К моему великому удивлению, искренность детей лишь только озадачила меня. Многие из них признались, что вообще не открывали «Гарри Поттера». Для чего, зачем им надо эту книгу открывать? В школах есть теперь клубы фанатов мальчика-очкарика, где Вам все расскажут о нем, если пожелаете. В некоторых из гимназий сейчас даже стали проводить факультативы и уроки, посвященные столь популярному волшебнику. Ну конечно, книги они покупают. Это модно, кто же их не покупает. И особенно тогда, когда выходит новый том и всю ночь кайфуешь, стоя в очереди за ним возле магазина, где обычно собираются такие же фанаты, иногда даже с родителями.

– Это же так здорово, – делилась со мной знакомая девочка, постоянная участница уже ставших хрестоматийными таких событий. – Мы собираемся все вместе и кучкуемся. Болтаем. Ждем. И все это под звездным небом. И в этом тоже есть что-то магическое.

– А что тебе известно об авторе книги? – попыталась уточнить я у другой постоянной «фанатки». – Она тоже маг?

– Да что Вы. Она раньше была такой бедной, такой бедной, – искренне расчувствовалась моя юная собеседница, девочка из семьи новых русских, не знающая, что кроме птичьего молока есть и коровье, – такой бедной, что трудно представить.

– Что же трудно представить? – попыталась все-таки уточнить я.

– Да ей пришлось напечатать свою первую книжку на какой-то пишущей машинке, представляете, у нее не было даже компьютера.

– Представляю, – успокоила девочку я, почему-то почувствовав себя вдруг последней из могикан.

Но на этом, к сожалению, все познания моей собеседницы об авторе книги начинались и заканчивались. Очевидно, просто больше ей учительница в школе не сообщила ничего особенного, потрясшего психику современного ребенка. Вот пишущая машинка – это да. А волшебство – это такая обыденность.

Нет, моя юная собеседница и не собиралась утруждать себя чтением толстых книг, хотя охотно покупала их в подарок своим тоже нечитающим подругам, становящимся благодаря ей также такими же «страстными» фанатами Гарри Поттера, как и она.

– Понимаете, сейчас модно иметь Гарри Поттера дома, – разъясняла она мне, все еще продолжавшей задавать ей наводящие вопросы, – хотя дети все ждут только фильмов, в них за два часа узнаешь все.

Вот и разберись, читают ли все современные фанаты Гарри Поттера книги о нем или нет. Во всяком случае, делают вид, что читают, не без помощи отвечающих за это чтение взрослых, обучающих их лицемерию. А то, что сомнение мое вовсе не беспочвенно, подтверждает недавний опрос британских исследователей по поводу чтения англичанами наиболее популярных в Великобритании на сегодняшний день десяти книг, среди которых клан Гарри Поттера был представлен книгой «Гарри Поттер и Философский камень». Оказалось, что треть всех опрошенных для того, чтоб «казаться начитанными и культурными», привирают относительно чтения этих книг, сознавшись исследователям, что «если их спросят о том или ином произведении, то они скажут, что читали его, даже если не имеют ни малейшего представления о том, что вообще за книги и о чем там речь». Этот опрос проводился среди взрослых людей, а что тогда можно сказать нам о детях, где боязнь быть хуже других достигает глобальных масштабов, а желание подражать, чтобы быть не хуже других, перехлестывает все границы дозволенного. Да, желание быть не хуже других, а стать лучше, диктуя нам свои условия, способно даже дойти до абсурда. Невольно вспоминается случай, когда я, делая диссертацию и изучая нервно-психическое развитие ребенка, ходила по детским садам города, договариваясь с методистами, чтобы мне разрешали на занятиях в группах давать детям необходимые для моей работы задания, результаты которых я должна была анализировать. Причем эти задания дети выполняли бы в моем присутствии.

Обычно моей просьбе не препятствовали. Но в одном образцово-показательном дошкольном учреждении заслуженный методист области, ссылаясь на занятость детей, попросил меня оставить ему задание и зайти за ним на следующий день, убедив меня в том, что проследит за правильностью выполнения всего необходимого сам. Поблагодарив его за любезность, не подозревая никакого подвоха, я спокойно ему объяснила, что согласна на это условие, потому что задание состоит только в том, чтоб трехлетние дети нарисовали мне круг.

На следующий день сама заведующая образцово-показательным детским садом в присутствии методиста вручила мне работы своих воспитанников.

– Ну как? – испытующе смотрела она на меня, не скрывая, что ждет привычного одобрения. – Наши дети не подвели? Их нервно-психическое развитие на высоте, не правда ли, ведь в нашем дошкольном учреждении мы применяем к каждому ребенку индивидуально-личностный подход, – с заученным пафосом провозглашала она, перепутав свое директорское кресло с трибуной, а меня – с членами очередных комиссий.

Но я, тоже лишь ратующая за индивидуально-личностный подход, молчала в ответ, неожиданно вдруг понимая всю абсурдность такого подхода, во всяком случае, в этом образцово-показательном дошкольном учреждении, потому что… Потому что все 30 детей трехлетнего возраста, на которых, уже без сомнения, распространялся этот подход, совершенно одинаково, как под копирку, выполнили это достаточно сложное, но уже выполнимое, пускай даже условно, задание – их круги оказались самим совершенством, если бы не одно «но»… такой круг был под силу лишь циркулю, а не ребенку столь нежного возраста.

– Да, конечно, судя по результатам, ваши дети по этому показателю настолько опережают нервно-психическое развитие трехлеток в других дошкольных учреждениях, – наконец все-таки решилась ответить ей я, – что…

– Да, да, да. Нам об этом известно, – ликовали заведующая и методист, привыкшие ублажать все комиссии.

– Что… – продолжила я, – что мне даже трудно предсказать насколько. Ведь задание было дано только с целью понять, как они ну хотя б начинают рисовать… этот круг… Приближается ли он у них хотя б как-то к своей всем известной нам форме, потому что в три года ребенку выполнить идеально такое задание невозможно, если он в будущем не Пикассо. До сих пор я считала, что это все так, но сейчас поняла, что есть дети, превзошедшие даже Пикассо, дети-циркули… дети, которые заменить могут циркуль… И они все собрались здесь, в вашем саду.

Заведующая и методист опустили глаза, а когда я уже уходила, попросили: об этом ни слова, и особенно в других садах. Виноваты во всем воспитательницы. Им хотелось…

Им хотелось, очевидно, того же, что и рекламодателям самого-самого лучшего из современных детских бестселлеров, вознесшего автора на вершину читательского олимпа, благодаря волшебству именно тех магов и колдунов, с которых она списывала свои персонажи.

Скорее всего, и без этой лавины всевозможных рекламных трюков «Гарри Поттер», выйдя в свет, нашел бы своих поклонников и почитателей, причем более искренних и преданных, в самом деле читающих книги и наслаждающихся ими, хотя, наверное, вот тогда бы из-за побочных влияний этого чтения прославившемуся изданием этой эпопеи издательству пришлось бы прервать свой бесконечный контракт на продолжение книги с Джоан Роулинг.

Во всяком случае, сейчас мы уже имеем эффекты Гарри Поттера, связанные с психикой ребенка, причем в основном не с положительным влиянием на увеличение количества детей, севших за книгу и наконец-то начавших читать. Как это ни казалось бы парадоксальным, но один из волнующих специалистов сегодня из уже обнаруженных «эффектов» Гарри Поттера связан именно с этим нескончаемым чтением, потому что многих из истинных фанатов маленького волшебника, с упоением следящих за его приключениями, поджидает «Хогвартс-синдром». Так назвал английский врач Беннет переутомление глаз у фанатов Поттера и приступы сильной головной боли в связи с этим.

Причем чем больше будет истинных читающих фанатов у юного Гарри и чем длиннее будет повествование о нем, тем резче возрастает вероятность появления своеобразной эпидемии этого «Хогвартс-синдрома».