, что Ливан остается частью арабского мира и они не могут воевать рука об руку с израильтянами. В то же время Башир Жмайель вел переговоры с палестинцами, убеждая их покинуть Ливан и обещая за это остановить израильское вторжение.

Башир в то время возглавлял милицию ливанских христиан-маронитов. Впоследствии он был избран президентом Ливана (благодаря покровительству Ариэля Шарона), но был убит, – впрочем, об этом ниже.

Израиль искал предлог для вторжения в Ливан. Таким предлогом стало покушение на израильского посла в Лондоне.